Стальная бабочка

- Да что же это такое? О… мать твою… Прижимаясь спиной к бетонной стене, Бритт крепко жмурится, пытаясь не смотреть на то, что простирается в метре слева – пустота пропасти, от созерцания которой ее буквально колотит. Однако это вовсе не высота, которую она так нещадно боится, это бетонные обломки справа. Остатки обломков обвалившегося с одной стороны здания, фактически комнаты, маленькой, размером с чулан, где она теперь находится, совершенно не понимая, как попала сюда. - Боже… Боже, помоги… Она жмурится и шепчет молитву, вернее, что-то очень на нее похожее, ведь ни одной настоящей она не знает. Просто слышала давно нечто подобное из уст одного Изгоя. Легенду о древнем Боге, который помогает, если ты сильно веришь. Бритт стискивает зубы, готовая в данный момент, не больше не меньше, а обделаться от страха. Бетонная коробка полтора на полтора, с одной стороны - обломки, с другой - пропасть, с оставшихся двух - треснувшие по швам стены, сами вот-вот готовые рухнуть. Как она очутилась здесь? Почему ничего не помнит? Была же ведь драка с Рыжим в столовой Ямы, до этого неудачная попытка разговора с Альбой, и уже после - тычок шокером под зад. Тычок, и затем провал. Ощущая дуновение ветра на влажной от пота коже, Пацанка с усилием приоткрывает один глаз и некоторое время смотрит на рыжее предзакатное небо над Чикаго. Судя по ракурсу и высоте, она в одном из тех полуразрушенных небоскребов за стеной. Нет. Не может быть… как? Как она вообще попала сюда! Не на своих же двоих … ее наверняка приволокли в это чертово место, приволокли в качестве наказания за драку. Пацанка снова жмурится. Осознание того, что она сейчас находится лицом к лицу со своим самым жутким страхом, заставляет ее издать сдавленный стон, поменять положение тела, встать на колени, а затем и вовсе уткнуться лбом в пыльный пол и, отклячив задницу, начать молиться. Боже, пожалуйста… она станет хорошей девочкой, хорошей - прихорошей… она перестанет пить, курить и ругаться матом. Перестанет быть той долбоебичной невростиничной маленькой стервой, которая вызывает у всех окружающих зубовный скрежет и острое желание блевануть, нет… она перестанет быть той, коей она и все окружающие привыкли ее считать… она перестанет драться и выяснять отношения с полицией… начнет жить в гармонии с собой и с окружающими… Начнет прилежно учиться и поговорит, наконец, с Нейтом… последнее особенно важно и первоочередно. - Аминь… - Она что, молится? – Один из докторов слегка наклоняет голову, взглядом изучая оттопыренный девичий зад, помещенный, как и остальное тело, в закрытый отсек со стеклянными стенками. - Жизненные показатели не стабильны, - его коллега смотрит на монитор системы с некоторой опаской, затем громко произносит, так, чтобы его услышали оба бесстрашных. – Мне стоит продолжать, господа? В помещении лаборатории их четверо. Двое ученых, и Нейт с Лидером. Сейчас все четверо следят за тем, как помещенная в стеклянный отсек девчонка, отползает к одной из стен и начинает кричать во все горло, исторгая из собственных недр, переполняющий ее до краев, ужас, ибо введенный ей внутривенно препарат, уже во всю влияет на воспаленное подсознание, вызывая в нем те образы, которых нет на самом деле. Сейчас они находятся в лаборатории в нескольких километрах под землей, в самом сердце Ямы. В той ее части, которую в народе называют «Скотобойней» - место, вселяющее ужас во всех без исключения курсантов, потому как именно здесь, над провинившимися проводятся те самые психологические тесты, разработанные