Melancholy requiem

Сейчас. 4 ноября, 05:58 утра. Убежище «Тауэр», штат Джорджия.

Тихий, приглушенный шорох, послышавшийся этажом ниже, разбудил Дэрила Диксона. Он схватился за заточку прежде, чем успел открыть глаза, и выставил руку перед собой, будучи готовым в любой момент принять оборону. Он всегда с легкостью переходил от сна к бодровстванию, что не раз помогало ему сохранить собственную жизнь, и, что немало важно, это помогало оберегать и Бет тоже. По крайней мере, так было раньше. Просторная комната окутана в бархатный полумрак. Дэрил видел, как белеют простыни на пустой, застеленной кровати и заметил время, высвеченное на циферблате электронных часов: без двух минут шесть. Осознание того, где он находится, посетило его не сразу. На несколько секунд он замер, вслушиваясь в темноту, пока не понял, что те, кто издают этот шорох, не представляют для него угрозы. Это просто люди бродят по дому, как ни странно, - живые. Он был в полной безопасности, и это состояние казалось ему необычным. Тауэр, город с населением в сорок две тысячи выживших, не был тем местом, где стоило беспокоиться за собственную жизнь. Местные власти уверяли, что здесь абсолютно безопасно. «Это надежное убежище для Вас и ваших близких. Вам не следует больше жить в страхе», - так было написано на огромном плакате, висевшем на рекламном щите. Дэрил помнил, как чертыхнулся, впервые прочитав это. Он тогда скитался с Бет Грин. С тех пор, как он отделился от группы Рика, у него больше не было другой компании. «Очередная замануха для дураков», - сказал он тогда. Он больше не верил тому, что обычно писали об убежищах. Про эти места всегда говорили, будто они неприступны, но каждый раз, когда Диксон оказывался там, он видел перед собой лишь смерть и руины. «А может это наш единственный шанс?» - возразила ему Бет. Ее лицо просияло, когда она ощутила надежду на то, что еще не все потеряно, а Дэрил тогда подумал, что ни за что не допустит того, чтобы она оказалась в месте хоть отдаленно напоминающее Вудбери. И вот теперь он здесь. Разве не иронично? Технически Тауэр не был полноценным городом, хоть и назывался таковым. Четыре квартала Санди-Спрингс, включающие здания двух больниц, лабораторного центра и ратуши, были ограждены трехметровой каменной стеной и представляли собой несокрушимое убежище – самое безопасное место на данный момент. Здесь круглосуточно работали аптеки, продовольственные магазины и даже несколько увеселительных заведений; по субботам открывался кинотеатр, где показывали старье из девяностых, поскольку пленки с другими фильмами бесследно пропали, а по воскресеньям проводились проповеди в церквях. Люди, все как один ударились в веру, и в конце недели с восьми до одиннадцати утра город словно вымирал. Все хотели попасть в церковь, а Дэрил запирался на чердаке, который арендовал, пил в одиночестве и обзывал всех выживших кучкой жалких лицемеров. Попав в Тауэр, ему пришлось сделать для себя несколько открытий: первое, оно же самое приятное, - в этом городе можно было приобрести все, если у тебя имелись деньги, и второе, казавшееся верхом идиотизма, - полный запрет на оружие среди гражданских. Конечно, многие