Tenerife sea

02.11.14. Суббота. Недовольно промычав от боли, я пошевелилась и открыла глаза, видя перед собой лохматое чудо. Сразу же пронеслась мысль, что надо валить жить у друзей, а то я привыкну к таким утрам и всё — наступит пиздец. Правда, это меня на данный момент не очень волновало, я больше беспокоилась, что болит голова и что я не помню половину вечера. Быстро осушив стакан на прикроватной тумбочке, который, кажется, заботливо для меня оставил Джаред, я попыталась подняться и сходить в ванную. Немного придя в чувство от водных процедур, я обернулась в полотенце и вернулась обратно в комнату, ложась на кровать. — Ой, смотрите, кто проснулся, — сонным голосом проговорил рокер, — Мой любимый алкоголик. — Ничего я не алкоголик, — фыркнула я, — И вообще, это ты во всём виноват. — Ну, конечно, — он лёг на спину, чуть посмеиваясь, — Удобно спихнуть всё на меня. Лучше бы спасибо сказала за вчерашнее. — А что было вчера? — я закусила губу. — Ах, ты не помнишь?… — загадочно произнёс Лето. — Я помню, что была в баре, а дальше ничего… — Да, в какой-то момент ты встала на стойку и начала танцевать, — будничным тоном оповестил меня мужчина. — Не может быть. Я не танцую, — мой мозг отказывался верить ему. — Ну, может, трезвая ты не танцуешь, а пьяная, вот, много чего вытворяла вечером… — Например? — на самом деле, я даже не была уверена хочу ли я знать это всё. — Например, ты начала отбивать мужа у его жены…Даже заплатить хотела…Это было весело, — рассмеялся он. — Серьёзно? — я округлила глаза, присаживаясь на кровать. — Ладно, может, я немного приврал… — Джаред, — я ударила его в плечо. — А что? Так забавно смотреть за твоим недоумевающим лицом, — улыбнулся Лето. — Забавно? — прищурилась я на секунду и начала бить его подушкой, — Я тебе сейчас покажу забавно… — Ну, что ты, в самом деле, — он залился смехом, пытаясь увернуться от ударов или хотя бы как-то остановить меня. В конце концов нашёл способ — стянул с меня полотенце, а я машинально прикрылась. — Блять, — я поджала губы от небольшого поражения, сидя на кровати, обнимая ту же самую подушку, которой била рокера; он ничего не сказал, только выпрямился и смотрел на меня своим надоедливым взглядом, как будто хотел что-то понять, — Что? Лицо моё в первый раз что ли видишь? — Нет, — ответил он, не отрывая взгляда. — Тогда хватит пялиться. — Раздражает? — ухмыльнулся. — Меня, вообще, раздражает всё, что ты делаешь, — надменным тоном произнесла я. — Правда? — недоверчиво покосился на меня и после этого придвинулся чуть ближе, — А, если я сделаю так? Его рука коснулась моей коленки, поднимаясь выше по внутренней стороне бедра. — О, нет. У меня слишком болит голова, чтобы заниматься сексом, — я быстро встала и, забрав одежду, вышла из спальни. После лёгкого фруктового завтрака, другой я просто не в состоянии была съесть, Лето оповестил меня, что вчера вечером звонил какой-то странный тип. Ну, это не в первый раз, когда странные типы мне названивают, так что ничего удивительного. Поэтому я решила не перезванивать, а подумать, чем бы интересным заняться сегодня. Мне всё надо было забрать пару вещей из пляжного домика, но я постоянно забывала это сделать. Джаред попросил одолжить ему мою машину на пару часов, так как у него дела сегодня. Перед тем, как он ушёл в душ, я настояла, чтобы он отвёз меня к друзьям, а потом пусть делает всё, что хочет. Через некоторое время Лето предъявил мне, что я слишком долго собираюсь, хотя сам намыливался не меньше часа. Говорил: «Что выпадет из шкафа, то и надевай. Трудно что ли?». Из моего шкафа выпал какой-то скомканный свитер, который я не надевала уже сто лет. Именно этим я и запустила в рокера, попав прямо в цель, удивившись своей необычайной меткости. Он же покрыл меня матом, что не удивительно. Что ещё более не удивительно — я показала ему фак, пытаясь не ржать. Пожалела о своем