умниками Эрудитами, цель которых одна - поджарить вам мозги. Что-то вроде электрошоковой терапии, только в малых дозах. Они пятеро, если считать Пацанку, которой кажется, будто она сидит на краю пропасти, отрезанная от спасения со всех сторон. Отрезанная от всего остального мира, даже не подозревающего о ее существовании и о ее скорой гибели. Данные на мониторах жизнеобеспечения начинают доходить до критической отметки. По ощущениям Нейта, данные его собственной кардиограммы - тоже. Внешне бесстрашный спокоен, зато внутри него бушует настоящий ураган. Кто если не он виноват в том, что сейчас происходит с девчонкой. Он, выудивший из ее головы старые болезненные воспоминания, о которых прежде не знала ни одна живая душа. Воспоминания, надежно запрятанные на пыльном чердаке травмированного девичьего подсознания. Они никогда не должны были стать достоянием глаз посторонней публики, сейчас наблюдающей картины страхов, мелькающих в голове Пацанки, и проецирующихся на большом, свисающем с потолка, экране. Именно тех, которые и созерцал Нейт во время тестирования, и которые теперь использует Эрик, чтобы наказать девчонку за драку в столовой. Чертов ублюдок. Нейт стискивает зубы, пытаясь совладать с колотящимся сердцем, и бросает очередной взгляд в Лидера. Эрик стоит особняком от других. Свет ламп не достает того места, где сейчас находится Лидер фракции. Его высокая крепкая фигура кажется мрачным изваянием какого-то античного полу-человека-полу-демона, возведенного безымянным сумасшедшим почитателем. Руки скрещены на груди, он смотрит на отсек в центре помещения и молчит. Нейт не видит его лица, не видит выражения на нем. Не видит вообще ничего, словно этого лица и нет вовсе. Вместо него черная пустота, холодная и безжалостная, устремленная на прозрачный отсек, в котором сейчас в агонии бьется хорошо знакомая Нейту девушка, чей крик, яростный, болезненный и полный отчаянья, заглушают теперь прозрачные стены отсека, куда ее собственноручно поместил Лидер фракции. Нейт качает головой, желая избавиться от отвратительных мыслей. Совершенно, впрочем, безрезультатно. Осознание того, что происходящее сейчас на его глазах не считается здесь чем-то из ряда вон выходящим и давно практикуется во фракции в качестве одного из дисциплинарных взысканий, ничуть не помогает бесстрашному. Пацанка резко замолкает и стискивает голову руками. Падает на пол, поджав под себя ноги, и начинает жалобно скулить. Нейт не выдерживает. - Эрик, мне кажется этого достаточно. – Нейт старается, чтобы голос звучал спокойно. Лидер молчит. Он словно не слышит бесстрашного. - Эрик. Мы так поджарим ей мозг. В голосе Нейта все же проскальзывают нотки волнения. Нет, он не может позволить, чтобы с девчонкой обошлись так жестоко. Если он сейчас же не добьется от Эрика желаемого, он сам вырубит эту чертову установку, и пусть потом ему предъявляют любые обвинения. - Лидер! Бесполезно. Беззвучно выругавшись, Нейт делает шаг к мужчинам в лабораторных халатах, но едва успевает раскрыть рот, как слышит голос Эрика, холодный и спокойный: - Вырубайте. Сейчас. Один из докторов нажимает на кнопку и отключает систему, которая с утробным недовольным гулом, потревоженного, но не разбуженного в берлоге зверя, начинает снова медленно затихать. По коже бегут мурашки от звука прокручивающейся установки. От этой проклятой штуки не то, что не по себе, от нее становится дурно. И не только Нейту. Многим вообще мерещится чертовщина. Всему виной сильные электромагнитные поля. Стоны из отсека резко стихают. Девчонка, по-прежнему, скрючившись, застывает