были рады добровольно разоружить себя и своих близких, но остальные, у которых еще сохранились мозги, поднатаскались так, что научились делать гранаты из консервных банок, щебня и гвоздей, и одна мысль о том, что им будет нечем себя защитить, делала их уязвимыми. Дэрил решил вопрос с оружием посредством первого, выкупив свой арбалет у охраны. В какой-то степени ему повезло, что большую часть своей жизни он прожил в бедности и поэтому имел непреодолимую тягу к деньгам даже тогда, когда в этом не было никакого смысла. Диксон помнил, как Бет смеялась над ним, если видела, что он обчищает очередной кассовый аппарат или взламывает металлический сейф. Она винила его в том, что он слишком жадный и говорила, что теперь деньги не имеют никакого значения. И что теперь? Он пришел в Тауэр, и в рюкзаке за его спиной была приятная тяжесть весом в тридцать пять тысяч долларов. Диксон отдал Бет половину суммы, но и оставшихся семнадцати с половиной тысяч хватило на то, чтобы арендовать чердак, который хоть и протекал, и обдувался всеми ветрами, считался привилегированным жильем, поскольку он жил в нем отдельно от остальных. В городе было мало жилых домов - мест на всех не хватало, поэтому большинству приходилось тесниться в одной комнате по пять-шесть человек, но эти придурки были счастливы и этому. Дэрил спрятал заточку, протер глаза и с горечью подумал о том, что перебрал прошлым вечером и отключился прямо на полу, не сумев дойти до кровати. Эта мысль не вызвала в нем ровным счетом ничего. Он скривился, почувствовав ноющую боль в висках. Должно быть, мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, и все опять встало на свои места. Иначе, почему он вновь страдает от похмелья? Поднявшись на ноги, он понял, что его все еще слегка шатает. Чувство отвращения к самому себе посетило его не более чем на мгновенье, но Диксон приказал себе не концентрироваться на этом. Он подошел к окну, открыл ставни и высунул голову на улицу. Морозное ноябрьское утро встретило его густыми сумерками, напоминая, что наступление холодов уже не за горами. Его предупредили о том, что в Тауэре есть своя система отопления, и даже самая суровая зима не принесет его жителям значительных неудобств, но Дэрилу было тяжело в это поверить. Он смотрел в окно, пытаясь разглядеть Бет среди немногочисленных уличных прохожих. Бессмысленно. Было еще слишком рано и она, наверное, еще даже не проснулась. Да и вообще, с чего бы ей стоило ошиваться под его окном? Бет отказалась жить вместе с ним. Она навестила его всего два раза с тех пор, как они прошли карантин и обосновались в Тауэре. Дэрил не винил ее в этом. Она отыскала свою сестру и Гленна и поселилась с ними в комнатах бывшего мотеля, расположенного в двух кварталах от улицы, где был его дом. Бет Грин – молодая девушка, настоящая счастливица, получившая шанс на новую жизнь, а он – темное пятно в ее биографии, одним своим видом напоминающий о пережитом когда-то страхе. Все очень просто. Если шанс и был, то он благополучно упустил его еще в самом начале. Диксон закрыл окно, по привычке задернул шторы и попытался понять: каково это, прожить остаток своих дней в абсолютной безопасности?

