Спокойной ночи

Третий день начался с коротких баскетбольных матчей, заменивших соревнования. Стараясь сделать игру честнее и дать игрокам потренироваться играть в разных стилях, тренеры и Момои решили сформировать команды с игроками из разных школ. Первыми играли Акаши, Хьюга, Оотсубо, Суса и Хаякава против Фурихаты, Мидоримы, Кобори, Хаямы и Химуро. Неудивительно, что Фурихата дрожал как осиновый лист. – Я не уверен, правильно ли проводить подобные матчи, – сказал Харасава, когда матч начался. – Особенно для номера 12 Сейрин. Он у них разыгрывающий защитник, так? Значит, он будет против Акаши. Рико повернулась к тренеру Тоо с ослепительной улыбкой. – Не стоит недооценивать нашего Фурихату. На него можно положиться в трудный момент. – Это при условии, что он выживет, встретившись лицом к лицу с Акаши. А началось все не слишком хорошо, – Масако кивнул в сторону площадки. Рико снова обратила внимание на матч и ужаснулась. Кобори только что пытался сделать пас Фурихате, но одного присутствия Акаши хватило для того, чтобы он споткнулся и упал головой вперед в попытке поймать мяч. После пары секунд тишины капитан Сейрин тихо вздохнул, а Коганей попытался сдержать смешок, но все равно был удостоен гневного взгляда Рико. Старшеклассники, которые не принимали участия в матче, сочувствующе улыбнулись Фурихате, хотя некоторые едва удостоили эту сцену презрительным, хотя немного удивленным взглядом. Фурихата сел, поморщился и потер затылок, слегка краснея от смущения. – Ох… Ты в порядке? – сказал подошедший Кобори. – Д-да, мне очень жаль, – извинился Фурихата, хватаясь за протянутую руку. – Спа… – слова застряли в горле, как только он понял, что руку ему протянул не центровой Кайджо. Это был Акаши. Хотя капитан Ракузан помог ему подняться – к великому удивлению окружающих – ноги Фурихаты угрожали снова подвести его. Он почувствовал, как вспотели ладони, и все тело начало непроизвольно дрожать, а сердце забилось еще чаще, когда он встретился в пронизывающим взглядом Императора. Он изо всех сил старался не забыть, что нужно дышать. Почему Акаши все еще держал его за руку? Он что, хочет ее оторвать? И что, никто ему не поможет? Он умрет? Он сейчас умрет, да? –Коки. Фурихата мгновенно похолодел от спокойного голоса Акаши. Его сердце пропустило удар; кажется, он чувствовал, как душа медленно покидает тело. Это был конец. – В следующий раз будь внимательнее. Спустя пару секунд, когда до Фурихаты все-таки дошел смысл сказанного, он удивленно распахнул глаза. Возможно, от шока у него начались галлюцинации, но тон Акаши показался ему… заботливым? Нет, неправильное слово. Акаши говорил сдержанно, но в его голосе прозвучала мягкая нотка, от которой Фурихата окончательно сбился с толку. Постепенно он пришел в себя и еще сильнее покраснел, когда понял, что все это время неотрывно смотрел на Императора. Вспомнив о правилах приличия, он смущенно поклонился: – Простите! Я буду! Большое спасибо, Акаши-сан! Имаеши вскинул бровь: – Кажется, у нас появился еще один Сакурай. Стоящий рядом Сакурай тут же принялся извиняться – к великому неудовольствию других игроков. – А почему «-сан»? Они ровесники, – сказал Вакамацу. – Я не виню его за такую реакцию, – присоединился Касамацу. – Этот Акаши не из тех, рядом с кем чувствуешь себя легко. – Матч обещает быть забавным, – сказал Имаеши со своей обычной улыбкой. Возможно «забавный» – не совсем точное слово, но игра была невероятно интересной и полезной для зрителей. Было сделано много ставок на то, чья команда выиграет, и хотя большинство ставило на команду Акаши, разница в уровне была не совсем очевидной. Мидорима и Химуро набрали солидное число очков, а Фурихата не так уж плохо опекал Акаши. – Он удивляет меня, ваш номер 12, – сказал Широгане Рико, которая гордо усмехнулась. – У Фурихаты неплохая выносливость, поэтому он имеет преимущество в таких коротких матчах. Он знает, что может