Стальная бабочка

Как же блятски холодно… В этом долбанном подземелье, как в гигантской морозильной камере, в которую помещают мясные туши, чтобы те не испортились прежде отведенного им срока. В данном случае мясные туши – они. Жалкие и дрожащие новобранцы, стоящие в строю в центре тренировочного зала, и становящиеся все более ничтожными по мере того, как взгляд Нейта один за другим проходит по их лицам. Всем этим недомеркам по шестнадцать. Тот самый возраст, когда приходит пора определиться со своей жизненной дорожкой. Думая об этом, Нейт усмехается. Как обычно, большинство определились неверно. И как обычно, бесстрашным надлежит разобраться в ближайшие пару месяцев, кого оставить во фракции, а кому дать пинка под зад. Желательно без жертв, но тут уж как получится. Некоторые тупы по своей природе, чтобы сообразить еще до отборочного теста, «что я тюфяк и ссыкло и не гожусь на двенадцати часовые марш броски и драки до полусмерти», а некоторые вполне умны, просто не понимают с первого раза, что делать им здесь в принципе нехрен. Нейт едва заметно кривит кончик губы. Усмешка у бесстрашного выходит жесткой, и хилый парнишка, на которого тот смотрит, чувствует, как подкашиваются ноги. На самом деле на этого новобранца Нейту наплевать так же, как и на всех остальных вместе взятых. Взгляд бесстрашного скользит дальше по бледным перекошенным физиономиям – вот тюфяк, вот задрот, это шлюха, а это пижон, а между ними… хм… однозначно гомик. А вот и тот самый ирокез, торчащий во все стороны. Морды его обладательницы не видно за плечом высокого крепыша, учитывая, что рост этой гадины не маленький. Надо признать, летела она в Яму весьма эффектно. Обычно, новички робеют, видимо, еще и потому, что их встречает один из Лидеров. Как правило, Эрик, да так, что все обмочиться готовы. Этим повезло, их встречал Нейт. Именно поэтому эта засранка, из-за которой он теперь не может сфокусироваться и злится понапрасну, и сиганула первой в Яму, ему назло. И нет бы свернула себе шею, так она сделала это как назло, весьма эффектно. Нейт хмыкает. Теперь она, видите ли, не высовывается. Ну-ну. Правильно делает. В ее случае, прозрение, он полагает, уже наступило. Если подумать, все они тащатся сюда, наслушавшись небылиц про доблесть и непобедимость бесстрашных, тащатся, влекомые идеей настолько романтической, что ему, урожденному бесстрашному, порой становилось их искренне жаль. Никто из этих кретинов и понятия не имеет, что их ждет в ближайшем будущем. Может это и садизм, но даже ему, Нейту, при всей его гуманности в рамках фракции, нравится то выражение лиц, которое возникает у всех поголовно новобранцев – паника. Вид незабываемый. Расчет в строю подходит к концу, и Макс – один из бесстрашных - отдает команду «кругом». Слова не успевают слететь с губ мужчины, когда громкий вопль перекрывает его, возвещая о незапланированном начале неприятностей для всех новобранцев, а не только для парня, которого в настоящий момент затаскивают в помещение тренировочного зала. Парень ладно сложен и крепок, какой-нибудь доброжелательный говнюк, их порода отличается такими вот крепышами, он отбивается, как может, но против того, кто его тащит, шансов у парня нет. Нейт переводит взгляд на новобранцев, не поворачивая головы, с интересом наблюдая за их реакцией. Сбледнули все разом. Сбледнули так, словно разом дружно решили блевануть. Тут блеванешь и не только, подступившей к горлу рвотой. Нейт-то да и другие бесстрашные знают, что творящееся сейчас еще цветочки. Ну, подумаешь, проволокли парня по полу, пару раз пнули, на глазах у всех разбили физиономию в кровь. Это мелочь, по сравнению с тем, что этот хладнокровный ублюдок творит с новобранцами обычно. Лидер – матерый зверюга, машина