Спокойной ночи

Кагами бежал по лесу, не останавливаясь и не снижая скорости. В Зоне все лишние подробности исчезали; он не слышал ничего, кроме тихого голоса Куроко, зовущего его, не видел ничего, кроме пути, ведущего к Куроко, и думал только о том, как его найти. Сначала его бег мог показаться бессмысленной гонкой, но если подумать, в этом был свой смысл. Во-первых, Куроко и не прятался толком. Главной его особенностью было умение оставаться невидимым на самом видном месте. Во-вторых, он не будет дважды прятаться в одном и том же месте, потому что там привлечет больше внимания. Конечно, многие рассуждали так же, но лишь немногие знали о том, как плохо Куроко переносил жару. Кагами замечал это и раньше, но сегодня это стало очевидным во время матча, после которого Куроко обливался потом и выглядел куда более уставшим, чем обычно. Вынужденный быть невидимым весь вечер, он предпочел бы находиться в прохладном месте, желательно недалеко от воды. Эти выводы делали охоту куда легче. Аомине уже находил Куроко в реке, хоть и случайно, поэтому оставалось только одно место. Посреди леса был небольшой пруд, окруженный деревьями и, следовательно, закрытый от солнечных лучей. По правде говоря, Кагами не утруждал себя всеми этими раздумьями – по крайней мере, не осознанно. Он был уверен, что найдет Куроко, хоть это и было усиленным Зоной инстинктом, а не результатом анализа – любой, кто хоть немного знал Кагами, понимал, что тот в последнюю очередь будет надеяться на свой мозг. Кагами бежал, приближаясь к своей цели. Он должен оказаться прав; он должен найти Куроко, чтобы извиниться и объясниться перед ним, потому что больше не мог выносить этой ссоры. Добежав до пруда, Кагами остановился, пытаясь восстановить дыхание. А потом улыбнулся. Тень дожидалась своего Света. *** Было слишком жарко, думал Куроко, устраиваясь у пруда. Так жарко, что его едва волновало, кто именно его найдет, лишь бы побыстрее. Почти. Но вероятность того, что красноволосый идиот догадается, где его искать, была примерно равной тому, что Акаши решит записаться на балет. И даже если найдет, что тогда? Кагами ясно дал понять, что не заинтересован в отношениях, на которые надеялся Куроко. И почему каждый его Свет приносит столько проблем? Куроко небрежно водил пальцами по водной глади. Пускай уже кто-нибудь его найдет. Было жарко, и он не знал, как долго удержит себя от того, чтобы нырнуть в пруд. В последний раз, сделав нечто подобное, он уснул под водой и не утонул, только потому что его нашел Аомине. Умнее было бы не повторять эксперимент. Несколько людей пробежали мимо, не заметив его. Не то чтобы Куроко так нуждался в том, чтобы Кагами нашел его и они смогли провести ночь вместе: у них будет куча возможностей потом, в Токио. Очень легко позвать Кагами играть в баскетбол и задержаться до ночи, чтобы было слишком поздно возвращаться домой, и тогда он пригласит Куроко к себе. Надо было сделать так раньше. Но опять же: Кагами, скорее всего, оттолкнул бы его, потому что двум парням отвратительно быть вместе. Может, ему стоит подумать о Момои и нормальных отношениях. Жениться на ней, завести детей, купить красивый дом… Ладно, жара точно плохо действовала на его сознание. Куроко тихо вздохнул и поднял взгляд в сторону шуршащих кустов. И тут его сердце забилось чаще; в поле зрения появился знакомый силуэт. Свет нашел свою Тень. Куроко поднялся. – Поздравляю, Кагами-кун, – мягко сказал он. *** Обратная дорога оказалась необычно странной и