на холодном стеклянном полу и, кажется, больше не подает признаков жизни. - Что там? – излишне резко бросает Нейт одному из докторов, немало удивленному такой реакции бесстрашного, - Что с показателями? - Показания приходят в норму. Очевидно, это обморок. - Откройте отсек. Нейт направляется к отсеку быстрым шагом, заходит туда, чтобы проверить пульс, не доверяя никаким показаниям. Он не переводит дыхание до тех пор, пока, не убеждается, что девчонка действительно в обмороке. - Держись, Пацанка, все будет нормально. – Подхватив на руки тонкое и странно легкое тело, бесстрашный быстрыми шагами направляется к выходу из помещения, не обращая внимание ни на кого из присутствующих. В данный момент ему совершенно наплевать, как все это выглядит со стороны. Двое мужчин в лабораторных халатах удивленно переглядываются, один тут же косится на Лидера, который продолжает стоять в темноте, кажется, даже не повернув головы на все происходящее. Что тоже крайне странно. С этими двоими все уже ясно. Они уже приняли на веру, возникшую в их головах мысль, что означает, что в их ежедневном отчете начальству, обязательно появится упоминание о неподобающих действиях одного из Инструкторов бесстрашия по отношению к провинившемуся курсанту. Ну и черт с ними. Даже присутствие Лидера ничего не могло изменить. Эрика по-прежнему скрывала темнота. Несмотря на все случившееся он казался привычно холодным и невозмутимым. Его лица по-прежнему не было видно, и это хорошо, потому, как если бы кто-то смог рассмотреть его сейчас, он не увидел бы там холодного равнодушия. Лицо Лидера, сокрытое во тьме от глаз посторонних, в тот момент, когда он созерцал кричавшую девчонку, выражало не равнодушие, не злость и далеко не удовольствие от пытки, причиняемой живому существу. Это было нечто иное, то, что неожиданным образом удивило самого Лидера, в отличие от других, сейчас не провожавшего взглядом Нейта и его ношу. Ношу… эту нахальную, взбалмошную и безбашенную девчонку, которая только что заставила его вспомнить нечто очень важное. Очень важное и очень личное. Тонкие пальцы осторожно, почти ласково ощупывают ее лицо, и Пацанка морщится, потому, что ей больно. Больно и одновременно приятно. Словно ее касаются руки Матери – единственного по-настоящему дорогого ей человека. - Мама, - шепчет Пацанка разбитыми губами и резко дергает головой, приоткрыв глаза. Яркий свет мгновенно ослепляет ее. - Черт, - она прикрывается рукой, - уберите уже к едреней-фене этот долбаный фонарик, ослы! Тут же слышатся шаги. - Ну вот, очухалась, - странно, голос принадлежит Юраю, - Как себя чувствуешь? Свет и в правду, приглушают, выполняя тем самым ее «вежливую» просьбу. Несколько секунд Бритт пытается проморгаться и вернуть себе утраченное зрение. - Блять, я, кажется, ослепла. - Через пару минут все пройдет. Это глазные капли. Еще один знакомый голос. - Мамаша, так это вы ставите на мне опыты? – бросает Пацанка медсестре, ошивающейся тут же. - Я бы с радостью, например, испытала на вас, юная леди, какой-нибудь препарат, лишающий возможности молоть языком, но, увы, это не в моей компетенции. Женщина горько вздыхает. Горько и притворно, вызывая тем самым усмешку у Юрая. Склонившись ниже, он шепчет Бритт на ухо, щекоча горячим дыханием. - Как себя чувствуешь? - Как живой мертвец. - Это нормально. Что помнишь? - Ох… хороший вопрос. Помню столовую… - Тааак… - Драку, тычок электрошокером, а потом… - Пацанка отводит глаза от Юрая и пялится в потолок, утопающий, как и все в этом помещении, в