смерти, бич всех новобранцев – сейчас его кулаки месят физиономию парня точно сырое тесто. Ему наплевать на то, что ты напуган, что устал и готов вот-вот упасть без сил, ему совершенно наплевать, кем ты был раньше, и какое место твой папочка занимает в бюрократической системе Нового Чикаго. Ему наплевать на тебя – ведь для него, ты просто мясо, кровоточащий кусок освежеванной плоти, без мыслей, без мозгов и без чувств. Кулак врезается под ребра парню, и все молчат. Молчат, потому, что даже один вид Лидера может лишить дара речи. Он слишком противоречив, многогранен и непредсказуем, чтобы подвести его к каким-либо рамкам. Сейчас Лидер забавляется, выбрав себе новый объект для издевательств, и в настоящее время закрепляет на него свои права. И пока все стоят молча – новобранцы вусмерть перепуганные, бесстрашные – привычно скучающие – так, что в огромном помещении тренировочного зала слышны лишь мощные удары и всхлипы «нового мальчика для битья», внутри Пацанки, стоящей в строю, как и прочие сто пятьдесят новобранцев, начинает закипать привычная ярость. Кулаки сами собой сжимаются, что говорит только об одном – при виде происходящего самоконтроль ее улетучивается, а вместе с ним и здравый смысл. Девчонка справа от Пацанки вздрагивает в такт каждому удару. Похоже, парень приходится ей кем-то близким: братом, бойфрендом, другом… жесть. После очередного удара, которым этот здоровенный бычара награждает несчастного новобранца, Пацанка метает взгляд в Нейта. Ну и чего он молчит? Чего они все молчат и нихуя не делают? Ах, ну да – новобранцы для них всего лишь мясо. Для них, но не для Пацанки. Последний удар, и парень окровавленной тушкой валится на холодный бетонный пол. Избивший его ублюдок распрямляется и смотрит на свою жертву сверху вниз. Да в нем не меньше двух метров роста и силищи, как в буйволе, о чем красноречиво свидетельствуют перекатывающиеся под кожей предплечий и плечей валуны мышц. Он резко оборачивается к новобранцам, и тут даже Пацанке становится хреново – при всей той жестокости, которую он только что продемонстрировал, глаза бесстрашного остаются совершенно холодны. Кажется, он даже дыхания не сбил. Так же, как до этого глаза Нейта, глаза Лидера теперь скользят по лицам новобранцев, ощупывая каждого из них и не встречая ни одного ответного взгляда. Отличный психолог, он безошибочно определяет страхи любого отдельно взятого жалкого червя, посмевшего посчитать, что он достоин права вступить во фракцию, и Пацанке, наверное, впервые в жизни, хочется провалиться к чертям собачим под землю, лишь бы не видеть этого жуткого типа, от которого буквально веет угрозой. Но… ее злость все же сильнее, и виной всему гребаный Нейт. И еще дурацкое Пацанкино врожденное чувство справедливости, будь оно не ладно. Лидеру, который Пацанке теперь больше всего напоминает черта, надоедает играть в гляделки, которые, к слову, заканчиваются его полной победой, ему хочется продолжения кровавого пиршества. Возможно, среди всего этого стада баранов и разыщется кто-то более или менее толковый. - У кого еще есть желание повыебываться? – Лидер разминает кисти рук каждая шириной с одну Пацанкину ногу, перешагивает через тело избитого парня, - Смелее, вы же в бесстрашии, или здесь все из дерьма слеплены? В голосе Лидера нет эмоций, одна звенящая сталь. В глазах нет снисхождения, только лед. Ясно, ублюдок из разряда тиранов. Но не из тех говнюков, которые мнят себя пупами земли, а из тех, кто по-настоящему опасен. - Что, никого? – На лице Лидера неожиданно возникает усмешка, один вид которой словно скребет ржавым металлом по и без того взвинченным нервам новобранцев. Физиономии многих перекашиваются от ужаса. Он видит это, и дьявол, таящийся за человеческими