действии, когда он закинул меня на кровать животом вниз и чуть-чуть отшлёпал; я заливалась так, что подавилась собственной слюной, а Джареда больше забавляла моя реакция на «наказание». Мы ненормальные? Определённо. Проболтав весь путь о всякой ерунде и послушав отменную музыку с моим персональным водителем, я и не заметила как прошло время, когда мы подъехали к пункту назначения. Чмокаю его в губы, он не успевает ответить или даже что-то сказать; выхожу из машины и иду к дому. Открываю входную дверь ключом и, перед тем, как скрыться, машу на прощанье, выдавливая улыбку. Автомобиль трогается с места и я захожу внутрь. — Э-эй, кто-нибудь живой есть в этом доме? — Эмс? — на секунду удивляется Алекс, выглядывая из кухни, — Доброе утречко, солнышко. — Я разве похожа на «солнышко»? — Конечно, — усмехнулся друг. Люк появился в гостиной, уплетая бутерброд. На секунду мне показалось, что он растерялся, но потом вроде взял себя в руки. С чего это такая реакция? —…Будешь завтракать? Правда, это не совсем завтрак получается, так как уже почти два часа дня, но всё же… — Нет, спасибо, я всего на пару минут, пришла вещи забрать... Рид переглянулся с рядом стоявшим Люком. Мне это совсем не понравилось. — Ребят? — окликнула я их, — Что происходит? — Да так, просто мы не думали... — Мэри? Мэ-эри...Что, что ты тут делаешь? — в комнате появилась удивленная Лиса, заходя с заднего дворика внутрь. Я нахмурила брови. Она не закрывает дверь и я успеваю услышать голос, который не слышала очень давно. Трой. Трой, чёрт возьми. Сидит, как ни в чём не бывало и любезничает с моими друзьями. Я застыла на месте, а моя нижняя челюсть, наверное, совсем отвисла от увиденного. Буквально чувствую, как бледнею, а сердце падает куда-то вниз. Мне становится трудно дышать. В желудке чувствуется тугой узел, как будто мои внутренности перекрутили, как длинный воздушный шарик…Сжимаю руки в кулаки, ужасно хочется разбить что-нибудь. Мне кажется, что это фильм и мы сейчас находимся в замедленной съёмке. — Это не то, что ты думаешь, — проговорил Люк. Я же не могла сказать ничего, продолжая смотреть туда, где он сидел. Брат сделал попытку подойти ко мне, но я очнулась и попятилась назад. — Нет… — Мэри, стой, — попытался остановить меня он, когда я хотела метнулась к двери, чтобы поскорее выбраться оттуда, — Да подожди ты… — Не трогай меня! — крикнула я. — Дай мне объяснить… — Я не хочу ничего слушать, — я пытаюсь вдохнуть воздух в лёгкие, но это никак не помогает моему состоянию. — Эмс, мы не знали, что ты придёшь, — Алекс, — И это всё выглядит не так… — Какого чёрта, Люк?! Какого, мать твою, чёрта он здесь делает?! — моё дыхание совсем сбилось, как будто, я только что пробежала марафон. — Послушай, мы его не звали. Он пришёл с Лисой, так как хотел поговорить о чём-то. — Да мне похуй, что он там хотел, блять. Блять! Я щас задохнусь… — я переложила руки на колени, пытаясь отдышатся, как это делают после бега. Голова начинает кружиться от частых вздохов. — Я так и не понял, с тобой или с нами, они совсем недавно приехали и он только сказал, что звонил тебе вчера, — продолжает брат. — И? — я пыталась вникнуть в то, что он говорил, но всё казалось мне полным бредом, так как я ещё находилась в шоке от происходящего. — Ну, просто… — Просто что? — перебила я своего родственника, выпрямляясь, — Просто ты должен был врезать ему, как только увидел, а не приглашать в дом попить чая. — Поверь мне, я хотел… — Что ж, не очень сильно ты хотел, раз его физиономия до сих пор не в крови, — я сжала челюсти от обиды, — А ты почему с ним общаешься? — Я не общаюсь, — подруга поняла, что этот вопрос адресовался ей. — Серьёзно, что ли? Наверное, просто кто-то очень похожий на тебя пришёл и всунул мой номер ему, да? — Ну, нет…Но это было случайно, на свадьбе…И ты должна была его выслушать. — Что? — удивилась я, — Ничего я не должна была. Тем