играть во всю силу. – Я не уверена, будет ли этого достаточно против Акаши, – сказала Масако. И правда была на стороне тренера Йосен. В команде Акаши наблюдалась неплохая командная игра – возможно, из-за его природного таланта вести других за собой – и этого не хватало другой команде. Конец матча принес победу команде Акаши с разницей в восемь очков. – Неплохо. Команда Б защищалась не так плохо, как я думал, – сказал Изуки, передавая Хьюге полотенце. – Да, было трудно играть против двух монстров одновременно. – И как тебе играть в одной команде с Акаши? – спросил Коганей, отчего Хьюга бросил на него раздраженный взгляд. – Не знаю, как сказать. Одно дело, когда ты играешь против него, но играть вместе как-то… странно. Это почти жутко – видеть, как он приспособился к нашим игровым стилям и построил на их основе свои стратегии. Когда он передал мне мяч, казалось, что он делал это целую вечность, – ответил он, глядя на свою руку и разминая пальцы. – У Акаши-куна есть природный талант видеть наши потенциалы, – объяснил Куроко. – Благодаря ему я открыл свое умение передавать пасы. Фурихата шлепнулся на скамейку, тяжело дыша. Киеши похлопал его по спине. – Ты отлично справился. Пару раз даже сумел остановить защиту Акаши! – Да, ты классно играл, Фурихата, – кивнул Коганей, – и Митобе говорит, что согласен со мной. – И все равно я не смог остановить его в самом конце. Он – не человек, – ответил Фурихата, вытирая лоб полотенцем, которое ему передал Митобе. В команде Шутоку Такао передал Мидориме бутылку воды. Последний поблагодарил его взглядом. – Не переживай ты так, Шин-чан. Ты почти победил, – утешил его Такао. – И все равно проиграл. – Наверно, тяжело играть с незнакомыми людьми. Я заметил, что у многих из вас были проблемы с координацией. Прошло несколько секунд, прежде чем Мидорима снова заговорил, и Такао ожидал от него всего, кроме этих слов. – Я не могу представить, как принимать пасы от кого-то, кроме тебя, Такао. Разыгрывающий защитник Шутоку несколько раз моргнул, а потом расплылся в улыбке и положил руку на плечо Мидоримы: – Это прозвучало, как признание в любви, Шин-чан, – поддразнил он, вызывая вполне ожидаемую реакцию. – Не смеши меня! – бросил Мидорима, снимая с себя руку Такао. – Как будто бы я сделал нечто подобное здесь! – Потише, вы двое, – приказал Оотсубо. – Вы ведете себя, как пожилые супруги. Мидориму явно задело последнее замечание, но Такао решил не принимать эти слова близко к сердцу. – Кстати, капитан, поздравляю с победой над собственным асом, – сказал он. – Вместо того, чтобы болтать всякую ерунду, лучше бы приготовился к своему матчу, – проворчал Оотсубо. – Да, да, уже, – со вздохом ответил Такао. Кагами оставил свою команду и присоединился к Химуро, стоящем рядом с Йосен. Мурасакибара никак не мог определить, что раздражало его сильнее: то, что Кагами занимал все внимание Химуро, или то, что они говорили по-английски, и он ни слова не понимал. – Твой бросок-мираж такой же удивительный, сколько бы раз я его не видел. – К сожалению, против Акаши он был бесполезен, – вздохнул Химуро. – И я почти завидую тому, как Мидорима умеет бросать. – Я играл с тобой достаточно, чтобы понять, что от тебя куда больше проблем, чем от Мидоримы, – ответил Кагами, похлопав брата по плечу. Последний едва заметно улыбнулся. – Надеюсь, скоро мы снова сыграем друг против друга. Хочу посмотреть, как вырос мой маленький Тайга. – Эй, я выше тебя, Тацуя, – сказал Кагами и поморщился, когда Химуро взъерошил его волосы просто, чтобы позлить. Мурасакибара был несчастен. Почему? Он не мог сказать с уверенностью, но одно знал точно: ему не нравилась привязанность и близость между Кагами и Химуро, и еще меньше ему понравилось, когда Кагами назвал Химуро по имени. И почему Кагами был здесь, а не со своей командой? Химуро играл в команде Йосен, Кагами – в Сейрин, следовательно, Кагами здесь было нечего делать. Решение