Новое о старом

      Прохладно. Небо затянуто сине-серыми тучами, низкими и сплошными. Холодный ветер будто бы уже несёт в себе лёгкий отголосок зимы. Но воздух свежий и чистый, мир покрыт сумерками, и так и хочется дышать полной грудью, улыбаясь затянутым тучами небесам.       Златовласая красавица осень в небесных чертогах всё ещё пирует с юной девой лета, никак не желающей уступать место своей преемнице. Но мало-помалу новая хозяйка берёт своё. Широколистные клёны, узорчатые буки, строптивые платаны нежно тронула дымка расплавленного красного золота. Первый лист этой памятной осени, плавно кружась на ветру, упал на холодную и влажную плиту моста. Словно повинуясь негласному зову, после лёгкого дуновения ветра к нему полетели его ярко-жёлтые собратья, в мгновенье окутав холодный камень мягким шуршащим ковром. Шумный водопад изливал свои беспокойные, кристально чистые, но уже по-осеннему холодные воды куда-то вниз, где у подножия они превращались в гладкую и спокойную серебристую ленту, бесшумно и безмятежно несущую животворящую влагу дальше. Искристая пыль, пробираясь сквозь ажурные перила мостика, собиралась и находила покой на крохотных опавших листках деревца таурлаэ, прораставшего издревле в этих землях.       Внимательные, строгие, серьёзные и в то же время добрые серые глаза не без нежности и любви наблюдали за переменами и течением времени в эльфийских владениях. Кружевной жёлто-красный лист бесшумно опустился на широкую мужскую ладонь, вороша в памяти сладостные воспоминания былых дней. Тогда, как и сейчас, стояла сладостная осень и пряный ветер обдувал красивое лицо любимой Келебриан. Голубые, как само небо, глаза искрились радостью и силой жизни, с любовью смотрели на мужа, который с нежностью вплетал в густые золотые волосы супруги багрово-красный подарок осени. Как давно это было? Он мог ответить и сейчас, несмотря даже на то, что это счастливое воспоминание оставляло в нём горечь потери. Она уплыла за море. Покинула его. Но не одного. Сильные, статные сыновья, превратившиеся из мальчишек-сорванцов в мужественных, стойких и смелых воинов, не единожды становились ему опорой и надеждой в трудные минуты. Дочь, любимая и ненаглядная Ундомиэль. Путеводная звёздочка на небе его долгой жизни.       ― Отец, посланник Лихолесья прибыл, ― раздался звонкий голос Элладана.       Владыка Элронд знал, что сын стоит за спиной ещё до того, как тот заговорил. Родную душу, частичку собственной и той, что увезла его сердце навечно в бессмертные земли, он мог бы почувствовать, даже находясь в пламенных чертогах Ородруина. Повернув голову, владыка Элронд встретил два огонька серых глаз, которые с тревогой смотрели на него.       ― Что тебя опечалило, отец? Что-то случилось, но ты не желаешь поделиться со мной и Элрохиром?       ― Всё хорошо, Элладан. Пойдём в залу Совещаний, ― улыбнувшись, мягко ответил владыка, поглаживая сына по спине и уводя вперёд по гладкому мосту, по пути незаметно отпуская золотистого виновника воспоминаний обратно в шумные воды, которые поглотили его и унесли дальше так же быстро, как и река памяти.       Отворились двери, и Элронд остановился на пороге. В широком кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками сидел статный, высокий, широкоплечий эльф, который при появлении владыки поспешил встать и поприветствовать хозяина гостеприимного Имладриса. Элладан и Элрохир наблюдали за гостем и отцом с возрастающим интересом ― на памяти братьев этот воин ещё ни разу не посещал их долину. Они не знали, что эта дружба тянется через эпохи, прожитые их отцом.       ― Heltinel, meldir!       