более, ему. — Эмс… — встрял Алекс, пытаясь остановить меня. — Что я, блять, такого замечательного должна была услышать от него? Что он тебе наплёл, а, Лиса? — У него там серьёзные проблемы и он что-то хотел… — тихо проговорила подруга, опустив голову. — Как мило. А у меня совсем нет проблем, блять. Нет, правда, что ты, я же забыла про всё те волшебные воспоминания. Начала двигаться дальше, ужасно счастлива со своим новым мужем и шестью детьми. У тебя вообще мозги есть, я не пойму? — Ребят, ну чего вы так долго? — выглянул Зак, — О, Эмс, привет. — Лис, тебе лучше уйти, — шепнул блондинке брат. Она подняла на него взгляд, в глазах стояли слёзы. Плевать. Надо было думать раньше. Можно подумать, мне не хреново сейчас. Подруга бегом поднимается наверх и закрывается в комнате, громко хлопая дверью. — Слушай, столько времени прошло, не думаю, что этот придурок пришёл просто так. Я не дам тебя в обиду, только успокойся, — делает попытку Люк, но не решается подойти. Cитуация не улучшилась, к нам всё-таки вышел Трой, а за ним и Кимми. Снова пришла злость и очень сильная обида, когда я встретилась с его взглядом. В голове промелькнула мысль, что что-то нас слишком много стало в этой комнате. У меня галлюцинации или стены реально начинают давить? — Привет, — тихо проговорил он, я заметила небольшую ухмылку, — Я не хотел создавать проблем, я просто хотел поговорить и ничего больше… — Не хотел создавать проблем?! Одно твоё присутствие — проблема. Не подходи ко мне, — я отошла назад, когда он придвинулся вперёд. — Да послушай…Я хотел попросить прощения за всё, что было, потому что…— он попытался схватить меня за руку. Я влепила ему смачную пощёчину за это. — Иди нахуй. И запихни свои извинения в жопу. Меня совершенно не ебёт какие у тебя там проблемы. — Мэри, — более серьёзный тон, от которого внутри всё перевернулось. Я готова была разрыдаться, но всё еще держалась. — Слушай, наверное, сегодня не самый лучший день для разговоров, — Алекс попытался "улучшить" обстановку. — Я просто хотел объяснить. У меня не так уж и много времени, — он посмотрел на Рида, потом повернул голову в мою сторону, — Пожалуйста. Может, мы сядем отдельно и поговорим? — Трой, ты перегибаешь палку, — теперь встрял Люк. — Почему ты думал, что я соглашусь? — Не знаю, я должен был попытаться. Когда я увидел Лису, то понял, что это мой последний шанс. — Последний шанс что? Искупить вину? В священники подался? — Я понимаю, что ты злишься, но... — я не дала ему договорить. — Ничего ты не понимаешь. Если бы ты хоть что-то понимал, если бы ты знал, через что я прошла и как мне противно сейчас здесь находится, то ты бы не пришел. Видимо, ты не всё помнишь...Освежить память? — Нет. Не надо, — опустил глаза. — А что такого? — Я не тот человек, которым был. — М. Ты изменился? А мои панические атаки, кошмары и шрамы на теле всё еще тут. Твои щедрые подарки, от которых я никак не могу избавиться. — Эмс, ладно, — снова заговорил Рид, — Не стоит продолжать. — С чего это? Вы же все так настаивали. Все хотели поговорить! Что, не хочется слышать мою сторону истории? — Я не это имел в виду. Успокойся, пожалуйста, — друг провел по моему плечу. — Как я могу успокоиться? Вы три эгоиста, которые даже на секунду не подумали обо мне, — слёзы потекли по щекам, — В мед школе ты просто не замечал, что я страдаю, а сейчас у тебя какая отговорка? — Прекрати, ты же знаешь как я к тебе отношусь, — он немного разозлился. — Знаю ли? Разве так друзья поступают? — Не переворачивай всё на меня. Ты постоянно молчишь, никогда не делишься своими гребанными проблемами, — голос повысился, — В конец уже долбанулась со своей депрессией. И из-за чего? Из-за какой-то херни, которая была столько лет назад… — Алекс, — Ким оттолкнула его подальше от меня, — Остынь! Я бросила на него гневный взгляд, прежде чем посмотреть на Люка. Внутри всё же заныло от слов Рида. — А ты? Я думала, ты меня простил за то, что случилось с Софи но, видимо, ты хочешь, чтобы мне было плохо... — Это не так, — я помотала головой на слова брата. — А как тогда? Какая причина должна быть, чтобы ты впустил его? В последний раз, когда вы виделись, ты хотел его убить. Что же поменялось?...