Стальная бабочка

Рассвет - чертовски неприятная штука, особенно после суток в уютной палате, в компании медсестры, пусть беспрестанно брюзжащей, но зато делящейся прикольными пилюльками, дарующими желанное забвение для уставшего мозга и отдых для ноющего тела. Прямо мечта наркомана. Пацанка не выдерживает и чихает, заставив Киму скосить на нее темные глаза, а ее саму - дебильно залыбиться корефанке в ответ. Негритянка хмыкает и тут же переводит взгляд на группу, выходящих из здания Инструкторов, включающую в себя «цвет» всей фракции. Стоя в строю среди семидесяти кадетов, Пацанка ежится. Хорошо хоть не в первые ряды запихнули. Она ежится, но не от холода. Сердце предательски екает, при виде Нейта, поднимающегося на трибуну вместе с остальными бесстрашными. Ей кажется, что он подавлен. Черт подери, даже сейчас она может думать только об одном. - Кадеты! – Зычный, полный силы голос Эрика разносится над их головами, заставляя каждого еще больше вытянуться по струнке, - Сегодня день сдачи первого тестирования! С момента вашей инициации прошло пять месяцев! Все это время вы усердно тренировали разум и тело, дабы на шаг приблизится к становлению полноправными членами Фракции. Сегодня вам предстоит продемонстрировать все, чего вам удалось достичь за все то время, пока вы находитесь здесь. – Холодные глаза Лидера обводят одно за другим, лица стоящих в строю кадетов, - У меня есть основание полагать, что многим из вас сегодня удастся не ударить в грязь лицом и показать максимум того, на что вы способны! Несдача же теста будет означать одно – вовсе не ваше немедленное исключение из фракции – она будет означать ваш личный несмываемый позор и клеймо изгоя на всю оставшуюся жизнь! Лидер умолкает, заставляя их какое-то время слушать зловещую тишину, слушать собственное взволнованное, вырывающееся облачками пара на холодном воздухе, дыхание, собственные взвинченные нервы. - Никаких поблажек, господа! – добавляет Лидер, - Вы должны показать нам все, на что вы способны, все, чему обучились за последние пять месяцев! Дисциплина и ловкость, сила, выносливость и, прежде всего, работа в команде… На последнем слове Лидер замолкает, кивает стоящему справа от него Максу, который, едва вняв, тут же начинает грохотать: - Слушай сюда! Сейчас вы будете разбиты на три группы. После того, как прозвучит ваша фамилия, вы подходите к одному из трех Инструкторов, получаете инвентарь и затем, после того, как группа будет окончательно сформирована, выдвигаетесь на место проведения теста! Всем все ясно? Приступить! - Кэтрин Маллиган! – громко и отчетливо произносит один из Инструкторов. От строя без промедления отделяется высокая темноволосая девушка и бежит к первому Инструктору, который вручает ей сигнальный маячок и охотничий нож. Оружие, похоже, настоящее… Пацанка переводит взгляд на Нейта, но совершенно неожиданно пересекается с холодными темно-синими глазами, и тут же отводит свои. Поздно. Лидер замечает ее и теперь следит внимательно и неотрывно. Еще бы знать, почему? - Алессандро Рамбосси! - Майкл Гаррет! - Леа Винкокс! Инструктор выкрикивает очередное имя, и очередной кадет перебегает в отведенную ему группу, цепляет на себя маячок, прикрепляет ножны и встает плечом к плечу с боевыми товарищами. - Дэниэл Мэлоун! Слыша знакомую фамилию, Бритт следит, как Рыжий бежит ко второй группе, и, завладев ножом, ловко вертит его в руках. На физиономии его при этом играет паскудная улыбка. - Кима Суло! - Удачи, Пацанка, - шепчет Кима и направляется в третью группу. Каковы шансы, что они пройдут этот тест? Малые, ничтожно малые. Все взвинчены до предела. Кто-то спотыкается, кто-то роняет оружие, кто-то до болезненного долго закрепляет маячок дрожащими пальцами. Все это подмечается цепкими взглядами Инструкторов. Альба, Кима, Чоло и Бо. Они все в разных группах. Чоло оказывается с Кимой, хотя лучше бы один из них попал в группу, где сейчас нервно переминается с ноги на ногу