чертами, проступает еще явственнее. - В таком случае, моим ребятам придется немного поработать над вашим бесстрашием. Движение со всех сторон. Бесстрашные берут новобранцев в кольцо, и вторые, отступая от них, сбиваются в кучу, безобразно нарушая строй. Девчонка натыкается на Пацанку и даже не замечает этого. Тела новобранцев закрывают собой лежащего на полу и истекающего кровью парня. Она ищет его напуганными глазами, но того словно больше не существует. Слышатся удары. Двое новобранцев, стоящих слева, падают на пол, как подкошенные, остальные начинают вопить, еще плотнее прижимаясь взмокшими телами друг к другу, точь-в-точь, как стадо баранов. Пацанка кривится от отвращения, пытаясь удержаться на ногах в этой обезумевшей толпе. Ей, как другим, не страшно, ее злость требует выхода. В отличие от остальных, перепуганных до усрачки, долбоебов, она точно знает, чего добивается эта двухметровая ублюдина. Нейт и Лидер в разносе участия не принимают. Они сторонние наблюдатели. Они словно высшая сила, третья сторона, которая открыто в конфликт не вмешивается, бесстрастно ожидая исхода действий, кровавой кульминации, за которой неминуемо последует развязка. Глядя на то, как его собратья готовятся метелить эту жалкую кучку дерьма, Нейт отступает на пару шагов. Такое Лидер проделывает частенько, и это не самое страшное из его богатого арсенала кровавых и совсем не смешных шуток. Нейту подобные методы не по вкусу, но Лидер знает, что делает. В данном случае, цель оправдывает средства на все сто процентов, и если сейчас не найдется никто, кто посмеет ответить на вызов Лидера, наказаны будут все, а это значит… - Я хочу попробовать!!! Млять! - Кто это сказал? Выйти вперед! – рычит по-звериному Макс, бешено сверля глазами мелких говнюков. Нейт прекрасно знает кто и скрипит зубами, предполагая самое худшее. Конечно, и как он мог забыть, что среди всех этих желторотых птенцов засела одна единственная гадина. Да чтоб ее черти драли, подохнет же, если не начнет выебываться… и почему нельзя просто промолчать? А между тем Пацанка, сжав кулаки, расталкивает орущих новобранцев и отделяется от них, словно от чумных, с облегчением и брезгливостью. Бесстрашные сразу замирают, точно услышав невербальный приказ. Теперь все взгляды, в том числе взгляды Нейта и Лидера, прикованы к высокой худой фигуре с топорщащимся по петушиному ирокезу, облаченной в мешковатые штаны, заправленные в грязные берцы, и драную майку. С первого взгляда и не определишь, парень это или девчонка. Для девчонки, недостаточно красива, для парня, через чур смазлива. Одно точно, колоритности гадине этой не занимать. Нейту не нужно теперь смотреть на Лидера, чтобы понять, что тот паскудно усмехается, и степень паскудства этой его усмешки, совершенно равносильна степени злобы, которую метают в Лидера молнии ее зеленых глаз. Где спрашивается мозги? Именно это, он имел в виду, когда категорически был против ее вступления во фракцию. Она могла поступить куда угодно, но притащилась сюда, и он даже знает, почему. И теперь вот дергается, несмотря на лютую злость и непреодолимое желание посмотреть, как этой дряни наваляют по самое нехочу. Желательно, чтобы это сделал Макс или он, потому, что Лидер от нее и мокрого места не оставит. А между тем, затянувшаяся пауза длится несколько минут, как на театральных подмостках, где трое играют свои роли, испытывая друг друга взглядами перед наступлением кульминации, а все остальные приходятся им зрителями, с жадностью и трепетом ожидающими кровавой развязки незапланированной драмы. И вот Нейт смотрит на Пацанку, Пацанка сверлит взглядом Лидера, а Лидер… Лидер забавляется ее ребяческой бравадой, и Нейт знает, что в данном конкретном случае развития событий