полумраке, - …потом, типа, провал… темнота. - Ясно. Бритт снова переводит взгляд на наставника, замечая, как Юрай распрямляется и кивает кому-то невидимому, так же, как и они трое, находящемуся сейчас в помещении. Слышатся шаги, но не к Пацанке, а к выходу. Что за…? Бритт выворачивает шею, пытаясь разглядеть того, кто таится в темноте, но замечает лишь высокий темный силуэт на фоне льющегося из коридора яркого света, мелькнувший и тут же пропавший. - Нейт? – Губы Пацанки шепчут имя бесстрашного, как до этого шептали слова молитвы, о которой она теперь ничего не помнила – с отчаяньем и надеждой, - Нейт… Юрай, это был Нейт? Бритт переводит взгляд на наставника, но тот, похоже, прибывает в некотором замешательстве. Конечно, он знает, но почему-то медлит с ответом. Что все это значит? - Там никого нет, Пацанка. - Да как так, я же сама видела… - Бритт тут же пытается подняться, но крепкая рука наставника снова прижимает ее к койке, только сейчас в полной мере заставляя осознать, насколько она ослабла, - Юрай, какого черта? - Сегодня ночуешь здесь. - А вот фигушки. - Никаких фигушек, - красивые глаза бесстрашного теперь смотрят на нее со строгостью, которую она в нем прежде не замечала, - тебе нужен отдых, а миссис Таната у нас как раз по этой части. Не переживай, долго валяться тебе никто не даст. Если осмотр ничего не выявит, возобновишь занятия уже завтра. - Но разве за драку мне не положен выговор и все такое? - Сначала пусть тебя осмотрят. У тебя может быть сотрясение. - Серьезно? - Надеюсь, что нет. Странно, что-то в голосе наставника, настораживает Пацанку. Эта мысль мимоходом посещает голову Бритт, которая все равно продолжает думать о неизвестном, минуту назад, покинувшем палату. Почему Юрай не отвечает? Если бы только он сказал, что это был Нейт… хотя бы кивнул, ей стало бы гораздо лучше. - Оставляю тебя на попечение миссис Таната… - Мисс Таната, - поправляет медсестра, возникая в поле зрения со шприцем в одной руке и со жгутом и спонжем в другой, - не переживай, дорогой, я быстренько поставлю юную леди на ноги. - Женщина едва заметно наклоняет голову, встречаясь с напряженным взглядом Пацанкиных глаз, - Правда, не могу обещать, что не заштопаю ей в итоге рот. При этих словах, Бритт впивается в руку Юрая, заставив того хмыкнуть. - Похоже, скучать тебе не придется. Ладно, девушки, я пойду, встретимся завтра. - Не оставляй меня с этой гарпией, - Бритт переходит на драматический шепот, когда медсестра отходит от них на минутку, растворяясь в темноте. - Я все слышу, девочка! Пацанка стискивает зубы. Наставник шутливо щелкает ее по носу и, подмигнув, направляется к выходу. Она следит за ним взглядом, снова видя темный силуэт на фоне светлого коридора. Когда дверь за бесстрашным закрывается, Пацанка горестно вздыхает, украдкой косится на медсестру, колеблется некоторое время, но в итоге все же решается: - Мамаш… то есть, мисс Таната, а кто здесь был помимо нас троих, не подскажете? - У вас галлюцинации, юная леди? Это ни есть хорошо. Галлюцинации – это признак нарушения работы головного мозга, что в свою очередь означает… - Окей. Снимаю вопрос. Где там ваш укол? – раздосадованная Бритт откидывается на кушетку и закрывает глаза, чувствуя странные тревожные ощущения в теле. Ощущения, словно ее избивали несколько суток подряд, только она почему-то этого не помнит… С чего бы это, интересно? - Поздравляю, нет у тебя никаких серьезных травм, - довольно сообщает Юрай, заходя в палату следующим утром. – Только что разговаривал с Таната. Собирайся, переезжаешь обратно в