Альба. Девчонке тяжко придется. Пацанке очень хочется помочь ей, но такое возможно лишь в том случае, если обе окажутся в одной группе. - Бритт Линн! Собственное имя заставляет ее вздрогнуть, слово от выстрела над ухом. Пацанка медлит несколько мгновений, затем выдвигается к первой группе, провожаемая в этот момент взглядами многих собравшихся здесь бесстрашных. Нейт следит, как девчонка берет в руки оружие и сразу же прикрепляет ножны к бедру на правой ноге, затем цепляет на себя маячок. Ирокез темно-русых волос, заметно отросший за последние месяцы, закреплен жгутом, чтобы не лез в глаза, как и на всех прочих кадетах, на ней удобные сапоги, форменные штаны и майка-борцовка, открывающая вид на татуировку на спине девчонки. Жутковатого вида банши, которой можно пугать не только детей, но и бесстрашных. Он едва заметно улыбается воспоминаниям в собственной голове, не зная, чего хочет больше, чтобы она вылетела или чтобы все-таки осталась. После происшествия на «Скотобойне» он ее не видел, насчет доклада начальству он в курсе, и пока понятия не имеет, как будет разгребать все это дело. Как-нибудь… Нейт верит в систему правосудия, к тому же, слухи-слухами, а правда на его стороне. Их с Пацанкой связывают только дружеские отношения, и ничего больше. Ничего. Тугой ком застревает в горле, и Нейт отчего-то украдкой бросает взгляд на Лидера, который так же, как и сам Нейт, сейчас следит за девчонкой-панком. Внимательно. Словно обдумывая что-то. Тревога внутри бесстрашного начинает нарастать, пока он наблюдает, как Лидер фракции, подозвав к себе Макса, отдает ему распоряжение и отправляет к первой группе. Спустившись с трибуны, Макс выискивает Пацанку и приказывает ей перебираться во вторую. - Что? - Шевели жопой. Обменявшись взглядами с Альбой, Пацанка перебирается в указанную группу, мимоходом ловя ехидные смешки Рыжего. Компания, что надо, ничего не скажешь. Так думает не только Бритт. Нейт, кажется, глазам своим не верит. Он снова смотрит на Лидера, и на этот раз глаза находят глаза. Взгляд Эрика ничего хорошего не предвещает. Нейт его слишком хорошо знает, чтобы не доверять собственным опасениям. Но какого черта? Ради чего? Оба мужчины сверлят друг друга взглядами до тех пор, пока Макс не возвещает об окончании расчета и не приказывает всем выдвигаться на позиции. Эрик очень быстро теряет интерес к происходящему, и к Нейту в том числе, разворачивается и идет прочь, ко входу в здание. Нейт же, выловив одного из Инструкторов, спрашивает с ощутимым раздражением: - Кто курирует вторую группу, Кайл? - Эрик, - недовольно отвечает тот, косясь на пальцы бесстрашного, сжимающие его предплечье. - Вот оно что… - Не отпустишь? – с вежливой холодностью напоминает тот, кого назвали Кайлом. Нейт тут же отпускает его. - Извини. - Ага. Отойдя в сторону, Нейт провожает взглядом вторую группу, замыкает которую Пацанка, шагающая бодрым и уверенным шагом на встречу неизвестности. Своего смятения, недовольства или испуга она ничем не показывает. Нейт же, наоборот, начинает не на шутку тревожиться. Что все-таки происходит? Что задумал этот ублюдок? - Вот те на! - охреневая от удивления, шепчет один из кадетов. – Это что еще за дерьмо такое? Дерьмо – не совсем подходящее слово для описания полигона, на который их доставил Инструктор. Полигона, на который их сослал гребаный Эрик. Старый Чикаго, перепаханный воронками бомб. Та часть города, которая уже никогда не сможет возродиться из пепла. Часть за Стеной. Там, где опасность встретиться с мародерами, мутантами, голодным зверьем и радиацией все еще реально существует. - Это, что, шутка? - Если и так, то не смешная, эй! Отпихнув кадета, Рыжий выходит вперед, по всей видимости, готовый толкнуть эффектную речь, на поверку оказывающуюся простым наездом. - И чего вы застыли? У нас всего три часа, чтобы добраться до цели. - А ножи? Нам придется использовать их? - Конечно, если нарвешься на мародера или прочее отрепье. При этом