Вам рассказать каждую деталь из того адского года, чтобы вы наконец поняли? — я была на грани истерики, — Мне было страшно каждый день, что он придет и всё снова пойдет по кругу. Каждый день, Люк! Ты хоть представляешь какого это? — Прошу, это уже слишком, давай не будем вдаваться в подробности... — Трой сказал это таким тоном, что мне снова захотелось дать ему пощечину. — О, заткнись. Ты наибольший эгоист. Ты сейчас здесь только ради себя, потому что тебе надо, тебе необходимо теперь. Слова ничего не изменят. Это всё в прошлом, я больше никогда не хочу возвращаться к этой теме. Уходи. — Мэри... — он взял меня за руку, я шумно вздохнула, пытаясь не разрыдаться ещё больше. — Пожалуйста. Просто уходи. — Так, всё, хватит, довольно, — встрял Зак, грубо толкая Троя к входу. — Но… — пытался возразить тот. — Катись отсюда подальше. И чтобы больше не появлялся. Я вздохнула и прикрыла глаза на секунду, потому что всё перед ними плыло. — Зак, да ладно… — не отступал Рид. — Что да ладно? Вы хоть понимаете… — дальше я не слышала что именно он сказал, мысленно благодаря его. В ушах стоял какой-то гул, и, как только захлопнулась дверь, всё стало тихо. — Держи, — Ким сует мне бокал воды в руку, но я слишком слаба и ничего не соображаю, поэтому он падает, разбиваясь на осколки. Звук немного отрезвляет. — Чёрт, прости, — я наклоняюсь, чтобы собрать стекло с пола. — Ничего, — она наклоняется рядом, — Забей. — Надо убрать... — один из больших осколков больно врезается мне в ладонь, но я продолжаю их собирать. — Не надо, Эм, я уберу. Оставь, — она берет мои запястья, пытаясь остановить, — Всё хорошо. Ты в порядке. Он ушёл. Он ушёл... Я чувствовала, как паника и тревожность охватывают меня с ног до головы. Кроме того, грудная клетка ныла, а в горле стоял ком. Мне ужасно хотелось испариться, убежать, спрятаться ото всех. Но, некуда, да и не к кому. Я ощутила, как силы медленно меня покидают.

***

Сквозь сон слышу я приятный голос, напевающий мелодию. Кто-то гладит мои волосы, кажется, его обладательница. Медленно начинаю моргать, разлипая веки, пытаюсь понять где я и сфокусироваться хотя бы на чём-нибудь. Через пару секунд, наконец-то, вижу перед собой Ким. Улыбаюсь. Оглядываюсь, вижу, что я в своей комнате. — Привет. — Я не хотела тебя тревожить, — виновато произнесла она. — Ничего страшного, — махнула рукой я. — Как себя чувствуешь? — Никак. — Они все придурки, — поджимает пухлые губы. — Зак в норме. Ты сделала правильный выбор, — усмехаюсь я, обнимая подушку. — Просто мы лучше тебя понимаем, так как ты сама нам всё рассказывала. А эти…Ты же с ними даже не разговаривала никогда на эту тему. Они всё знали, ну, и хватит. — С каких пор ты стала такой мудрой? — А я всегда такой была, — улыбнулась подруга, — На самом деле, люди обычно лучше понимают тебя, если ты делишься со своей точкой зрения. Но, я не думаю, что у тебя есть силы и желание на это. Так что забей. Я кивнула в ответ и попыталась приподняться, но получилось у меня это с трудом. — Может, ты покушаешь немного? А то такая бледная… — Нет, не хочу. Мне бы домой лучше. — Ты в таком состоянии собираешься поехать? — А какое у меня состояние? — Выглядишь, как труп, — усмешка появилась на её губах. — Звучит, как комплимент. Закажу такси, не волнуйся. — Мне было бы более спокойно, если бы тебя кто-нибудь довёз. Я бы с радостью, но… — она опустила взгляд на выпирающий живот, — Сегодня и мне не здоровится. — Наслаждайся этими деньками, — похлопала я её по плечу, всё же садясь в кровати. Заметила, что ранка на руке перебинтована. Кто же такой