***

Тогда. 10 мая, 20:03 вечера. Лес в западной Джорджии.

- Смотри, что я нашла, - гордо заявила Бет. Она присела возле трухлявого пня, поросшего густым мхом с западной стороны, и указала Дэрилу на грибы, растущие рядом. Грин радовалась, когда находила что-нибудь полезное: будь то еда, одежда или очередная дребезжащая безделушка, которую можно было прикрепить к сигнальным ловушкам на ходячих. В такие моменты она чувствовала собственную значимость. - Несъедобные, - сухо констатировал Диксон. Он крепче сжал в руках свой арбалет и прошел мимо, даже не взглянув в сторону Бет. Пока она возилась в поисках ядовитых грибов, он заметил свежие следы ходячих. Если собственные глаза не подводили его, то их было не меньше десятка. Дэрил хотел, чтобы они шли быстрее. – Пойдем, здесь небезопасно. Грин встала и направилась вслед за ним, стараясь не обращать внимания на внезапно возникшее чувство обиды. Она не умела распознавать следы и поэтому не чувствовала нависшей над ними угрозы. Возможно, это было к лучшему. Шли третьи сутки с тех пор, как они остались без еды. Городской магазин, который они посетили позавчера, был полностью разграблен, а Дэрилу не удалось никого подстрелить. Он сказал, что животных в лесу становится все меньше, и Бет запомнила, что он посчитал это плохим знаком. Диксон следовал впереди, держа арбалет наготове. Он видел, что следов стало меньше. Наверное, стадо просто разделилось, но даже по одиночке ходячие представляют опасность для таких, как Бет Грин. Она вела себя неосторожно. Дэрил кривился всякий раз, когда она нечаянно задевала сломанные ветки ногой или, забываясь, ступала недостаточно мягко для того, чтобы листья не шелестели под подошвой ее ботинок. Был пасмурный майский вечер. Над лесом сгущались сумерки. Воздух – чистый и холодный, словно в конце октября. Бет увидела, как с юга надвигались черные тучи, сулившие проливной дождь, и со страхом подумала о том, что отчаянно не хочет провести эту ночь под открытым небом. В конце концов, здесь должно же быть надежное укрытие? - Как думаешь, мы сможем найти безопасное место? – ей было противно от самой себя. Дэрил игнорировал каждую ее попытку завести разговор, но она не могла остановиться: «Пожалуйста, поговори со мной…». Грин была голодна, напугана и ей отчаянно хотелось услышать слова, способные ее утешить. Она очень устала, но на каждую просьбу устроить привал, Диксон ускорял шаг. Бет понимала, что он не останавливался лишь по причине того, что считал эти места небезопасными, но ей не удавалось подавить в себе злобу. Она не могла простить Дэрилу того, что иногда он смотрел на нее так, словно бы похоронил заживо. От этого у нее холодело в сердце. – Мы забрели так далеко, и если Мэгги или… - «папа» хотела сказать она, но вовремя осеклась. Хершела больше нет в живых, и осознание этого заставило ее голос дрогнуть, - остальные захотят найти нас, то они просто не смогут этого сделать. Может, стоит оставлять для них пометки на деревьях? Я могла бы… - Помолчи, - не оборачиваясь, шикнул Дэрил, - тебя могут услышать. Пусть неосознанно, но Бет действовала ему на нервы. Диксон бы предпочел ее компании любого другого члена из их группы. Ему было бы легче бродить по лесу даже с двумя ходячими на привязи, как это делала Мишон. Бет никогда не делала ему ничего плохого, но он помнил, как однажды подумал о том, как сильно бы ему хотелось, чтобы ее не стало. Грин, чувствуя его холодность по отношению к себе, изо всех сил пыталась напомнить ему о том, что все еще жива: она молодая девушка, потерявшая отца и мать, у нее есть свои мечты, надежды и страхи. Дэрил старался не вдумываться во все это. Когда Бэт умрет, а это произойдет в любом случае, ему будет легче принять это, если он так и не сумеет к ней привязаться. Он был уверен, что поступает правильно, но все же иногда ему становилось гадко от того, что он не может пересилить себя и обменяться с ней парой фраз, в те в моменты, когда она чувствовала себя особенно одиноко. - Ты думаешь, что никто не выжил, да? – досадная догадка посетила сознание Бет, заставляя забыть о предостережении вести себя тихо. Ее голос прозвучал настолько безжизненно, что Дэрил не мог заставить себя злиться на нее, как делал это раньше. Он не знал, что ответить. С одной стороны, вспоминая тот ад, который был при осаде тюрьмы, Диксон не верил, что кому-то удалось спастись, но, если посмотреть на этот вопрос под другим углом, сам факт того, что он сумел протянуть так долго в команде ни на что негодной девчонки, казался ему удивительным. - У них был шанс, - сказал он, желая поддержать ее, но сказанные слова противоречили тону его голоса. Прошло уже три недели с тех пор, как они остались одни. Как бы Дэрилу не хотелось верить в обратное, он должен был признать, что все, кого он знал, вероятнее всего уже мертвы. Он застрял вместе с Бет. Оставалось только надеяться, что это ненадолго.