было простым – по крайней мере, с точки зрения Мурасакибары. Что-то коснулось его колена и прервало математические вычисления. – Перестань пытаться убить их взглядом и приготовься, ты играешь в следующем матче, – приказала Масако, держа в руке трость. Недовольно ворча, ас Йосен направился к площадке с энтузиазмом только что проснувшегося ленивца. – Ацуши, удачи! Повернувшись, Мурасакибара увидел, что Химуро машет ему рукой. Ладно, ничего плохого не случится, если в этот раз он немного постарается. *** Во время ланча тема разговоров перешла на вечернюю игру в прятки. – Сегодня я точно найду тебя, Куроко, – заявил Кагами, набив рот рисом с мясом. – Буду с нетерпением ждать, – вежливо ответил Куроко. – Хочешь мою порцию? – спросил он, передавая свою тарелку Кагами. – О, спасибо! Ты точно не хочешь? Ты же почти ничего не ел. – Я не голоден, Кагами-кун. – Тц, неудивительно, что ты такой мелкий, раз так мало ешь, – сказал тяжелый форвард, но с благодарностью согласился съесть вторую порцию. – А ты ешь столько, что удивительно, почему ты еще не лопнул, – заметил Хьюга. – Хотя я не жалуюсь, потому что именно благодаря твоему бездонному желудку у нас столько мяса. – Как же ты еще не разорился на покупке еды? – спросил Коганей. – Должно быть, он чертовски богат, судя по большой квартире, – сказал Изуки. – И он живет в ней один. – Эй, не говорите так, как будто я вас не слышу! – возмутился Кагами. – А еще он таскает к себе в постель горячих цыпочек, – продолжил Изуки. Его слова услышали несколько игроков из других школ, и все внимание мгновенно перекинулось на их разговор. – Так вот какой ты, а, Кагами? – фыркнул Аомине. – Ты ужасен, Кагами-чи, – прокомментировал Кисэ необычно холодным голосом, в его взгляде читалась неприкрытая жалость. – Вы не так поняли! – воскликнул Кагами, гневно глядя на Изуки. – Она просто… – И у нее как минимум пятый размер, – Коганей подлил масла в огонь. – Должен признать, она была довольно милой, – невинно добавил Киеши. – Она ходит голой по квартире Кагами. – Она даже поцеловала тебя в нашем присутствии. Не смущаясь, – спокойно добавил Куроко. – Серьезно?! Хотя, наверно, для него в этом нет ничего странного, – сказал Фукуи. – Я имею ввиду, так легко заполучать девушек. – Да перестаньте вы передергивать смысл, серьезно! – Кагами поднялся, начиная выходить из себя; его щеки порозовели. – Она просто… – Черт, я и не знал, что ты так популярен. Можешь познакомить нас? – спросил Морияма, получив удар в спину от капитана. – И меня, я хочу с ней познакомиться, – попросил Окамура. – Красивые девушки не встречаются с гориллами, – тут же выпалил Фукуи. В течение минуты в довольно тихой комнате стало шумно, как в детском саду. Окамура кричал, что Фукуи слишком жесток, а Лиу безуспешно пытался успокоить его. Касамацу читал Морияме лекцию о фривольности, используя свой шанс напомнить остальным игрокам своей команды – которые почти не слушали – о том, как важно сосредоточиться только на баскетболе, потому что не каждый день выпадает возможность сыграть со всем Поколением Чудес. Аомине, Кисэ, Коганей и Изуки продолжали доставать Кагами, который с трудом защищался от их нападок, а Куроко предпочел молча наблюдать. – А вы уже занимались этим? – спросил Кисэ. – Уверен, что да. – Ну, если он таскает девушек в постель и целует их, то его цель вполне ясна, – заявил Вакамацу. – При этом он вернулся из Америки. Нет, вот честно, у детей нет никаких моральных принципов. – Так что, занимались? – усмехнулся Аомине. Кагами покраснел еще сильнее. – Серьезно, да что с вами не так сегодня?! – воскликнул он. – Я пытаюсь сказать, что она просто… – Не уходи от вопроса, Кагами-чи. Мы загнали тебя в угол. Видишь? Даже твоя команда тебя покинула, – и Кисэ был недалек от правды, потому что Изуки и Коганей отвернулись, пытаясь скрыть очередной приступ смеха. Хьюга оставил попытки заставить свою команду перестать