взгляд Рыжего обращается к Пацанке, вызывая судорожное дерганье нижнего века на ее правом глазу. - Может, они хотят, чтобы мы убивали друг друга? - Ты чего, древних боевиков про Крепкого Орешка насмотрелся? Топайте, давайте. Время не резиновое. - Кто такой Крепкий Орешек? – шепотом спрашивает один из кадетов у Пацанки. - Ты, если сможешь завалить мародера, - отвечает та с самым серьезным видом, на самом деле понятия не имея, о ком идет речь. Они продвигаются вниз, от стены и прилегающего к ней остова разрушенного здания. Двигаются быстрым шагом, ибо и так потеряли уйму времени на пустую болтовню. Три часа. Ровно столько у них времени до того момента, как охранная система по периметру стены будет снова запущенна. После этого никто не сможет попасть в Чикаго. Ни мутанты, ни мародеры, ни несчастные кадеты… Продвигаясь вдоль глубокой, поросшей зеленью, воронки, на дне которой серебрится озерцо, они все дальше уходят от стены и все сильнее погружаются в дикий и разрушенный мир, реликт тех времен, когда человеческая алчность и жестокость не знала предела. При виде открывшейся картины – испещренных кратерами останков города - все они хранят гробовое молчание. Настроение становится хуже некуда. Причем, у всех без исключения кадетов, которые ощущают, словно погружаются в какую-то вязкую, отвратительную гнетущую пустоту. Погружаются ровно до тех пор, пока оглушительный взрыв не звучит в каких-то десяти-пятнадцати метрах справа, вынуждая всю группу расстелиться на земле и лежать там, слушая последующую звенящую тишину. Слушать до того момента, пока Рыжий, не опомнившись первым, не вскакивает на ноги и не начинает вопить во все горло: - Уносим ноги! Идиоты, нас сейчас прикончат! Словно в подкрепление его слов, вторичный взрыв звучит уже ближе, стряхивая со всех поголовно кадетов, напавшее на них оцепенение. Рыжий бросается прочь, явно не собираясь никого ждать. Кто-то из кадетов начинает вопить, кто-то забирается в ближайшие кусты. Пацанка откатывается в сторону, укрываясь за насыпью, ждет некоторое время, пока утихнет очередная серия взрывов и начинает свое продвижение вперед. Что-то подсказывает ей, что убить их еще даже и не пытаются, так, подгоняют в нужном направлении, навстречу жутковатой неизвестности. Очень скоро, проползая по грязи, среди обломков и зелени, она начинает понимать, что мародерами и мутантами здесь и не пахнет – распугали бесстрашные, которые в настоящее время так и норовят вцепиться в их несчастные задницы и порвать к чертовой матери. Причем, самих бесстрашных скорее не видно, а слышно - то, как они палят по перепуганной вусмерть ребятне. - Т-с-с-с, - приказав трем кадетам, увязавшимся за ней, сидеть тихо, Пацанка прислушивается к шагам по другую сторону земляной насыпи. Топает какой-то здоровяк. Может, реально мутант? Одна из троицы кадетов – девчонка с выразительными карими глазами, в которых сейчас больше ужаса, чем здравого смысла и контроля – сильно ежится. Пацанка жестом указывает им не высовываться до сигнала и тихо ползет вдоль насыпи. Шаги отдаляются. Она осторожно выглядывает из укрытия. Никого. Да какого тут творится… приведение, э? Метрах в трех слева позади, разносится неприятный скрежет металла о металл. Надо срочно ускориться. Бритт машет своим, и ребятки, очень тихо, добравшись до Пацанки, начинают продвигаться вперед, держа наготове, без смеха и не выговорить, охотничьи ножики, предназначенные скорее для помощи в сборе необходимых трофеев, с целью создания каких-нибудь полезных вещиц, а не для защиты. Таким разве что врага под зад уколоть, и то не почувствует. С самого начала Пацанке стало ясно, что им придется пробираться быстро и тихо, без какого-то ни было геройства. Кто попер напропалую, тот уже получил по рогам. Хорошо, если не убили. Все – таки она не верит в это – в то, что их действительно начнут истреблять. - Глядите, это там. – Шепчет один из двух парней, несильно толкая Пацанку в плечо. Точно. Та