может быть только два. Поэтому, наступающее в следующий момент облегчение словно развязывает тугой нервный узел в горле, когда Лидер бесстрашия коротко приказывает Нейту: - Займись ей… Вот и отлично. - Хрена с два! – Орет эта упертая кобыла, - Я буду драться с тобой! От такой дерзости все присутствующие, ни больше, ни меньше, охреневают, Лидер же реагирует на ее тявканье тем, что поворачивается к Пацанке спиной, уступая место Нейту, сильно удивленному такому его благодушию. Нейт готовится к худшему, ибо знает, на что способна Пацанка в приступе гнева. Она вполне способна покалечить своего обидчика голыми руками или подручными средствами, способна справиться с парочкой бесстрашных среднего уровня, способна постоять за себя и за близкого ей человека, причинив обидчику(ам) достаточно боли, в отличие от большинства находящихся в зале бесхребетных недоумков. Она способна на многое в свои шестнадцать. Чего Пацанка не способна сделать, так это здраво оценить ситуацию, за что и платит сполна. Не успевает Лидер договорить, не успевает Нейт до конца осознать происходящее, не успевают бесстрашные среагировать, а новобранцы дружно ахнуть, как Пацанка бросается на Лидера, подло со спины, действуя безрассудно и отчаянно, так, как привыкла действовать в уличных драках, полагаясь не только на смекалку и ловкость, но и на удачу, которые вкупе, не раз помогали ей в схватке с превосходящим ее по размерам и силе противником и совершенно не думая о том, что ее действия сродни действиям самоубийцы. Медлить и просчитывать не в ее стиле, там, откуда она родом, такие качества не в ходу, да и куда всем этим тупорылым качкам до ее ловкости. Стальные тиски сжимаются на ее горле так неожиданно, что Пацанка по-щенячьи взвизгивает. В следующее мгновение ее уже отрывают от пола и вздергивают в воздух. Пацанка хватается за сдерживающую ее руку, совершенно не врубаясь, как Лидер смог так быстро среагировать на ее выпад. Он смотрит на нее холодно и спокойно, Пацанка наоборот кривится. Еще немного, и она начнет задыхаться. Еще немного, и этот ублюдок придушит ее. Она должна что-то сделать. Пацанка дотягивается до голени левой ноги, согнув ту в колене, и выуживает из-за голенища лезвие, которое становится неожиданностью абсолютно для всех, даже для Лидера, черти его дери. Он успевает перехватить и отвести ее руку, ловко выкручивает кисть и заставляет послушные пальцы разжаться. Лезвие, никогда не подводившее ее прежде, падает на бетонный пол, туда же, через пять секунд обрушивается и она. Мощный сапог вдавливает ее голову в холодный пол, враз сбивая с Пацанки весь гонор. Лидер давит едва приложив силу, а ей уже кажется, что голова лопается, как спелый орех. Он ждет, когда девчонка запросит пощады, но она не делает этого, похоже, всерьез вознамерившись сдохнуть под сапогом Лидера. Тогда он поднимает глаза на вусмерть перепуганное стадо. Эффект достигнут. Можно остановиться. Даже для него пара новобранцев в первый же день уже многовато, но он продолжает давить, ощущая неслабое удовольствие от садистских действий, которыми подчиняет ее своей воле. Он знает, еще немного, и сучка эта откроет рот, и глотка ее будет готова извергнуть испачканные кровавой слюной вопль и мольбу о пощаде, но тут на его плечо ложится рука чертового Нйта, и губы его, приближенные к уху, шепчут Лидеру «у нас гости». Нехотя отрывая взгляд от изломанной «марионетки» у своих ног, Лидер переводит его на четырех мужчин, направляющихся от дверей зала прямиком к нему, ослабляет давление, а затем вовсе убирает ногу с головы девчонки, посмевшей ответить на его вызов на глазах у всех ста пятидесяти жалких пиздюков, которых ему и его ребятам предстоит обтесывать в течение последующих пяти месяцев. Нейт