заботливый, а? — Ладно, серьёзно, тебе есть кому позвонить? Ребят я выставила за дверь, попросив Зака пойти с ними и по-мужски поговорить. А Лиса вообще заперлась и не выходит. Сейчас буду и с ней разбираться… — Семейный психолог, — чуть рассмеялась я, — Позвонить не могу. Старой симкартой пользоваться больше не буду, даже включать телефон не хочу. — Правильно. На, звони с моего, — передаёт мне телефон, достав из кармана. — Думаешь, я помню чей-нибудь номер наизусть? — Я всегда запоминаю на всяких случай, — я фыркнула в ответ, — Ладно, ты там попытайся, пока я загляну к другой девице… — Удачи. Кимми вышла. Я вздохнула, провела рукой по лицу. Внутри, меня всё ещё трясло. И, на самом деле, перспектива кому-то позвонить меня совсем не радовала, мне хотелось побыть одной. Я бы спокойно доехала на такси, но беременным женщинам не стоит перечить, закатают ещё истерику, а ты будешь виновата. Через минуту раздумий, я поняла, что ни с кем больше не общаюсь настолько близко, как с теми, кто живут в этом доме. Чёрт побери. А Джареду я не собираюсь звонить. Тем более, номера не помню. Ладно, вру, я его с самого начала запомнила. Но звонить точно не буду. Не буду ведь? Он сказал, что занят. А творческим людям не стоит мешать. Хотя, может, он там трахает каких-то тощих блондинок, откуда мне знать? Блять. Что со мной? Причём тут это вообще? Всё, берём себя в руки. И…набираем длинноволосому чудику. Если, через три гудка не возьмёт, то не судьба. Интересно, он на незнакомые номера вообще отвечает? Мало ли какие психи могут звонить. — Да? — он поднимает трубку аж после первого гудка. Вот что значит телефон всегда в руках. — Джей? — голос звучит слишком жалобно. — Нет, это Папа Римский. Не узнали что ли? — Дурак… — Девушка, вы что, обозвали Папу Римского дураком? — Вам показалось. Ладно, а если без шуток, ты очень занят? — Ну-у, вообще-то… — Прости, — сразу же вставила я, извиняясь, что прервала его от важного дела. Хотя толком не знала, чем он вообще занимается. — Всё нормально. У меня сейчас ещё одна встреча, а потом я освобожусь. А что? — Да так…Если будет время, заберёшь меня? — Откуда? — Я там же, где ты меня оставил. Мне что-то не очень хорошо, — грустно проговорила я, теребя простынь. — Почему? — Ну, кроме того, что я грохнулась в обморок, настроение убежало от меня. — Тебе, кажется, совсем нельзя оставаться одной, — сделал вывод он. — Нельзя. Поэтому прошу приехать. — Хм-м, а что мне за это будет? — ехидничает Джаред. — Ничего, так как я не в силах воплощать в жизнь ваши сексуальные фантазии. — Я даже не думал об этом, — оправдывается. — Ага. Ну так что? — Если у меня ничего не наметится, то обязательно. — Спасибо и на этом, — я закатила глаза. Спустя два с лишним часа, мой принц на белом коне всё-таки появился на горизонте. Правда, он совсем не принц, а конь и вовсе мой, так что, сказка не клеится. Быстро ретировавшись, радуясь, что Кимми недавно заснула, я подбежала к машине, открывая дверь, чтобы усесться на сидение. — Приветик, — я попыталась добавить немного радости в голос. Интересно, вышло? — Что с рукой? — бесцеремонно спросил рокер. — Доказательство, что из меня никудышный повар, — соврала я, стараясь не вспоминать события сегодняшнего дня, что было довольно трудно. Всё же, в мыслях что-то проскользнуло и я поёжилась, — Мы поедем или нет? — Чего ты такая нервная? — он странно покосился на меня. — Я не нервная. Сказала же: настроения нет. — А что случилось с твоим настроением? — спросил Лето, смотря на дорогу. — Опять же, чем ты слушал? Оно убежало. — Как так? — усмехнулся. — Не знаю, наверное, подумало, что я лучше подружусь с тоской и депрессией, — я пожала плечами, рассматривая вид из окна. Пасмурно как-то. — Понятно всё с тобой. — ненавижу эту фразу. — Что именно тебе понятно? — Ты опять в каких-то страданиях и если я начну что-то спрашивать, то буду послан куда