неловкой. Триумф от того, что он нашел Куроко, тут же испарился, и Кагами снова чувствовал себя неудобно из-за того, что им предстояло. К счастью, Куроко заговорил первым: – Я не ожидал увидеть тебя в Зоне вне баскетбольной площадки. – Ну, оно само так вышло, – ответил Кагами, почесывая затылок. – Зона так и работает. Хотя мне интересно, в каком состоянии ты был. – Состоянии? – Для каждого человека есть определенное состояние, в котором он может войти в Зону, – терпеливо объяснил Куроко. – Это даже Аомине-кун знает. – Извини, что я не так осведомлен, как Аомине, – раздраженно пробубнил Кагами. – Так почему ты вошел в Зону, Кагами-кун? – снова спросил Куроко. – А? Я же сказал, оно само случилось. Но я вхожу в Зону, когда очень хочу чего-нибудь достичь, например выиграть матч или найти тебя. Куроко остановился, глядя на него с непроницаемым выражением лица. – Ч-что? – спросил Кагами. – Ты настолько хотел найти меня? – Ну да, конечно. Раз даже Аомине смог, разве я могу проиграть ему? А еще… Как я могу называть себя твоим Светом, если ни разу не нашел тебя? Куроко не подал виду, но продолжил идти, тихо ответив: – Понятно. *** Чтобы отпраздновать последнюю ночь, было решено отправиться всей компанией в гриль-ресторан. Тренеры забронировали целый зал, что было хорошей идеей, потому что сегодня все были особенно оживленными, слово и не было недели утомительных тренировок. Они сидели за длинными столами, поедая мясо быстрее, чем оно успевало поджариться.. – Черт, как же медленно несут мясо, – проворчал Аомине, глядя в пустую тарелку. – Это ты слишком быстро ешь, – возразил Имаеши. – Эй, Сакурай, отдай мне свое, – потребовал Аомине, забирая последние куски с тарелки соседа. – Извините! Пожалуйста, извините! – тут же протараторил Сакурай. – Да за что он сейчас-то извиняется? – вздохнул Вакамацу. – И скажите мне, почему он сидит с нами? – добавил он, указывая пальцем на Кисэ, сидящего рядом с Аомине. – Так нет же правила, чтобы каждый сидел со своей школой, – ответил капитан Тоо. Тем временем за другим столом происходила еще одна интересная сцена. – Можешь взять, Ацуши, – улыбнулся Химуро, протягивая тарелку. Мурасакибара осмотрел три последних кусочка с заметным интересом. – А ты не хочешь? – спросил он. – Я не хочу, чтобы ты голодал, и все равно скоро еще еды принесут. – Спасибо, Муро-чин, – ответил Мурасакибара, пережевывая еду. – Химуро, я знаю, что повторяюсь, но мне опять кажется, что ты его мама, – сказал Фукуи. – Даже сейчас? – улыбнулся Химуро. – Ага, ты заставляешь его есть что-то, кроме сладостей и чипсов. – Муро-чин говорит, что это полезно, а я верю Муро-чину. – Аккуратнее, Ацуши, у тебя тут соус, – Химуро вытер каплю с его щеки и облизал палец. – Мамы так делают, да? – неуверенно спросил Лиу. – Н-наверное, – с большим сомнением ответил Фукуи. – А еще завяжи волосы, – продолжил Химуро, игнорируя возрастающее внимание к своей персоне. – Но мне и так нормально, – пробубнил Мурасакибара. – А мне так больше нравится. Мурасакибара убрал прядь волос за ухо и достал упаковку чипсов, делая мысленную заметку чаще завязывать волосы в хвост. – Эй, – прошептал Окамура. – Мне кажется, или Мурасакибара стал еще лучше слушаться Химуро? – Лучше, чем всегда? – Ага, прямо как мама и ребенок. Эй, Химуро, почему бы тебе не усыновить Мурасакибару? – Что скажешь, Ацуши? Тогда ты сможешь законно называть меня мамой. – Как будто я сейчас могу так тебя звать, – пробурчал Мурасакибара. – А как бы ты хотел называть