дразнить Кагами, а Куроко пил коктейль и, казалось, разговор его совсем не волновал. С другой стороны стола Момои, команды Ракузан и Шутоку притворялись, что ничего не происходит – кроме Такао и Мибучи, которые находили разыгравшуюся сцену крайне занимательной. Даже Акаши не волновал весь этот шум – он спокойно доел свою порцию. Тренеры ели в соседней комнате – по просьбе тренеров Тоо и Ракузан – и поэтому понятия не имели о происходящем. Кисэ не оставлял попыток узнать, занимался ли Кагами этим, проводя опасный эксперимент над его терпением. Наконец, Химуро вмешался и прервал мучения Кагами. Он встал прямо за спинкой стула Кагами, скрестив руки и положив их на его голову, но Кагами не успел возмутиться, потому что Химуро тут же произнес: – Если бы кто-нибудь попытался заняться этим с Тайгой, я бы убил их прежде, чем они успели бы развратить моего маленького брата. И убил бы медленно и болезненно. Неважно, кого, – он говорил очень спокойно, но очаровательная улыбка на его губах только сильнее испугала остальных. В тот момент все поняли, что Химуро Тацуя намерен серьезно защищать младшего брата. И почему-то это немного задело Мурасакибару. Куроко это тоже волновало, хоть и по другой причине. *** Вечер принес очередную игру в прятку и очередную порцию страданий Момои, которая изо всех сил хотела присоединиться к соревнованию. Игра продлилась на удивление недолго. То ли сегодня было особенно жарко, то ли Куроко толком не поел и был слабее, чем обычно, но Аомине нашел его плывущим вниз по реке с закрытыми глазами, и на секунду испугался, что произошло непоправимое. Но когда он вытащил неподвижное тело на берег, Куроко открыл глаза. – Ой, Аомине-кун. – Не ойкай тут мне, идиот, – проворчал ас Тоо. – Я уже думал, что ты умер. – Извини. Было слишком жарко, и я решил освежиться в реке, и, кажется, уснул в процессе. Аомине тупо уставился на него, а потом потряс головой и закатил глаза. – Ладно, пофиг. Ты бы лучше высушил одежду, а то с тебя течет, – сказал он. В тот момент, когда он помогал Куроко снять майку, послышался шорох. – Аомине-чи! Ты снова оставил ме… – Кисэ вылез из кустов и замер. Он прищурился: – Могу я поинтересоваться, чем вы двое занимаетесь? – Я уснул в реке, поэтому Аомине-кун помогает мне высушить одежду, – объяснил Куроко, когда Аомине стянул его майку через голову. – Ты… уснул? – недоверчиво повторил Кисэ. – Правда? – Куроко кивнул. – То есть Аомине-чи не пытался сделать с тобой ничего подозрительного? Мокрая майка Куроко точным броском прилетела в лицо Кисэ. – Эй, а это за что?! – возмутился Кисэ, сердито стягивая майку с лица. – Ты сказал какую-то фигню, а меня это раздражает, – пожал плечами Аомине. – Пожалуйста, в следующий раз воздержись от бросания моих вещей в других людей, Аомине-кун. – То есть Аомине-чи нашел тебя первым? – с сомнением спросил Кисэ, возвращая Куроко его майку. – Да, полагаю, именно так. – Давайте вернемся, я хочу подремать, – зевнул Аомине, делая вид, что не заметил ледяного взгляда, которым его окинул Кисэ. *** Стоит ли говорить, что в этот вечер Кагами был злее некуда. – Какого черта ты забыл в реке? – спросил он у Куроко, который пришел пожелать своим товарищам спокойной ночи. – Ты же мог утонуть! – Я буду осторожнее, Кагами-кун. – Уж постарайся, – сказал Хьюга. – Нам совсем не нужен твой труп. – Значит, сегодня ты проведешь вечер со своим бывшим Светом, да? – вмешался Изуки. – Наверно, все будет нормально. Несмотря на то, что он придурок, я не думаю, что Аомине что-нибудь сделает с тобой. – Он, скорее всего, сразу же уснет, – кивнул Куроко. – Именно так он делал, когда мы ездили в лагерь в средней школе. – Так и знал, что он ленивый. Но он все равно монстр в баскетболе, несмотря на свою лень, и это меня реально бесит, – Кагами сжал зубы. – Черт, сыграть бы с ним завтра. Я определенно выиграю. – Кажется, сегодня ты переживаешь меньше, чем вчера, когда его поймал