самая вышка. Кто-то переводит дух и благодарит Пацанку. Как для нее, рановато. Довести-то она их довела, но до вышки еще предстоит добраться. И вот тут-то и начинается все самое интересное. - Что, прорываться будем? - С этим оружием? Спятил? - Тихо. Придется раздобыть другое. Пацанка кивает на тело, лежащее в метрах пяти в воде, рядом с которым покоится автомат. Слава Праотцам, не в воде, а на насыпи. Всем становится не по себе. Тело – явно не муляж. Но и не один из кадетов. Изгой? Мутант? Никто не желает приближаться к покойнику, боясь увидеть его жуткое лицо. Никто, кроме Пацанки, которая, переведя дух, уже поворачивается в нужном направлении. А что прикажете делать? Им нужно срочно убираться из этого чертова места, беда, что во всей команде, яйца имеются, по всей видимости, только у нее, а поручить это дело одному из бесхребетных нытиков, она позволить себе не может. - Я пойду, - парень, указавший на вышку, притормаживает Бритт. - Не стоит. - Не переживай, у меня получится. Пацанка медлит пару мгновений, но все же кивает. Командная работа… так это называется… только вот довериться кому-либо кроме себя никак не выходит. - Почти наверняка ловушка, - шепчет Бритт, - придется очень осторожно… - Понимаю, - парень кивает и, переведя дух, начинает продвижение в указанном направлении. Видно, что не рисануться решил. Вон как коленки дрожат. Да и перед кем тут? Грязные, вонючие, отупевшие от страха кретины, готовые вот-вот в штаны навалить. Да-а, со стороны они представляют собой то еще зрелище. Нервы взвинчены до предела. Каждый сейчас отлично понимает, что в реальном бою их давно бы уже угондошили. Нет, Нейт прав. Абсолютно прав. Она не годится в бесстрашие. Не годится. Почему, чтобы это понять, нужно было очутиться в такой жопе? Ползя медленно, если не сказать, мучительно долго, парень добирается-таки до тела. Еще чуть-чуть, и оружие будет в руках. Он поднимает руку и дает сигнал Бритт приготовиться. Почти касается оружия, когда серия выстрелов, а затем и жуткий рев, заставляет его испуганно замереть. - Паскуды! Суки! Сдохните, мрази! Ей чудится, или это там Рыжий орет? Обернувшись назад, Бритт офигевает от созерцания картины, которая в обычное время, ее здорово позабавила бы – Рыжий паскудник, паля через плечо из автомата, на всех парах несется меж земляных насыпей и рвов, прямо на них, удирая от кого-то непонятного. Лица кадетов начинают вытягиваться, когда они, наконец, различают его преследователей. - А я думал… я думал… - Лопочет, трясущийся рядом с Бритт, парень. - Всем вперед! – Командует Пацанка, ибо понимает, что по пятам этого фееричного долбоеба идут какие-то грязные мрази, лишь о-о-очень отдаленно напоминающие людей, - Бежим! Пацанка вскакивает, в несколько прыжков оказывается подле «геройствующего» парня, хватает автомат одной рукой, другой - сцапывает его за шкирняк и бросается следом за Рыжим, мгновение назад, пронесшимся мимо их отряда. Благо тот автомат уже выбросил, по всей видимости, из-за опустевшей обоймы. - Все к стене! – орет Пацанка и, пропустив вперед остальных, начинает отстреливаться от надвигающегося врага, все явственнее ощущая тот факт, что сходит с ума. – Шевелитесь, елы-палы! То, что надвигается на нее в количестве десяти-пятнадцати единиц, представляет собой худых и перемазанных в каком-то дерьме существ. Даже не изгои, которые по сути своей, просто несчастные бездомные. Это агрессивное отрепье вызывает настоящий ужас. Смотреть на них невозможно. Заставив врагов броситься врассыпную, несмотря на всю свою грозность, все же не готовых отхватить порцию свинца в мутирующие задницы, Пацанка несется к стене, по которой безуспешно пытаются вскарабкаться остальные четверо. - Что же делать? Как нам перебраться через нее? - Переберемся. Я подсажу. - Эта спонтанная идея вызывает проблеск надежды на чумазых и испуганных лицах. – Живее! Перекинув автомат Рыжиму, ибо сейчас, помимо нее, только он в состоянии палить в