меня? – подыграл Химуро, повторяя фразу недавней ночи. Он и не подозревал, что Мурасакибара вспомнит, и точно не знал, что тот усмехнется и ответит: – Как насчет «мой любимый Тацуя, которого я люблю больше конфет»? Благодаря тому, что в зале было довольно шумно, его услышали только Йосен. Поэтому никто не заметил внезапную тишину за их столиком, когда Фукуи, Лиу и Окамура пялились на Химуро, прячущего (покрасневшее?) лицо в ладонях, и беззаботно жующего Мурасакибару. Примерно в этот момент принесли очередную порцию, и минутой позже все грили были заполнены мясом и овощами. – Кагами-кун, ты кладешь слишком много мяса, – сказал Куроко. – Но я хочу есть, – ответил Кагами. – Эй, оставьте нам тоже, или обоих убью, – предупредил Хьюга. – Надо было отправить тебя на соревнования по поеданию стейков, – сказала Рико. Сейчас тренеры сидели рядом с командами, хотя и собрались группой в конце одного из столов. Исключением были только Рико и Момои, сидящие рядом с Сейрин. – Тецу-кун, можешь взять мою порцию, если хочешь, – предложила Момои. – Спасибо, но я откажусь, – вежливо ответил Куроко. – Кроме того, ты совсем мало ешь. – Я слежу за фигурой, – смутилась девушка. – А голодание вредно для здоровья. И мне нравится, как ты выглядишь, Момои-сан, – ровно произнес Куроко. Услышав его, Момои тут же залилась краской. Сияя улыбкой, она обняла Куроко обеими руками. – Ты правда так думаешь? Тогда я, наверное, немножко поем! Спасибо, что заботишься обо мне, Тецу-кун! Кагами был слишком увлечен наблюдением за тем, чтобы мясо не подгорело, но происходящая рядом сцена почему-то раздражала его. Все знали, что Момои была неравнодушна к Куроко, что вызывало логичный вопрос: а он сам? Не то чтобы это касалось Кагами, но серьезно, любопытство было естественным для людей, не так ли? С объективной точки зрения Куроко никогда не проявлял к Момои чего-то, кроме вежливости. Но они знали друг друга со средней школы, так что странно, если он совсем ничего не чувствовал. «И почему это так меня волнует?» Куроко был свободен выбирать, и Кагами не имел права голоса. И все же Куроко мог проявлять поменьше внимания к Момои и побольше – к своей команде. «Ко мне», – понял Кагами и тут же состроил странную рожу, осознав, о чем думает. «Черт, как будто он мне принадлежит!» Становилось непонятнее и непонятнее. «Вы что, встречаетесь?» Невинный вопрос Такао снова возник в его голове. И в этот раз слова не вызвали у него желания сказать «отвратительно». Еще более странным было то, что сама идея больше не вызывала неприязни. Он чуть не подпрыгнул на месте. С каких это пор встречаться с Куроко стало нормальным? Кагами не думал о нем в таком свете, да? Они были сокомандниками и хорошими друзьями. Кагами посмотрел на Куроко, который продолжал говорить с Момои, совершенно не подозревая о перевороте, который только что вызвал в голове Кагами. – Кажется, ты как-то умудрился помириться с Куроко, – Коганей мягко пихнул Кагами в бок, отрывая его от размышлений. – А? А, да, наверное. – И даже смог найти его. – Ах да, поздравляю, Кагами! – добавил Киеши. – Использовать Зону было хорошей идеей. – И только Бакагами достаточно туп, чтобы догадаться использовать Зону ради этого, – сказала Рико. – Но ты все равно молодец. Кагами фыркнул в ответ на ее слова, слишком занятый своими мыслями, чтобы ответить как следует. – А, мясо готово, – объявил Хьюга ни с того ни с сего, тут же меняя объект внимания. Сидящие рядом Ракузан не отставали от них. Хаяма попытался