Такао, – заметил Киеши, на что Кагами задумчиво почесал щеку. – Наверное, Изуки прав, – медленно сказал он. – Хотя Аомине тот еще придурок, я вроде как… доверяю ему, когда дело касается Куроко, – очевидно, последние слова дались Кагами с большим трудом. Несколько игроков приподняли брови. – Этого я от тебя не ожидал, – сказал Хьюга. – Может быть, ты и правда взрослеешь. – Эй, а это еще к чему? – проворчал Кагами. – Я рад, что Кагами-кун доверяет Аомине-куну, – сказал Куроко. – Тц, это не меняет факта, что он умудрился поймать тебя раньше меня, и это все равно меня бесит. – Удачи в следующий раз, – хмыкнул Изуки. – Кроме того, тебе же нравится бегать, да? – Не в этом дело! – возразил Кагами. – Я уверен, что ты сможешь поймать меня к концу недели, – сказал Куроко. – Ну ладно, мне пора идти. Спокойной ночи всем. Пожалуйста, позаботьтесь о Номере Два. В ответ щенок радостно гавкнул, отчего Кагами подпрыгнул и в страхе уставился на него. – Обязательно! – ответил Коганей. – Мы не подпустим к нему Кагами. – Да сильно он мне нужен! – ответил последний, а потом повернулся к Куроко. – Спокойной ночи, – пробормотал он. *** Ночной воздух намного прохладнее и приятнее, чем днем, думал Такао, рассеянно глядя на висящую в небе половинку луны. На заднем дворе гостиницы была лужайка, пруд и каменные скамьи, на одной из которых Такао сидел рядом с Мидоримой. Не то чтобы он привык дышать воздухом перед сном, он бы предпочел полежать на футоне и отдохнуть – особенно после пятнадцатикилометровой пробежки на голодный желудок – но сегодня был особенный день. Сегодня Мидорима сам неожиданно предложил выйти наружу, предположительно, потому что в комнате было слишком шумно. Такао знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что шум был лишь предлогом, но все равно понятия не имел, что у Мидоримы на уме. – Жаль, что сегодня не я поймал Куроко, да? – Хм. – И завтра нам придется бежать еще больше. – Хм. – … Извини, кажется, ты позвал меня не для того, чтобы говорить. Очевидно, эти слова подействовали на Мидориму. – Нет. То есть да, поговорить. Я хочу поговорить, – сказал он с едва заметной неуверенностью в голосе. Присмотревшись, он заметил, что Мидорима выглядел напряженным, хотя это могло быть последствием тяжелого дня. Это просто воображение, или его щеки были чуть краснее, чем обычно? И он определенно избегал взгляда, ведь так? – Я слушаю, – с любопытством сказал Такао, но Мидорима долго молчал, прежде чем ответить: – Я предполагаю, что ты помнишь наш утренний… разговор после моего матча, – произнес он. – Мм? Разговор? – Такао нахмурился на секунду. – А! Да, припоминаю. А о чем мы говорили? – … – Шин-чан? О чем? Ты хорошо себя чувствуешь? – Такао наклонил голову, но от его вопроса Мидорима только сильнее покраснел и поправил очки – привычка, которая, как знал Такао, говорила о его смущении. Такао Казунари был не из тех, кого можно поймать врасплох, но когда ас Шутоку все же повернулся к нему и заговорил, от его слов Такао распахнул глаза. Он неожиданно почувствовал, как пульс невольно ускоряется, а в горле становится так сухо, что он не может выдавить ни слова. В этот момент в его голове не нашлось ни одной связной мысли, мозг пытался понять, виделся ли ему сон или он случайно наелся чего-нибудь, вызывающего галлюцинации. Это же шутка, да? Должно быть, шутка. Но Мидорима никогда не шутил. А что тогда? Такао не знал, как долго он молчал, но все это время Мидорима смотрел в его глаза. Возвращаясь – с небольшим усилием – в свое нормальное состояние, он выдавил улыбку: – Это прозвучало, как признание в любви, Шин-чан, – сказал он, вспоминая утренний разговор. В этот раз реакция Мидоримы была совсем другой. Он отвернулся, красный как никогда, слегка поджав губы. – Очевидно, – сухо сказал он, хотя Такао знал, что не стоить верить его тону. Он коснулся рукой лица Мидоримы, прося посмотреть на него. – Сейчас ты должен