от греха подальше уводит Лидера от Пацанки и направляет его к четверке министерских крыс, буквально кожей ощущая раздосадованность идущего рядом с ним мужчины, больше всего напоминающую раздосадованность хищника, в последний момент упустившего свою жертву. Эта мысль заставляет Нейта поежиться, он незаметно оглядывается на Пацанку только за тем, чтобы убедиться, что к ней подскочила парочка новобранцев, которые в данный момент пытаются помочь этой отмороженной на всю голову подняться на враз ослабевшие непослушные ноги. - Ты совсем больная или как? – шепчет Пацанке тем временем невысокая негритянка, пока Макс на матах отправляет все стадо на ознакомительную пробежку по территории Ямы. - Будет знать, урод, как избивать несчастных… нас, - Пацанка кривится от боли, не узнавая собственного голоса, - Ох, блять, я еще до него доберусь, сука… С другой стороны ее подхватывает незнакомый крепыш, на котором Пацанка буквально повисает. В глазах негритянки начинает появляться неподдельный испуг, Пацанке, которая, кажется, заработала себе черепно-мозговую травму и рифленый оттиск подошвы на пол рожи, что, впрочем ни на йоту не вправило ей мозг, кажется, что лицо девчонки сминается, как пластилин, черты искажаются, и вместо милой негритяночки, на нее теперь смотрит живая маска страха. - Какого черта… ты хоть знаешь, кто это? – Девчонка шепчет тихо, точно боится, что при упоминании имении, на всех них обрушится потолок, - Это же Эрик, мать твою. Теперь ему даже не надо выбирать себе жертву, ты сама только что нацепила себе на грудь мишень… Слова девчонки не впечатляют Пацанку, возможно, впечатлили бы, будь она наслышана о зловещей и вполне оправданной репутации Лидера Бесстрашия, и будь она чуть менее отмороженной. Ну не рассказывать же им сейчас, что к жестокости и боли ей не привыкать. - Завязывай, Кима, - басит крепыш, на котором болтается Пацанка, - если бы не она, то мы все пострадали бы, как Чоло. Пацанка переводит взгляд на окровавленную кучку мяса по имени Чоло, и на хлюпающую подле его носом девчонку, на которых кажется теперь всем плевать, и невольно ежится, как-то уж больно живописно представив себя на месте новобранца. Она слышала сплетни о зловещих нравах, царящих во фракции, но не думала, что они настолько правда. Думая об этом, Пацанка с трудом переставляет ноги, не без посторонней помощи, взгляд ее зеленых глаз неотрывно следует за Нейтом, и за чертом, которого он сопровождает, пока они оба направляются навстречу четверке упакованных в костюмы холеных мужиков. Этот ублюдок скорее предпочтет отрезать себя палец, чем хоть раз оглянуться… Пацанке становится дурно. - Их нужно в лазарет, - Кима соображает, что крепыш и сам справится со своей тощей ношей, и спешит помочь девчонке с Чоло, - давай, Альба, нам нужно дотащить твоего брата… - Я в порядке, - хлопает Пацанка рукой по мощному плечу крепыша (и почему интересно он не вызвался исполнять роль груши при его-то габаритах), - помоги подруге, им вдвоем парня не осилить. Он кивает и, осторожно отпуская ее, направляется вразвалочку к Киме и ее с девчонкой ноше. Все как-то незаметно рассасываются, тренировочный зал пустеет, а Пацанка пытается не рухнуть на пол, сжимает руками звенящую голову. Наверное, у нее шок. Можно будет потерять сознание позже, но только не теперь, не на глазах у оставшихся присутствующих. Пытаясь совладать с непослушным телом, Пацанка тащится через зал вслед за Кимой, крепышом, Чоло и Альбой, завершая их процессию юродивых и жалких, и буквально кожей чувствуя на себе пристальный и недобрый взгляд. Взглядом на взгляд она не отвечает, и не знает, что смотрит на нее отнюдь не Нейт. Странно, но после всего случившегося, мишенью для издевательств оказывается вовсе не она…