было стащить мясо с гриля Сейрин, но когда палочки почти коснулись его, Акаши подал голос: – Котаро. Хаяма замер и посмотрел на него с широкой улыбкой. – Да, Акаши? – Я не потерплю подобного поведения. – Да ладно, я же развлекаюсь. Ты не против, да? Извини, я забыл твое имя… – сказал он своему соседу. – Фурихата, – прозвучал негромкий ответ. – А, точно! Ты же нашел Куроко, да? Как у тебя получилось? – продолжил Хаяма. – Или у тебя есть секретное тайное оружие? – улыбнулся он. – Котаро, отстань от него, – приказал Акаши. – А что такого, я хотел просто немного подразнить, – Хаяма взъерошил волосы Фурихаты. В глазах Акаши блеснул нехороший огонек. – Котаро, – повторил он голосом, в котором четко слышалась угроза. – Д-да все хорошо, Ака– то есть Сейджуро-кун! Я не против! – вмешался Фурихата. Акаши пристально посмотрел на него. – Только если так, Коки, – коротко сказал он. Тишина. Стоит ли говорить, что этот обмен фразами привлек внимание. Внимание Сейрин было приковано к Фурихате: – «Сейджуро-кун»? – осторожно повторил Хьюга. – А, ну… это… – Фурихата стремительно покраснел. Сейчас он хотел бы обладать способностью Куроко исчезать, чтобы спрятаться куда-нибудь подальше. – Ты что-то от нас скрываешь, Фури? – спросил Коганей. – Н-нет, просто… – Я не знал, что вы с Акаши-куном стали так близки, – спокойно заметил Куроко, но его долгий взгляд говорил о многом. – Той ночью не произошло ничего необычного? – спросил Хьюга. – Ничего, правда! – слишком быстро ответил Фурихата. – Мм? Значит, случилось, – заметил Изуки. – Давай, выкладывай. – Хватит вам, не доставайте его, – заступился Киеши. – Он может называть Акаши, как хочет, правда? – Да, но какой смысл, если он не рассказывает, почему! – сказал Коганей. Тем временем игроки Ракузан обсуждали происходящее не менее рьяно. Мибучи приложил ладонь ко лбу Акаши с заметной тревогой: – Ты хорошо себя чувствуешь? Температуры нет? – Иди отдохни, если тебе плохо, – добавил Хаяма. – Я в порядке. Лео, убери руку, – велел Акаши. Он повиновался, расплывшись в хитрой улыбке. – Может быть, все дело в этом? – загадочно спросил он. Акаши посмотрел на него без видимого интереса. – В чем? – спросил Небуя. – Вы же знаете, в этом! – Ты все еще не объяснил, – сказал Хаяма. – Да ладно, это же очевидно! Но я не уверен, что капитан позволит сказать вслух. Акаши, как всегда, игнорировал их слова, и Мибучи вздохнул: – Мог бы хотя бы притвориться смущенным. – Не вижу причин, – ответил Акаши. – Вы двое можете перестать говорить так, как будто все вас понимают? – Да ладно, не настолько же ты тупой! Я говорю, что Фурихата и наш капитан… – Лео, этого достаточно, – оборвал его Акаши. – Так ты все-таки смущен! – Просто сейчас не время и не место говорить об этом. – Серьезно, вы меня бесите! – буркнул Хаяма и повернулся к Сейрин. – Ребят, вы понимаете, в чем тут дело? – Мы пытаемся узнать что-нибудь у Фури, но пока никак, – ответил Коганей. – Э? Теперь мне еще интереснее, что произошло. – Ага, но мы не отстанем, пока– эй, Кагами! Ты сожрал все мясо! – воскликнул Изуки. – Че? Да вы так увлеклись разговором, я решил, что вы больше не хотите, – ответил Кагами с набитым ртом. – Мог бы хоть немного оставить! – Будете знать, как доставать Фурихату, – сказал Хьюга. – Капитан, не защищай его! – Я согласен с Хьюгой-семпаем, – добавил Куроко. – Кагами-кун, хочешь еще? – О, спасибо, Куроко! – Кагами радостно принял еще одну тарелку. – Куроко, не давай ему больше еды! – Заткнетесь вы или нет? – встряла