подальше. Так что, давай лучше помолчим. — Ладно, — проговорила я, чувствуя грусть от его слов. Мне очень не хотелось и с ним ссориться. — Ой, вот только не надо разговаривать с таким тоном. — Каким тоном я разговариваю? — Ты обиделась. — Ничего я не обижалась, — фыркаю я, скрещивая руки на груди, — Давай мы прекратим цапаться, как будто уже двадцать лет женаты. Он протяжно вздохнул, проводя рукой по лицу, останавливаясь на бороде и немного почёсывая её. — Сам говорил, что хочешь продолжить «общение», так что терпи. Ничего больше предложить не могу. — Причём тут это? Единственное, что меня раздражает — это недосказанность между нами. — Я её не чувствую, — невозмутимо говорю я. — Врушка какая, — качает головой, поворачивая руль налево. Я удобнее устраиваюсь в кресле, рассматривая Джареда, пытаясь решить: стоит ли что-нибудь рассказать? Испорчу ли я эту «идиллию»? Или же, всё станет намного лучше? Ответ прост — я не знаю. — Только не засыпай, — мягко просит он, видя мою усталость. Киваю, пытаясь согреть себя руками. Не смотря на то, что на улице совсем не осенняя погода, да и на мне лёгкая ветровка, в которой я обычно не мёрзну, всё равно холодно. Поднимаясь в лофт, смотрю под ноги, опустив голову, всё ещё обнимая себя, и чувствую, что мне совсем не хорошо. Ладно, выпьем чаю и всё наладится. Еле отворяю дверь, так как руки меня не слушаются. Прохожу внутрь, облегчённо вздыхая. Кости ломит, сейчас бы ванну принять… Сразу иду на кухню, заварить себе успокаивающий чай с лавандой. Замечаю, что Джареда нигде нет. Нажимаю на кнопочку чайника и возвращаюсь обратно, откуда пришла. Он стоит в дверях, пишет что-то в телефоне. — Ты чего? — спрашиваю, подходя ближе. — Мне надо идти, — говорит Лето. — Опять? — мой голос не удивлённый, а приникший. Почему ему надо уходить именно сейчас? — Да, там…Надо с подругой встретиться, — не поднимает взгляда с телефона. — С «подругой»? — усмехаюсь я, — Ну, удачи. Презервативы не забудь. — Ревнуешь? — наконец-то убирает мобильник. — Ага, делать мне больше нечего, — закатываю глаза, — Вали уже. — А попрощаться? — нахально улыбается, притягивая меня к себе за талию. — Не хочу, — пытаюсь отпихнуть его. — Чего так? — всё-таки умудряется поцеловать в шею. — Я ужасно вредная, не помнишь? — Как такое забыть, — пауза, — Не злись. Если не хочешь, чтобы я уходил, то так и скажи. — Зачем? — убираю его руки от себя. — Тебе же плохо. Я думал, ты не хочешь оставаться одна. — Правильно думал. Но твоё пребывание ничего не изменит. — Да? Ну, раз ты так в этом уверена… — пожимает плечами, потом подходит ближе и целует в лоб. Я морщусь, он отстраняется и как-то взволнованно смотрит на меня. — Что? — раздражённо. — Ты горишь, ты вообще в курсе? — прикладывает ладонь ко лбу, трогает моё лицо в разных местах. — Мне не по себе, но, я не заболела, это точно. — А чего тогда температура поднялась? — От эмоционального перенапряжения, скорее всего, — усмехнулась я; вздохнула и устало произнесла: — Забей. Иди развлекайся. Я в порядке, правда. Он помолчал, потом покачал головой и зашёл внутрь, закрывая за собой дверь на замок. — Ну уж нет, теперь я не оставлю тебя одну, такую больную, — разворачивает меня и толкает на кухню. — Ох, какая честь!…А как же ваша важная встреча? — язвлю я. — Я её отменил пять минут назад. — В смысле? — В прямом. Хотел узнать попросишь ли остаться, когда ты в таком состоянии. — Я не имею на это право, — мой голос звучал слишком устало. — Имеешь. Пей свой чай, — он кивает на чашку с травой внутри, — А я пока зайду в ванную. Лето уходит. Я заливаю воду, оставляю настояться на пару минут. Массирую виски, чтобы головная боль ушла, но не помогает. Слышу противный звук: звонит домашний телефон. Нахожу его под подушками на диване гостиной, зачем-то нажимаю на зелёную кнопку. — Алло? — Только не вешай трубку, — просит мужчина на другом конце. — С чего бы