Новое о старом

      Прошло не одно десятилетие с тех пор, как радость и спокойствие вернулись в сердца Элрохира и Аэлин. Оба, счастливые и любимые, они не замечали течения времени. Элронд принял Аэлин в Имладрисе как родную дочь. Всё, что могло приносить жизнерадостность сыну, угождало и ему. И к тому же Аэлин была чудной эльфийкой. Она была умна, женственна, легка в общении, весела, обладала той незаметной для чужих глаз особенностью, что благотворно влияла на вспыльчивый характер Элрохира. Все жители долины были одинаково хорошо расположены к жене принца; все они были несомненно убеждены в её высоких достоинствах.       Тяжесть общения с Аэлин, которая поначалу беспокоила Йавенни, по истечении некоторого времени стала проходить. Дружественное поведение супруги Элрохира полностью расположило к ней Йавенни. В ней она больше не видела похитительницу сердца Элрохира. Это открытие эльфийка сделала, когда однажды, проснувшись утром поздней осени, выглянула в окно и обнаружила Элрохира и Аэлин мирно бредущими под руку по запорошенным ранним снегом дорожкам сада. Иногда останавливаясь, эльда с широкой счастливой улыбкой поглаживал ставший заметным живот Аэлин. Что-то приговаривая, он тыльной стороной ладони ласкал разрумянившиеся щёки любимой. И впервые за много лет Йавенни с лёгкостью на душе и доброй улыбкой радости за счастье друга закрыла занавеску и отвернулась, чтобы никогда уже не ощутить бремя ревности и тоски от несбывшихся чаяний.       Йавенни три дня назад получила письмо от Гиллаха. Эльда обещал прибыть гонцом в Имладрис к началу Гиритрона. Этот могучий темноволосый эльф был беззаветно и страстно в неё влюблён. Он держал данное давним летним вечером слово ― он ничего не требовал и не тяготил своей настойчивостью. Он был рядом и ждал. Терпеливо ждал, когда откликнется её сердце. Гиллах и Йавенни гуляли по садам долины, выбирались за пределы Имладриса, вели неспешные беседы. И всегда, прощаясь, эльда со сдерживаемым жаром пылающей любви целовал маленькую ладошку Йванни, чтобы снова вернуться.       В то далёкое светлое утро, когда Йавенни пришла проводить Гиллаха в Лихолесье, она тем самым дала ему ответ. Не единожды девушка задавалась вопросом о правильности своего поступка. Кому как не ей знать, что такое ждать взаимности? При каждой их встрече в тёмно-зелёных глазах Гиллаха зажигался огонь, а на лице сияла счастливая улыбка. Каждая новая поездка в Имладрис была для него невыразимой радостью. Эльда лично просил короля Трандуила назначить гонцом в долину только его. Разузнав истинную причину столь удивительного рвения, правитель Лихолесья одобрил назначение.       Со дня на день посланник Лихолесья должен был прибыть в долину. Снежинки, которые два дня назад лениво срывались с низкого серого неба, превратились в большие белые хлопья и повалили гуще. Ветер подхватывал и носил их из стороны в сторону, крутил вихрем. Йавенни с тревогой смотрела в окно, метель заметала дома и дорожки. Девушка пыталась всмотреться в вершины Хитаэглир, взглянуть на перевал Форн-эн-Андрат, понять безопасно ли там путникам, нет ли несчастия на склонах этих гор. Йавенни беспокойно теребила маленький аметистовый кулончик, подаренный Гиллахом в последнюю встречу.       ― Милая, что ты так изводишься? ― леди Ильдариэль подошла к дочери и обняла за плечи.       ― Мама, Гиллах со дня на день должен прибыть в долину, ― прикусив губу, эльфийка снова обеспокоенно взглянула в окно. ― Я… я волнуюсь, метель может застать его в горах…       ― Всё будет хорошо, доченька.       Леди Ильдариэль, поцеловав Йавенни в лоб, вышла из комнаты. День приблизился к закату, наступила уже и ночь, а снег всё не прекращался. И лишь на утро следующего дня небо просветлело и снегопад прекратился.       Снег покрыл землю белым, толстым и искрящимся ковром, под которым угадывались смутные очертания кустов, лестниц, дорожек сада. И среди этой серебристой и хрустальной тишины раздались тревожащие звуки рогов Имладриса. На широкой, ещё не до конца очищенной от снега площадке суетливо передвигались эльфы. Одни вскакивали на коней и устремлялись из долины, другие же собирали поклажу, паковали вещи. Утром печальное известие пришло в долину ― в горах сошла лавина, зацепив перевал Форн-эн-Андрат. Судьба приграничных стражников и гонцов из Лихолесья, что там находились, неизвестна.       Узнав эту печальную новость, Йавенни не находила себе места. Ждать было невыносимо. В голове крутились тяжкие мысли, воображение рисовало самый худший исход событий.       Не в силах больше терпеть, Йавенни, накинув подбитый лисой тёплый плащ, направилась к широкой площадке на въезде в долину ― тут она могла сразу узнавать любые новости, что будут приходить с перевала.       Прошло немало времени с тех пор, как эльфы Имладриса отправились в горы, но до сих пор не было никаких известий. Отчаяние и холод сковали тело Йавенни, она не могла шевельнуться ― то ли от холода, то ли от отчаяния. Неизвестность в тот момент казалась ей худшей из пыток. Солнце село, жители зажгли свечи в домах, а стражники масло в больших чашах.       Йавенни потеряла всякую надежду узнать в тот день хоть какую-нибудь весточку о судьбе эльдар в горах. Смирившись с неведением, девушка медленно повернулась и хотела направиться домой, как вдруг раздался топот копыт. Воины возвращались, но их было так мало. На двух лошадях лежали два тела, завёрнутые в тёмно-коричневые дорожные плащи. Такие плащи носили посланники Лихолесья.       Увидев гонцов, Йавенни отвернулась и, закрыв ладонями лицо, заплакала. Она не могла подойти, не могла поднять край плаща и посмотреть на его бледное и холодное лицо. Она не могла поверить, не могла принять того, что Гиллаха нет. Его глаза больше не заблестят изумрудными искрами, не раздастся больше его звонкий смех. Она больше не почувствует его тёплые ладони и полный любви взгляд.       От осознания этих лишений Йавенни стало так горько и печально, что в одну минуту мир потерял краски, и горячие слёзы потекли ещё пуще из глаз. И лишь сейчас, потеряв его, Йавенни поняла, что любила. Любила давно и нежно.       Неожиданно чьи-то тёплые руки легли на её плечи и мягко развернули. Убрав ладони от лица, девушка полными слёз глазами взглянула на стоящего за спиной и едва не лишилась сознания. Перед ней стоял Он! В одном шерстяном дорожном костюме, живой и невредимый, лишь пара царапин на щеке.       ― Гиллах! Гиллах! Я видела плащи… я думала ты погиб, ― сквозь слёзы сбивчиво и неразборчиво, уткнувшись в грудь эльда, лепетала девушка.       Но ему и не нужно было слышать каждое слово, чтобы понять одно ― сердце Йавенни ответило. Она его полюбила.       Два сердца бились как одно, дыхания сплелись воедино. Нежно касаясь губ друг друга, крепко обнявшись, они мечтали лишь об одном ― никогда не расставаться.