общую спальню, как и было обещано. Пацанка широко улыбается, хочет задать наставнику пару вопросов, но умолкает, ибо следом за бесстрашным в палату заходит Макс, заставив Пацанку малость прифигеть от такой «приятной» неожиданности. - Ээээ… здрасьте…. - А-а, - быковато протягивает Инструктор, оглядывает помещение и тут же пускается с места в карьер, - значит так, я тут не потому, что о твоей тощей жопе пекусь, кадет. В общем, хотел сообщить, о результатах расследования… - Меня исключат? - Не перебивать, когда старшие говорят! Вы с курсантом Мэлоун на пару натворили дел, но по заявлению всех до единого очевидцев, драку затеял именно Мэлоун, первый удар пришелся с тебя, но это была естественная реакция на провокацию. Не верная в корне реакция, ну да что взять с неуравновешенных девиц, вроде тебя. Поэтому, именно Мэлоун понесет наказание. Несмотря на это, расслабляться не советую. Тебе объявляется дисциплинарное взыскание. - Уфф… слушайте, я понимаю, что в столовой повела себя глупо, но… - Это не связанно с дракой… - Макс переводит взгляд на Юрая, и тот кивает, - сейчас члены комиссии заняты более серьезными делами, как только разгребут завалы, возьмутся за тебя. Пацанка косится на Юрая, который едва заметно качает головой - мол, «потом объясню» - и с улыбкой обращается к бесстрашному: - Что ж, спасибо, Макс, что заглянул. Курсантам очень приятно, когда Инструктора пекутся об их здоровье. Мы же большая дружная семья, верно? Друг за друга горой и все такое. -А-а-а, - Макс мрачно пялится в пустоту, угрожающе посапывая носом, словно говоря тем самым - «вертел я вас всех, ребята…», и вдруг, ни с того ни с сего, выдает. – Кстати, я ошибочно полагал, что ей спалили мозги… - Кхм, - Юрай издает типа «кашель», взглядом посылая бесстрашного куда подальше, и тот с еще более паскудной усмешкой, ретируется восвояси, спеша затеряться в лабиринте тоннелей Ямы с докладом о состоянии кадета одному из бесстрашных. - Итак, что это было? – Пацанка сверлит Юрая подозрительным взглядом, - Я имею в виду, мне стоит беспокоиться или нет? Со дня их первой встречи, бесстрашный всегда честен с ней. Заслужила – похвалил, не дотянула – получай. «Волшебный пендаль» в человеческом обличии – не иначе. Однако сейчас Пацанке кажется, что в данном конкретном случае, он явно что-то не договаривает. Бесстрашный пожимает плечами: - Пока не знаю. - То есть? - Вся эта ситуация, честно, попахивает идиотизмом. Наделала ты, конечно, шуму. Обычно с такими проблемными кадетами поступают просто – дают пинка под зад. Я серьезно. С тобой все сложнее. Очень хорошие показатели, видимо, это и удерживает начальство от твоего исключения. - Это ты или Нейт? - Ты о чем? - Ну, кто за меня хлопочет? Юрай замолкает. Снова. Точь-в-точь, как вчера, с неизвестным. Нет, этот гад явно что-то не договаривает. - Юрай, ау-у-у! – Пацанка напоминает о себе, взмахивая обеими руками, - Блин, наставник, мне предстоит возвращение в общую спальню, что, типа, хуже, чем прыгнуть в ров к крокодилам, я должна быть готова к тому, что меня ждет! Бесстрашный обдумывает какое-то время, раздувает щеки и, наконец, с усилием изрекает: - Что у тебя с Нейтом? - Э? – Бритт хмурится, - Что значит «что»? - То и значит… - Ты типа сплетни собираешь, а, наставник? - Не хами. Ты спросила, я ответил. Сплетни имеют место быть. Причем давно. Мне лично не важно, с кем из наставников у тебя интимные отношения, просто знай, что во фракции такое пресекается. - Об этом и говорил Пучеглазка? - Это ты о Максе? - Ага. Юрай сжимает губы, изо всех сил стараясь