Двое мужчин, крепко обнявшись, стояли посреди комнаты и искренне радовались долгожданной встрече. В последний раз вот так, сжимая рукой плечо друг друга, они стояли после тяжёлой битвы на Ратном поле более эпохи назад, когда общий враг был сражён силами Последнего Союза. Среди серого пепла, под свинцовыми тучами непроглядного неба и серными облаками Роковой Горы друзья прощались, чтобы расстаться, пройти множество дорог, найти и потерять родных, любимых, столкнуться с огнём и пеплом и вот, снова встретиться здесь.       Хэлтинель. Искра льда. Это имя полностью его характеризовало ― светлые, нежные, как шёлк, волосы, переливчатым водопадом спадали на спину, обрамляли идеально красивое лицо, где точно две льдинки блестели бледно-голубые глаза. Но в них неустанно горели искры огня его пламенного духа. Несгибаемый, стойкий, крепкий и мудрый эльда стал верным другом и соратником при дворе Верховного Короля Гил-Галада. Он был одним из военачальников короля и вместе с Элрондом проживал в Линдоне, землях к западу от Синих гор. И когда около 1200 года Второй эпохи Гортхаур, скрываясь под личиной доброты, с дурными помыслами искал дружбы и поддержки благородных эльдар, Хэлтинель и Элронд вместе с Верховным Королём разом изобличили его истинные желания и запретили отныне появляться на пороге их светлого дома. Но не все были так же мудры и дальновидны. Тьма окутала Средиземье. Зло, как липкий туман, пробиралось всё дальше на восток, всё чудесное, прекрасное и светлое этого мира чувствовало, что приближается нечто страшное и оно погубит всех, если не дать достойный ответ. Им стал Последний Союз людей и эльфов, где на покрытых золой и серым едким пеплом склонах Ородруина сражались за будущее Средиземья.       Это было будто вчера. Элронд, всматриваясь в лицо дорогого сердцу друга, отметил, что внешне он совершенно не изменился с момента их последней встречи ― только в глубинах его светлых глаз таились мудрость и тяжести прожитой жизни.       ― Что тебя привело, мой дорогой друг, в Имладрис? ― жестом приглашая гостя сесть и всё так же искренне радуясь встрече, спросил владыка Последнего Приюта. ― Имею надежды, король Трандуил шлёт хорошие вести?       ― Элронд, отчасти я тут по зову своего сердца. От глаз короля Трандуила не могли ускользнуть терзания моей души, когда я получил эти известия, ― немного погрустнев, на выдохе ответил Хэлтинель и протянул своему другу туго стянутый свиток, скреплённый зелёным воском, запечатлевшим на себе печать дома Трандуила.       Элронд жестом остановил порыв друга и, дотронувшись до его ладони, мягко сказал:       ― Поведай мне всё сам, Хэлтинель.       Эльф, прикрыв глаза, коротко кивнул и начал свой рассказ. Даже от притихших Элладана и Элрохира, которые всё это время слушали разговор отца и Хэлтинеля, не ускользнул тот факт, что слова гостю даются тяжело.       ― Все дело в Линдоне, Элронд. Давние ошибки, мелдир… Плохие вести нам донесли с тех земель. Многочисленные отряды орков были замечены в холмах Эвендима и в устьях реки Малый Лун. Наши разведывательные отряды вместе с дунэдайн преследовали отряды орков, направляющиеся в те земли из Хитаэглир и Эттенмурс. Снова серый дым вьётся над вершинами Гундабада; гоблины, словно подчиняясь единому зову, собираются в крепких каменных чертогах и ждут своего часа…       Эльф запнулся и, некоторое время помолчав, будто собираясь с мыслями, продолжил:       ― Сторожевой форт наших сородичей недалеко от Митлонда был разбит. Уцелела лишь горстка, они твердят о неком звере, которого не берёт ни одно оружие. Он неуязвим. Отряды орков, используя его как щит, нападают на мирные поселения наших сородичей и людей, которые доселе не сталкивались со злом. Шёпот об этом безымянном чудище достиг Форлонда. Владыки Келеборн и Галадриэль, как и король Трандуил, обеспокоены этими событиями. Мирный народ залива Лун и Линдона нуждается в нашей поддержке и защите. Мудрые советники владык предложили решение, суть которого заключается в формировании отряда, что отправится в западные земли. Король Трандуил, как и владыки Лотлориена, знает, Элронд, что для нас значит Линдон, потому послал меня к тебе. Отряд из шести добровольцев должен прибыть в Имладрис вскорости, в лучшем случае ― через месяц. Если будет на то твоя воля, к ним могут присоединиться и твои воины.       