приближающегося вражину, Пацанка опирается спиной о стену, сцепляет пальцы в замок и кричит парням, чтобы поторапливались. - Я первая! – кареглазка разбегается, попадает ногой в подставленные ладони и бросается на стену, ухитрившись вцепиться в ее край. Выдохнув, она подтягивается и, перевалив через край, зависает на нем, чтобы подать руку следующему кадету. - Давай, Майк! Один из двух парней следует за девчонкой и тут же сменяет ту на вершине стены. Второй не заставляет себя ждать. - Дэн! – рявкает, увлекшемуся игрой в стрелялку, Рыжему Пацанка, - У нас нет времени, придурок! Израсходовав магазин, Рыжий отбрасывает автомат и бежит к ней. Его вес заставляет ее охнуть и едва не расцепить пальцы. Ловко взобравшись на стену, Рыжий повисает на ней и вытягивает руку. - Ну же… Близость врага, придает Пацанке силы. Разбежавшись, она подпрыгивает и ухитряется поймать руку парня. - Тяни! Но Рыжий медлит, смотря сверху вниз, злобно щурит глаза. - Неужели ты думала, что я потерплю такое отношение к себе, а, сучка? В бесстрашии для тебя нет места, прими это, как должное. Пора тебе выбыть из игры. И он разжимает пальцы, полагая, что она так просто полетит вниз, но Бритт перехватывает руку Рыжего второй рукой, вцепившись в нее подобно клещу, и начинает тянуть на себя. - Гаденыш… раз так, останешься здесь со мной! - Нет! – Рыжий начинает вопить и вырываться, все больше переваливаясь через край. – Отцепись уже, дрянь! Не способный стряхнуть, Рыжий свободной рукой выхватывает нож и наносит удар по ее левой руке, заставляя Бритт разжать пальцы. При этом сам слетает на землю, больно припечатавшись задницей с противоположной, безопасной стороны. По другую сторону стены, Пацанка тут же вскакивает, сжимая сочащуюся кровью рану, пялится на приближающегося врага, мягко говоря, не веря во все происходящее. Она не готова умирать! Нет! Не так и не здесь! От преследователей ее отделяет метров двадцать… нет, уже девятнадцать… Она уже может различать голодный блеск в безумных глазах. Звук одиночного выстрела заставляет ее вздрогнуть. Один из преследователей странно дергается, и Пацанка, словно в замедленной съемке наблюдает, скорее с удивлением, чем с испугом, как пуля разрывает голову вырвавшегося вперед существа, буквально сшибая того с ног. Бритт, точно опомнившись от дремы, начинает выискивать подходящую опору, до сих пор не веря в такой фарт, как одинокий невидимый стрелок, только что спасший ее тощую задницу. После короткой пробежки вдоль стены, металлический ящик тоже попадается на глаза не иначе как чудом. Пыхтя, Бритт подтаскивает его ближе, разбегается и совершает вторую попытку, которая выходит куда удачнее первой и это при отсутствии посторонней помощи. Она повисает на краю стены, скребет по ней носками сапог, собирается с силами и подтягивает тело наверх, едва успевая убрать ногу от клацнувшей на нее пасти. С другой стороны она скорее падает, нежели спрыгивает. Падает физиономией в грязь и застывает так на какое-то время. Ей кажется, что она слышит рычание по ту сторону. Рычание, а затем и звуки одиночных выстрелов. Еще и еще раз…. Вплоть до тех пор, пока рычание не прекращается, и до Бритт не доходит, что все преследователи – мертвы. Попросту расстреляны... Холоднее рассвета может быть только закат, окрашивающий рыжим верхушки заброшенных зданий и совершенно не достающий до их подножий. Меж этими зданиями ютится плац, на котором, так же, как и минувшим утром, пошатываясь от усталости и ран, стоят в сильно поредевшем строю, вернувшиеся со сдачи теста, кадеты. Среди них есть и Бритт, которая держится на ногах только лишь усилием воли да стараниями тройки тех самых кадетов, которые не дали-таки своей горячо любимой командирше истечь кровью в луже грязи у стены. Они же перевязали ее рану и дотащили до места сбора, за что она им крайне благодарна. Кореша Пацанки, хвала Праотцам, тоже присутствуют и в полном составе, не такие потрепанные, как Пацанка, но все же. Многие