меня поцеловать, – сказал он, и в этот раз его голос звучал не так уверенно, как хотелось бы, но это не имело значения. Важно было то, что он не спал, и что Мидорима действительно сидел рядом, перемотанные пальцы действительно касались его щеки, и что их губы действительно соприкоснулись – неловко, но от этого не менее приятно – отчего у него по всему телу побежали мурашки. Когда они прервали поцелуй, трудно было сказать, кто из двоих покраснел сильнее. – Никогда не думал, что ты сделаешь первый шаг, – сказал Такао. Мидорима ответил не сразу: – Я думал, что так будет более… прилично, – объяснил он. – Прилично? – Такао вздернул бровь. – Потому что я выше. Что-то в этом роде, – если Такао думал, что не может покраснеть еще сильнее, он ошибался. По его лицу медленно расползлась ухмылка. Так вот как это было, а? Куроко и правда сказал ему? Или Мидорима их подслушал? В любом случае, Такао это не сильно волновало. Мидорима неожиданно повернулся. – Пойдем назад. Нам нужно отдохнуть, – объявил он, поднимаясь со скамейки. И не сопротивлялся, когда Такао взял его за руку по дороге в гостиницу. *** Аомине громко зевнул и плюхнулся на футон, сложив голову на переплетенные пальцы. Куроко все еще читал взятый у Кагами журнал, и на несколько минут в комнате стало тихо, пока Аомине не решил все-таки заговорить: – Тецу. – Да, Аомине-кун? – Тебе весело играть с Кагами? Куроко поднял взгляд и закрыл журнал. – Да. Мне весело играть со всеми из Сейрин. – … Понятно, – тяжелый форвард Тоо помолчал пару секунд, а потом продолжил. – Лучше, чем было в Тейко? Куроко обдумал вопрос. – Мне было интересно играть с вами всеми. Особенно с тобой, Аомине-кун, – последний усмехнулся, услышав ответ. – Мне тоже было весело с тобой играть. – Пока вы все не стали самовлюбленными до идиотизма, – спокойно добавил Куроко. – Эй! Все другие были настолько слабыми, что было до чертиков скучно! – возразил Аомине, хотя в глубине души знал, что Куроко был прав. – Ты все еще так думаешь? Аомине раздраженно щелкнул языком. – Ты что, напоминаешь мне о поражении на Зимнем Кубке? – Вовсе нет. – А что тут сказать? Кагами был сильнее. Ты был сильнее, – неохотно признал Аомине. – Но это в прошлом. И в следующий раз я стану намного сильнее и раздавлю вас. – Тогда мы станем еще сильнее, чем ты. – Мечтай. – Я верю в Кагами-куна. – Тц, – Аомине полностью понимал, почему Сейрин так много ставили на Кагами, хотя ни за что не признал бы это вслух. – Он все еще не может победить меня один-на-один. – А вы часто играете один-на-один? – Бывает. – Как часто? – настоял Куроко, отчего Аомине приподнял бровь. – Откуда мне знать? Каждый раз, когда у нас обоих есть свободное время. Не то чтобы я считал, сколько раз мы с ним виделись. – То есть вы видитесь. – Ну да, мы… Эй, перестань так на меня смотреть! Это пугает. – Ты видишься с Кагами-куном без моего ведома. – А? С чего это я должен говорить тебе? Ты что, моя мама? – возмутился Аомине, но Куроко изучал его пристальным непроницаемым взглядом – впрочем, Аомине сомневался, что в его глазах было хоть что-нибудь хорошее. – А что насчет Кисэ-куна? – А что насчет него? – Почему бы тебе не играть с ним? – Ой, Тецу, мне что, напомнить тебе, что он больше не живет в Токио? – Он не так далеко. – Кагами ближе, вот и всё. – Кисэ-кун с большим удовольствием играет с тобой. – Я знаю. И что ты хочешь сказать? – спросил Аомине. – Ему будет грустно узнать, что ты предпочитаешь играть с Кагами-куном, а не с ним. – Я же не виноват, что он уехал из Токио, черт возьми! И это не твое дело, чем я занимаюсь в свободное время. – Не мое, но мне печально видеть Кисэ-куна брошенным, – сказал Куроко без тени эмоций в голосе. Аомине раздраженно сел. – У меня появилось внезапное желание ударить тебя. И, возможно, тебе стоит носить очки, потому что я нигде не вижу брошенного Кисэ. Вместо ответа Куроко полез в сумку за телефоном и показал Аомине входящие