Плохие новости омрачили радость встречи и посеяли в сердце Элронда тревогу и предчувствие скорых бед. Северная часть Хитаэглира и Эттенмурс всегда волновали его ― в них таилась скрытая, невидимая угроза, но он беспечно не придавал ей значения. Она была как боевая рана: саднит, мучает, но жить с ней можно. Подобные решения не пристало принимать так необдуманно.       ― Отец, ― раздался голос Элрохира, в котором чувствовались нетерпение и тревога. ― Каково твоё решение?       Элронд только сейчас заметил, что пауза слишком затянулась. Мысли унесли его далеко за пределы роскошных чертогов в пышные леса Форлиндона, которые в былые времена буйно произрастали вокруг Синих гор и служили домом не только светлым эльдар, но и слугам тьмы. Старые ошибки…       ― Да, Элрохир. Имладрис не останется в стороне.       ― Отец, ― заторопился Элрохир, ― если позволишь…       ― Потом, мой мальчик, ― Элронд жестом остановил дальнейшую речь своего сына, обратился к Хэлтинелю: ― Пойдём, меллон, я угощу тебя бокалом отличного вина, и мы с тобой потолкуем.       Дверь в библиотеку и кабинет отца была открыта всегда, кого бы владыка ни принимал у себя, но неожиданно для Элладана и Элрохира её закрыли. Переглянувшись, братья пожали плечами.       ― Элрохир, что ты делаешь? ― возмущенно устремившись к брату, пошептал Элладан, когда Элрохир, несмотря на негласный запрет отца, кинулся к резным дверям его кабинета. ― Отец нам не позволил вмешиваться. Пойдём, выйдем из этой душной залы на свежий воздух. Сейчас никому не помешает развеять хмурые мысли.       Элрохир подчинился, но никак не мог отделаться от мысли, что отец явно что-то скрывает от них. Тайны никогда не были преградой между ними. Но именно сегодня он явно почувствовал этот невидимый барьер, который отдалил его от отца. Элрохир чувствовал себя обманутым. А когда он задал этот вопрос брату, то Элладан лишь усмехнулся.       ― Ты как ребёнок, Элрохир. Выброси эти мрачные мысли из головы, отец никогда от нас не скрывал то, что нам необходимо знать. А то, что нам неведомо, должно остаться там же, ― Элладан немного сжал плечо брата и заглянул ему в глаза. ― Мне будет приятно, если прислушаешься к моим словам.       Элрохир кивнул, но всё ещё не мог успокоиться. Разные мысли настойчиво кружились в голове и не давали выполнить обещание, данное брату.       ― Прогуляйся по саду. Нынче великолепная ночь , ― словно отвечая на мысли Элрохира, предложил Элладан. После чего, улыбнувшись, похлопал его по спине и оставил одного.       Элрохир был наделен восторженной душой, такой же как и у всех его сородичей, поэтов-мечтателей, и он на время позабыл обо всем, впечатлённый величавой красотой тихой и светлой ночи.       В саду, залитом сиянием плода Тельпериона, деревья отбрасывали на дорожку тонкие узорчатые тени своих ветвей, ещё объятых листвой; огромный куст жимолости был почти гол, мелкие листки широким кругом, будто воротником, обрамляли его основание. Выйдя за мостик, Элрохир остановился и окинул взглядом всю долину, озарённую ласковым мягким светом, тонувшую в серебряной мгле безмятежной ночи.       Вдалеке вдоль берега речки тянулось море трав. Лёгкая дымка, пронизанная лучами луны, словно серебристый белый пар клубилась над водой и окутывала все излучины русла воздушной пеленой из прозрачных хлопьев.       Слова отца и Хэлтинеля всё ещё звучали в голове. Сегодня даже красота родного дома не могла принести покой. Скорее бы настал завтрашний день...