Рико. – Как будто больше еды не будет. Мы же знали, что вы проголодаетесь, поэтому заказали много. – Кстати, кто платит? – внезапно спросил Хьюга. – Надеюсь, не мы. – Нет, конечно. Тренеры. Кроме меня, мы оставим чек взрослым. Праздник продолжился до поздней ночи, наполненный оживленными разговорами, смехом, сменой блюд и отличным настроением. Но в какой-то момент тренеры объявили, что пришла пора возвращаться в гостиницу, потому что отъезд назначен на раннее утро. *** Неделя тяжелых тренировок сказалась на игроках Сейрин. Коганей уже мирно сопел, лежащий рядом Митобе тоже задремывал. – Я оставлю Номера Два с вами, Хьюга-семпай, – прошептал Куроко. – Кагами-кун, пойдем? – А почему бы вам не остаться здесь? В чем смысл идти в другую комнату? – спросил капитан. – Правила Акаши-куна абсолютны, – тут же ответил Куроко, но Изуки поднял бровь. – Как по мне, похоже на отмазку, – сказал он. – Может, ты хочешь сделать что-нибудь с Куроко? – обратился он к Кагами. – К-конечно, нет! Это же просто… – он сделал паузу, подыскивая слово. – Неприлично. – Ну, пока вы не готовите заговор против семпаев, я не против, – сказал Изуки. – И не проспите, мы ждать не будем, – добавил Хьюга. Пожелав старшим спокойной ночи, Куроко и Кагами покинули комнату. По дороге Кагами почувствовал, что начинает нервничать. «Успокойся, успокойся. Ты просто проведешь ночь с Куроко, ничего особенного». Но именно ночь с Куроко и делала ее особенной. О чем они будут говорить? О чем вообще говорят по ночам? Баскетбол, школа? Кагами потряс головой. Нет, он должен как следует извиниться и наладить отношения с Куроко. Да, это было бы неплохим началом. Они молча достигли комнаты, и Кагами сел на свой футон, волнуясь, как перед важным матчем. – Куроко, – выпалил он. – Что такое, Кагами-кун? – Я, это… Ну, я тут подумал… Мы и правда могли остаться с командой, – не успев закончить фразу, Кагами захотел ударить себя по лицу. – Неужели? – холодно ответил Куроко. – Нет! Я хотел сказать, просто… А-а, черт! – он хлопнул себя рукой по лбу и посмотрел на Куроко. – Я все испортил, извини. Я хочу сказать, что мне правда жаль за те слова, когда я сказал, что быть с тобой было бы отвратительно. – Ты уже говорил это, Кагами-кун. – Да, но ты вроде как все еще переживаешь, так что я решил повторить. – Я ценю это. «Значит, этого достаточно?» – подумал Кагами. Вышло слишком легко и – к его разочарованию – быстро, но Куроко никогда не был склонен к длинным речам. – Тогда давай ложиться спать, что ли? – предложил Кагами, почему-то надеясь, что Куроко продолжит разговор. И оказался прав. – Кагами-кун, что ты думаешь об этой неделе? – О лагере? Было хорошо, наверное. Тренироваться с другими было интересно. Но последний матч против этих монстров был крутым, хотя мы и проиграли, – усмехнулся Кагами. Куроко мягко улыбнулся. Его Свет так легко, до раздражения легко умел отвлекаться. Как только речь заходила о баскетболе, он был на небесах. Собственно, с прошлым Светом было так же, и Куроко мог только надеяться, что Кагами не повторит его путь. – …а данк, который Аомине забил под конец! Мне нелегко это говорить, но он невероятный. А, не говори ему, что я так сказал. Ты играл с ними всю среднюю школу, но… Я рад, что ты теперь в Сейрин! – продолжил Кагами, не замечая внимательного взгляда Куроко. – Мне тоже очень нравится играть с тобой, – ответил он, отчего Кагами улыбнулся еще шире. Он продолжил болтать о матчах, вспоминая их с точностью, которая принесла бы ему