это? — Потому что я имею право извиниться. — Извинишься потом, сейчас я не хочу разговаривать. — Ладно…А ты как вообще? — Как ты думаешь, Люк? — снова злюсь я, — Оставь меня в покое. Предварительно выключив телефон, я бросила его обратно на диван. Голова заболела ещё больше, спать не хотелось, потому что мучили мысли. Плюс ко всему этому я чувствовала себя довольно подавленной и…незащищённой? Сидеть и анализировать себя не хотелось, так же мне не хотелось заниматься самобичеванием, так что, я попыталась взять себя в руки. Выпив чай, я не удержалась и пошла к рокеру, так как услышала звук воды. — А я думала, ты снова в душе будешь, — тихо говорю я, прислоняясь к косяку двери. Джаред, уже раздетый, сидит в ванне, помешивая рукой воду с пеной, пока она наливается. Волосы завязаны в низкий пучок. — Мне показалось, что ты захочешь искупаться с блёстками и пузырьками, — усмехнулся он, намекая на мои вчерашние выходки, про которые я уже вспомнила. — О, значит, это и для меня? — Да, залезай. — Окей, — говорю я, завязывая волосы, чтобы не намокли. Запах в ванной просто умопомрачительный, мне хочется побыстрее окунуться. Расстёгиваю джинсы, скидываю кроссовки, чтобы стянуть их. Снимаю и верх, оставаясь в нижнем белье. — И чего ты остановилась? — улыбка на губах. Через пару секунд две ненужные вещи падают на пол, а я, не без помощи Джареда, захожу в тёплую ванну. — Ммм… — мычу я, устраиваясь поудобнее на нём, — Это прекрасно. Спасибо. Мужчина молчит; кладёт руки на мои плечи, приятно массируя. — Почему ты упала в обморок? — через пару минут раздается его вопрос. Я раздумываю над тем, стоит ли отвечать. Ведь, за одним вопросом всегда следует второй. — С утра ничего нормального не ела, потратила всю энергию на ор с друзьями, увидела человека, которого совершенно не хотелось видеть. Стало плохо — вот и результат. — И теперь у тебя жар. Надо бы померить температуру, когда выйдешь. Ты что-то совсем не следишь за собой. — Мне уже давно плевать, — признаюсь я, закрывая кран ногой. — Почему? — На всё есть свои причины, — пожимаю плечами, откидывая голову назад, на его грудь. Он перекладывает руки на мои бедра, поглаживая под водой. — А с рукой что случилось? Правда порезалась, когда готовила? — Нет, — раз уж мы говорим на чистоту, — Разбила стакан. — Ты сегодня видела Троя? Про которого ты отказываешься рассказывать? — осторожно и тихо спрашивает Джаред. — Какой ты догадливый. — Он твой бывший? — продолжает рокер. — Да, — стискиваю кулаки, ощущая неприятное жжение. Джей замечает это и скрещивает мои руки на моей же груди, обнимая, чтобы я расслабилась. — И что за история с ним? Он разбил тебе сердце, что-то в этом роде? — Разбил, — отвечаю я, думая совсем не о сердце. Разбил челюсть, рёбра, руки, ноги, хорошо до позвоночника не дошёл. — Поэтому ты не двигаешься дальше? Не можешь отпустить? — спрашивает он, а у меня создаётся впечатление, что он говорит это самому себе. — Его давно отпустила, саму ситуацию нет. — Почему? — Это довольно трудно. — Он тебе изменил что ли? — Если бы, — усмехаюсь я. — А сколько времени прошло после всего этого? — Это не важно. Это не значит, что я не могу построить какие-либо отношения. Я могу, просто не хочу. Не вижу в этом смысла. — Понимаю. Нет, правда. Но ты что-то не договариваешь. Закрываешься слишком быстро, избегаешь ласк, иногда мне кажется, что боишься моих прикосновений. Ходишь целый день радостная, а потом впадаешь депрессию, создаётся ощущение, что у тебя биполярное расстройство, честное слово. Притворяешься, что всё хорошо, врёшь чаще обычного, по ночам плохо спишь, засыпаешь только когда обнимаю. И думаешь, что я не замечаю. Я, конечно, старый, но не слепой. — Джей… — из-за его слов у меня защемило сердце. Он слишком хорош. — Что? — Хватит на сегодня откровений. Давай просто полежим. Я целую его в плечо, закрывая глаза. Слёзы всё же катятся по лицу.