так и не вернулись. Учитывая то, с чем случилось столкнуться их, второй, группе, Пацанка совсем не удивлена таким исходом. Разве что только тем, что никто из кадетов не бунтует против безумных законов, в том числе и смертоубийства, которое во фракции очевидно в порядке вещей. Для Пацанки – это дикость. Одно дело – издеваться над кадетами, другое – посылать их на верную смерть. Если бы она не была так измотана, она сейчас точно учудила бы что-нибудь – и пусть ее потом гонят взашей… лучше быть Изгоем, чем так бессмысленно подставлять свою жизнь. Голос Макса, орущего что-то о результатах тестирования, кажется невероятно далеким. Физиономия Рыжего, которая то и дело поворачивалась в ее сторону, какой-то ненастоящей. Остальные кадеты кажутся ей бесплотными тенями. Дуновение ветра – и их не станет. - …такие результаты, имбицилы вы, хреновы! Это означает, что вы не прошли нулевой уровень. А раз так, вас ожидает пересдача. Одно это заявление способно вызвать бурю негодования… оно и вызывает, но только в воспаленных мозгах истощенных кадетов. - Через месяц, - Макс едва сдерживается от злорадной усмешки, - а теперь всем разойтись. У вас есть три часа на то, чтобы привести себя в порядок и явиться в столовую. Кто завалится сразу на боковую, будет наказан, всем все ясно? Внимание, воль-но! - Отставить, всем оставаться на местах. Скажи это кто другой, и его послали бы к черту. Любой другой, но не тот, кто теперь возникает, пусть и с заметным опозданием, на плаце и направляется к моментально замершим кадетам. Взгляд Пацанки аналогично взглядам остальных присутствующих, следит за приближением Эрика. Берцы Лидера с чавкающим звуком месят грязь, он приближается быстро и неумолимо, как злой рок или стихийное бедствие, исторгая изо рта и ноздрей клубы пара, и все понимают, вдруг, что он зол. Причем зол не на шутку. До того, на кого смотрит Эрик, остается пара метров от силы. Рыжий тоже таращится на Лидера и весь как-то разом съеживается, едва не отшатываясь, когда блондин нависает над ним, буквально уничижая того тяжелым взглядом. - Вашу левую руку, кадет, - приказывает Лидер фракции. - Сэр? - Ва-шу ру-ку. Рыжий нерешительно протягивает левую руку, после чего Эрик, выхватив нож из собственных ножен, наносит ему глубокий порез в область предплечья. Парень взвизгивает и отшатывается от Лидера, зажимая сочащуюся кровью рану. - Черт! Моя рука… Он начинает вопить, но очень скоро затыкается, когда получает резкий удар под дых, да такой, что, не удержавшись на ногах, падает в грязь, Эрик смотрит на его, скрючившуюся жалкую тушку несколько мгновений, добивая уже остывающим взглядом, затем разворачивается и направляется обратно к зданию, приказывая на ходу: - Разойтись всем! Несколько мгновений на плаце царит гробовое молчание. Замешательство, как Инструкторов, так и кадетов. Какого черта только что случилось? Макс приходит в себя первым и начинает орать с удвоенным усердием: - Вы не слышали приказа?! А ну всем разойтись! Живо! Кадеты начинают сниматься с мест, и медленно, точно армия оживших мертвецов, тащиться в сторону здания, того самого, в недрах которого, только что растворился Лидер Фракции. Кто-то бормочет что-то о жестокости бытия, кто-то охает и стонет, но большинство переговариваются о случившемся, негромко, с трудом пережевывая слова. Инструктора переглядываются, бросают взгляд на корчащееся тело, но никто даже и пальцем в его сторону не шевелит. Оставляют там, где и есть. В грязи. Странным поведением лидера они озабоченны едва ли больше чудовищно низких результатов тестирования. И только одна Пацанка стоит на плацу, смотря на пыхтящего в грязи Рыжего. Этих двоих словно разделяет невидимая глазу бездна, и Бритт чувствует, как подкатывает к горлу ком отвратительного страха, ибо от возникшей в голове мысли, ее собственная рана начинает нещадно гореть и пульсировать. Рана на предплечье левой руки… как раз в том месте, куда Лидер только что ранил Рыжего…