сообщения. Больше половины были от Кисэ. – Сегодня утром: «Аомине-чи не ответил, когда я сказал «привет».», – прочитал Куроко. – Вчера: «Аомине-чи сказал, что я его раздражаю, но я не знаю, что я такого сделал». Два дня назад: «Мы приехали. Вы уже здесь?», «Куроко-чи, вы далеко?», «С Аомине-чи все в порядке? Он не отвечает на сообщения». «Я попросил Аомине-чи научить меня новым движениям, но он отказался». «Вчера Аомине-чи сказал, что ему не нужен последний журнал, в котором я снимался. Вместо этого он попросил принести комиксы» «Аомине-чи такой вредный». «Аоми…» – Ладно, ладно, я понял, – прервал его Аомине. – Черт, я не думал, что он действительно жалуется тебе. – Это потому что ты не уделяешь ему достаточно внимания. – А разве он домашнее животное, чтобы я за ним приглядывал? Серьезно, Тецу, отстань от меня, – проворчал Аомине. – Он восхищается тобой. – Тц, я знаю. – А еще ты ему очень нравишься. – … Я знаю, – ответил Аомине, с подозрением глядя на Куроко. И когда их разговор принял такой оборот. – Аомине-кун, я думаю, он лю… – Я знаю, черт возьми! Ты думаешь, я настолько тупой? – сердито спросил Аомине. – Я прекрасно об этом осведомлен! – от пристального взгляда Куроко он раздраженно вздохнул. – Надо быть слепым или безнадежным дебилом, чтобы не заметить. И я не такой уж идиот, чего бы ты там себе не думал, – сказал он более спокойно. – Должен признать, что я немного удивлен, – сказал Куроко после пары секунд тишины. – Я всегда думал, что ты слегка недогадлив в подобных вещах. – Тецу, ты на драку напрашиваешься? – злобно произнес Аомине, но Куроко ответил вопросом на вопрос. – А почему ты не ответишь Кисэ-куну по-нормальному? Аомине почесал голову и нахмурился. – Не в моем стиле, наверное. Я привык, что он прилипает ко мне каждый раз, когда видит, неважно, сколько раз я прошу его свалить, – он лег на футон в привычной позе, глядя в потолок. – И потому что это весело, когда за тобой кто-то вот так бегает. – Ты ужасен, Аомине-кун, – сказал Куроко обычным спокойным тоном. – Так и есть, не правда ли? – он закрыл глаза. – И как долго ты собираешься так себя вести? Ответа не последовало. – Что, если он устанет и найдет себе кого-то еще? Кисэ-кун очень популярен, в конце концов. Кажется, однажды я даже видел, как он целовался с кем-то, – для пущей важности Куроко решил не говорить, что последнее предложение было чистой ложью. И добился ожидаемой реакции. Аомине распахнул глаза и в шоке сел, словно такой вариант развития событий никогда не приходил ему в голову. – Он бы этого не сделал! – воскликнул он в приступе легкой паники. – Этот идиот слишком упрям, чтобы отстать от меня! И я все равно не дал бы никому даже пальцем его тронуть, – взяв Куроко за воротник, он продолжил. – Единственный, кто может целовать его – это я! С кем он целовался? Скажи мне! Куроко заговорил лишь не сразу: – Я все не могу определить: ты – самый невыносимый человек на этой планете или просто полный идиот, – сухо сказал он. – Впрочем, я склоняюсь ко второму варианту. – Что? – Аомине нахмурился, отпуская Куроко. – Аомине-кун, пожалуйста, постарайся понять, что любой нормальный человек точно ударил бы тебя после таких слов. Аомине слегка прищурился, а потом на его лице появилось обиженное выражение, и он лег, повернувшись спиной к Куроко, как наказанный ребенок. Последний принял это как знак, что пора ложиться спать, и уже собрался выключить свет, когда услышал, что Аомине что-то пробормотал. – Что ты сказал, Аомине-кун? Бормотание повторилось, в этот раз чуть громче. – Боюсь, я не расслышал тебя. – Я сказал, что признаю, что вел себя как идиот, но только в этот раз, черт возьми! На губах Куроко заиграла едва заметная улыбка. – И ты все еще не сказал мне, с кем целовался Кисэ. – Пожалуйста, забудь об этом. Это неважно. – Черта с два это неважно! – Я выключаю свет. – Черт, Тецу! – Спокойной ночи, Аомине-кун. – … Спокойной ночи.