не улыбнуться при упоминании новоиспеченной клички Инструктора и сохранить грозный вид. - Да, об этом. Не знаю, кто донес. В принципе, мог кто угодно. Твой случай не исключительный, Пацанка. Такие уже бывали, плохо, что твой дошел до начальства. Можно было бы уладить, а так придется тяжко. - Стоп! Стоп-стоп-стоп, Юрай! – Пацанка машет руками, пытаясь прекратить бессмысленный поток слов, льющийся из уст бесстрашного, - Во-первых, какого черта? Я имею в виду, я каждое утро натыкаюсь на чей-либо использованный презерватив в душевой, во-вторых… нет там ничего. Ничего такого, что стоит скрывать… да даже если бы и было… - Запрещено! – Перебивает девчонку Юрай, вонзаясь в нее неожиданно суровым взглядом и заставляя умолкнуть, - Все прекрасно знают, что кадеты спят друг с другом. Это не поощряется, но от этого не деться никуда. - Почему же? – слышится посторонний голос из темноты. – Отделить парней от девушек. - Спасибо, мисс Таната. – Отвечает Юрай, как ни в чем не бывало. - Не стоит. - А? – Пацанка вздрагивает и немедленно оборачивается туда, откуда, как ей кажется, донесся голос медсестры, но той уже и след простыл, - А она тут откуда? - Неважно, не переводи тему. Я не знаю, кто за тебя хлопочет. Надеюсь, это Нейт, потому как я, несмотря на всю мою симпатию к вашей бритой репке, девушка, ничего такого не делал. Пацанка молча смотрит на наставника, не зная, как реагировать на весь тот бред, который на нее вдруг обрушился грязным потоком. Вот тебе и фракция… самая почитаемая и дисциплинированная. Фракция защитников, хранителей, стойких телом и духом людей, лучших представителей нового человечества… тьфу!... змеиная яма… сплошное разочарование. Такое ощущение, что ее в дерьмо головой макнули. Прав был Нейт, не желая ее появления здесь. Прав от начала и до конца, жаль, что до Пацанки все доходит с опозданием. Причем с опозданием ко-о-онкретным. Пока Бритт прокручивает в голове мысли об отстойности своего бытия, Юрай меряет шагами помещение, меряет минут пять, когда дверь в палату неожиданно не приоткрывается и внутрь не заглядывает какой-то неизвестный им обоим курсантик: - Вас вызывают в центр, сэр. Юрай кивает, направляется к двери, распахивает ее и, уже переступив порог, говорит Пацанке: - Собирайся пока. Настоятельно рекомендую сегодня посетить занятия. Завтра у вас тяжелый день. - Почему? - Вроде как тест. - Блин! - Уверена, Пучеглазка будет счастлив увидеть тебя на занятиях. Нанеси ему ответный, так сказать, визит. И прошу тебя без глупостей. С этими словами Юрай покидает палату, оставив ее в одиночестве. А если точнее, наедине со своими мыслями. Что еще хуже. Похоже, у народа здесь масса проблем и комплексов. Тестостерона столько, что аж воздух кипит. Агрессия, злость, неудовлетворенность. И таких большинство. Подобных Юраю настолько мало, что по пальцам просто можно. Пацанка вздыхает, запустив пальцы в гребешок темных волос. Вот уж попала, так попала. Да уж, психоанализа со своей темной половиной ей теперь не избежать. Ей неожиданно становится даже грустно, что Мамаши сейчас нет рядом. Уж она-то мигом вправила бы Пацанке мозХ, ну или затуманила бы его какими-нибудь волшебными пилюльками. Снова вытянувшись на кушетке, Пацанка закидывает руки за голову и закрывает глаза, пытаясь успокоится. Лежит так, неподвижно, некоторое время, слушая звуки в коридоре – чьи-то голоса и шаги – потом все равно садится на кушетке и хмурится, прокручивая в голове одну неприятную и назойливую мыслишку: если за нее похлопотал не Нейт, то кто тогда? Кому она нахрен еще сдалась?