отличные оценки, умей он направить энергию в другое русло. Куроко вежливо слушал, иногда кивал и не переставал улыбаться. Он вспомнил Аомине, так же тараторящего про баскетбол: они с Кагами были похожи настолько, что иногда это пугало. – А ты? Что ты думаешь? – спросил Кагами, проболтав чуть ли не полчаса. – Я считаю, что это было весьма познавательно. – В смысле? Посмотреть, как играют другие? – И не только, – ответил Куроко. – Игра в прятки была не менее информативной. – Информативной? – Кагами сложил руки на груди. – Ну, побегать нам пришлось, но кроме этого я не вижу большого смысла. – Хочешь узнать, в чем была настоящая цель игры? – А? Настоящая цель? – повторил Кагами. – Была настоящая цель? – Именно так. – А ты откуда знаешь? – Потому что я сам придумал эту игру. – Ты? – удивился Кагами. – Разве не Акаши предложил ее? – Я поделился с ним своей идеей, и он согласился. – Но зачем? – Тебе будет понятнее, если я скажу, что награду придумал тоже я? Кагами моргнул несколько раз и нахмурился, явно не догадываясь. – И почему ты предложил такую необычную награду? – Наверное, мне не стоит удивляться, что Кагами-кун не понимает. – Эй, а это что еще значит? – возмутился Кагами. – Я надеялся, что Кагами-кун найдет меня, – продолжил Куроко. – Должен признать, что к концу недели я начинал бояться обратного. – Э? Но почему ты… – Пожалуйста, попробуй сообразить сам, Кагами-кун. Меня немного раздражает объяснять. Не говоря уж о том, что смущает. Смущает? Кагами не понимал. Что в этом такого? Едва ли в состоянии заставлять свой мозг думать, он все же попытался. Не то чтобы у него был выбор. Куроко сам предложил награду, и он надеялся, что Кагами найдет его, значит… Куроко хотел провести с ним ночь? Но зачем? Глубоко внутри Кагами уже знал настоящую причину, хоть и не мог понять этого сознательно. Ему нужен был последний толчок. «Потому что он парень!» «И?» Нетерпеливый, раздраженный голос Аомине все еще звучал в голове Кагами, и их с Кисэ взгляды все еще стояли перед глазами. Он бы никогда не признал вслух, но Аомине был прав. Куроко был парнем, и что теперь? Шестеренки задвигались, и ответ медленно появился в голове. Кагами чувствовал, как ускоряется его пульс, как сердце стучит громко настолько, что это будто бы слышно в тихой комнате. Взглянув на Куроко, он заметил, что его щеки были не такими бледными, как обычно. Кагами не знал, что Призрачный Игрок и правда может покраснеть, неважно, как незаметно, и это только подтвердило его рассуждения. – Черт… – Кагами прикрыл рот рукой, все еще пытаясь уложить в голове только что открывшуюся истину. – Куроко, ты что, правда… – он почесал голову и отвел взгляд. «Я правда тебе нравлюсь?» – Кагами-кун, – тихо позвал Куроко, – я вызываю у тебя неприязнь? Ага, хитрый вопрос. Исходящий от не менее хитрого Куроко. Странно, но вопрос совсем не тронул Кагами. – Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, – сказал он необыкновенно спокойно. – Может, я хочу услышать это от тебя? – Ты не облегчаешь задачу. – Могу сказать то же самое о Кагами-куне. Туше́. Кагами сдвинул брови, не находя ответа. Он никогда не выигрывал в словесных поединках с Куроко, и сегодня точно не чувствовал в себе сил попытаться сделать это. Куда легче было позволить Куроко подвинуться ближе с легким шорохом простыней, беспечно вторгнуться в его личное пространство и остаться там, подняв на Кагами взгляд огромных голубых глаз, смотря пристально, не мигая, приглашающе. Мысли в голове Кагами