***

Выйдя из ванной, я замечаю, что Джаред стоит у шкафа с книгами, уже переодетый в тёмные хлопковые пижамные штаны. А я решила сегодня спать в халате. Подхожу, прислоняю лоб к его оголенной спине. — Почитаешь мне что-нибудь? Он не отвечает, рассматривает полки, думая, что выбрать. Продолжаю путь к кровати, но вспоминаю, что не помешало бы померить температуру. В комнате горит только одна лампа, а в самом лофте полная тишина; правда, если очень постараться, то можно услышать как лопают пузырьки. Придётся завтра отмывать золотые блёстки. Тело больше не ломит так сильно, вода и вправду помогла, но голова всё ещё болит и мне переодически становится то холодно, то жарко. Лето зашёл с книжкой в руках, когда я вынула градусник. — Сколько? — поинтересовался он, плюхаясь рядом. — Тридцать восемь и девять, — поджимаю губы я, словно провинилась, откладывая вещь обратно на своё место. Он качает головой, разочарованно вздыхая. Обычно я так делаю, когда мои пациенты меня не слушаются. Залезаю под одеяло, устраиваюсь на плече мужчины, когда он тоже принимает удобное для себя положение. Начинает читать: «Предисловие. Художник — тот, кто создает прекрасное. Раскрыть людям себя и скрыть художника — вот к чему стремится искусство. Критик — это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать свое впечатление от прекрасного. Высшая, как и низшая, форма критики — один из видов автобиографии. Те, кто в прекрасном находят дурное, — люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными. Это большой грех. Те, кто способны узреть в прекрасном его высокий смысл, — люди культурные. Они не безнадежны. Но избранник — тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Красоту. Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и все. Ненависть девятнадцатого века к Реализму — это ярость Калибана, увидевшего себя в зеркале. Ненависть девятнадцатого века к Романтизму — это ярость Калибана, не находящего в зеркале своего отражения. Для художника нравственная жизнь человека — лишь одна из тем его творчества. Этика же искусства в совершенном применении несовершенных средств. Художник не стремится что-то доказывать. Доказать можно даже неоспоримые истины. Художник не моралист. Подобная склонность художника рождает непростительную манерность стиля. Не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать все. Мысль и Слово для художника — средства Искусства. Порок и Добродетель — материал для его творчества. Если говорить о форме, — прообразом всех искусств является искусство музыканта. Если говорить о чувстве — искусство актера. Во всяком искусстве есть то, что лежит на поверхности, и символ. Кто пытается проникнуть глубже поверхности, тот идет на риск. И кто раскрывает символ, идет на риск. В сущности, Искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь. Если произведение искусства вызывает споры — значит, в нем есть нечто новое, сложное и значительное. Пусть критики расходятся во мнениях — художник остается верен себе. Можно простить человеку, который делает нечто полезное, если только он этим не восторгается. Тому же, кто создает бесполезное, единственным оправданием служит лишь страстная любовь к своему творению. Всякое искусство совершенно бесполезно. Оскар Уайльд.» Я не сразу вспоминаю что это за книжка, так как наполовину нахожусь во сне. Голос Джареда успокаивает и убаюкивает, мне не хочется с ним расставаться. Пусть он просто будет рядом. «Ты крупно влипла, детка», — говорит мне мозг и я с ним совершенно согласна.