окончательно смешались, и он не мог ни начать паниковать, ни хотя бы отодвинуться хоть немного. Кагами тихо сглотнул, когда пальцы Куроко коснулись его щеки. Не понимая, что делает, он сам обнял Куроко и потянулся к нему, отбрасывая последние проблески рациональных мыслей, что было вполне уместно в этой ситуации. От прикосновения мягких, теплых губ Куроко мурашки побежали по его спине, Кагами обнял его еще крепче, прижимаясь всем телом. Только тогда Кагами понял, что Куроко чувствует намного больше, чем хочет показать, и пульс его ускоряется не только во время матчей. Они перестали целоваться быстро – слишком быстро – и Куроко опустил голову, тихо произнося: – Ты не ответил на вопрос, Кагами-кун. – А разве это не очевидно? – Я все еще хотел бы услышать это от Кагами-куна. Кагами издал недовольный звук и попытался яростно взглянуть на Куроко, но у него не вышло. Он ни за что не переглядел бы Куроко, и эта мысль заставила его громко и раздраженно вздохнуть. А потом, покоряясь, глядя прямо в глаза Куроко, он сказал три слова. Три коротких слова, но их было достаточно, чтобы Куроко искренне улыбнулся ему. – Ты покраснел, Кагами-кун, – заметил он. – Заткнись. А кто виноват, как думаешь? И ты тоже краснеешь! – возмутился Кагами. – Вовсе нет. – А вот и краснеешь! Точно, краснеешь! – Кагами торжествующе указал на его щеки. – Это потому что в комнате жарко, – ответил Куроко, не задетый его жестом. – Нихрена подобного! Как ты меня иногда бесишь, – заметил Кагами, сложив руки на груди и отвернувшись с выражением крайнего раздражения на лице. Он не догадывался, что Куроко возьмет его за подбородок и поцелует еще раз. – Этого достаточно, чтобы искупить мою вину? – невинно спросил он. Кагами знал, что ангельское выражение лица – всего лишь маска, за которой кроется совсем другая, куда более порочная сущность, но у него не было и малейшего желания сопротивляться. – Пока что да, – пробормотал он так беспечно, как только мог. – Давай уже ложиться спать, поздно совсем, – Кагами неожиданно опустился на свой футон, повернувшись спиной к Куроко. И это вовсе не было попыткой избежать дальнейших действий Куроко, его нечитаемого лица и осторожных слов. Совсем не было. Кагами предполагал, что он придумает что-нибудь еще, но Куроко ответил только: – Хорошо. Послышался тихий звук шагов, и свет в комнате погас. Кагами с облегчением позволил себе расслабиться и закрыть глаза только для того, чтобы распахнуть их секунду спустя, до предела напрягаясь всем телом. Он подождал секунду, две, три – и решил заговорить первым. – К-куроко? – неуверенно позвал он. – Что такое, Кагами-кун? – Что ты сейчас делаешь? – Обнимаю Кагами-куна. Кагами не знал, что тревожило его сильнее: то, что Куроко действительно прижимался к его спине, или что он признал это таким неуверенным тоном. Он выдохнул, стараясь оставаться спокойным. – А почему ты это делаешь? – Потому что так теплее. Мне немного холодно. – Ага, конечно! – воскликнул Кагами, резко садясь. Свет из окна позволил ему разглядеть Куроко. – Минуту назад тебе было жарко! – Я передумал. Кагами сдвинул брови, пытаясь сочинить остроумный ответ, но он знал, что в итоге Куроко победит, поэтому не стал утруждаться. Вместо этого он громко вздохнул, ероша волосы. – Да пофиг. Давай спать, – признал поражение Кагами. И если бы кто-нибудь решил заглянуть в их комнату, он наткнулся бы на весьма любопытное зрелище: Куроко, прижавшегося к груди Кагами, который обнимал его в ответ, несмотря на летнюю жару.