Фашист. Британская версия.

      Фашистская Германия. 1941 год.       Берлин, гостиница элиты рейха.       — Ты... Уверен? — невысокий мужчина вопросительно смотрит на юношу, почти ребенка.       Юноша прищуривает синие глаза и без тени улыбки кивает. Несмотря на столь юный внешний вид, парень одет в парадную офицера СС, и это не вяжется с его ростом и мальчишеской улыбкой. Но, присмотревшись повнимательнее, можно заметить, что это не улыбка, а скорее оскал. Оскал уставшего хищника. Мужчина, пригладив темно-рыжие волосы, недоверчиво хмыкает. Этот мальчишка упорно выводит его из себя, но сказать ему хоть слово он не может. Этот взгляд... Кажется, парню не одна сотня лет, ибо необъяснимо, почему во взгляде юноши столько усталой мудрости, будто он знает гораздо больше, чем все, и делиться этими тайнами он не намерен. Мужчина невольно содрогается, когда парень проходит по диагонали из угла комнаты в центр и занимает место гостя за письменным столом.       — Если можно, давайте обойдемся без фамильярностей. Если мне не изменяет память, я уже говорил, что я всегда уверен в своих словах. Мне пора, вызовите машину, чтобы меня отвезли.       — Господин Вебер, мне понятны ваши мотивы. Но непонятно, откуда столько жестокости и хладнокровного спокойствия? — мужчина садится напротив парня. В комнате повисает молчание, глухое потрескивание поленьев в камине немного успокаивает мужчину. Будучи в свои немолодые годы успешным ученым, мужчина не понимал, откуда у этого парня столько ненависти ко всему человечеству.       Вопрос остался без ответа.       - Ганс, вы все понимаете. Зачем же спрашивать? И еще, я ненавижу двуличие, и сейчас я вам это докажу.       Незаметно подмигнув мужчине, парень достает из потайного кармана формы несколько смятых конвертов, Ганс Гоффман резко бледнеет - эти конверты и их содержимое... Мальчишке все известно. Сиель с наслаждением смотрит, мужчина бледнеет еще больше, над верхней губой несчастного появляются едва заметные капли холодного пота. Мужчина стоически переносит молчание своего "помощника", хоть молчание куда хуже слов. Уж лучше бы юноша вышел из себя, накричал, осыпал угрозами. Увы, этот мальчишка всегда был слишком спокойным.       — А теперь без церемоний и лживых улыбок. Ты знаешь, что в этом письме. Еще одна попытка меня убить, еще одна твоя выходка, и я устрою тебе мучительную поездку в ад. Путешествие в один конец. Мне глубоко все равно на твои проблемы и контракт, ты просил помощи - ты ее получил. Все было оговорено и подписано твоей кровью. Пути назад нет, — Сиель резко меняет тон на обрывистый и требующий беспрекословного подчинения. Юноша поправляет перчатки, и в глаза мужчине бросается серебряная застежка на запястье демона. Ему становится дурно, эта простая деталь повергает его в ужас. Наивно полагая, что демоны боятся серебра и креста, ученый просчитался, и теперь заряженный серебряными пулями маузер, лежащий в верхней полке письменного стола, стал ненужным.       — Автомобиль. Сейчас ты вызовешь мне автомобиль, и я уеду. И мы забудем об этом инциденте. Не так ли?       — Пощадите? — не веря своему счастью, спрашивает Ганс, в карих глазах мужчины появляется облегчение.       Не тут-то было, парень кивает и собирается встать, и тут... Гоффман неожиданно вспоминает о том, что если серьезно ранить демона, то можно его обездвижить, а кровь демонов, как было известно из непроверенного источника, дарует силу и знание. Отчаяние толкает мужчину на сумасбродный поступок. Стараясь казаться невозмутимым, он встает из-за стола с покаянным лицом и, резко дернувшись, бросается на парня. Кресло, в котором сидел Сиель, падает. Граф даже не думает сопротивляться, когда Ганс двумя руками из всех сил начинает сдавливать ему горло. Прижав Сиеля к деревянному холодному полу, Гоффман пытается задушить своего "ученика". Парень без страха смотрит в глаза мужчины, во взгляде презрение ко всем людям и их глупостям. Сиель судорожно вдыхает воздух, дыхание перехватывает, но всего на один миг. Дышать совсем не нужно. Граф опускает взгляд на руки Ганса, Гоффман непонятно почему начинает дрожать. Лицо мужчины из бледного становится светло-серым полотном. Ненароком посмотрев в глаза юноши, Гоффман понимает, что не может вдохнуть и глотка воздуха. С ужасом осознавая, что не может из себя выдавить ни одного слова, ни одного звука, мужчина отпускает горло Сиеля и медленно заваливается набок.        Граф, быстро встав, начинает отряхивать одежду. Он уже привык к таким вспышкам ненависти у своего контрактера, но сейчас следует его проучить. Ганс, получив возможность вдохнуть глоток кислорода, судорожно вдыхает и начинает кашлять. Юноша поправляет фуражку и подходит к лежащему на полу ученому. Синюшные отеки вокруг рта, мертвенная бледность и капли холодного пота.       "Чуть не прикончил его" — с омерзением рассматривая мужчину, думает граф. Не снимая перчаток, он кладет руку на лоб несчастному, и Ганс теряет сознание и видит все тот же кошмар. Кошмар, который преследует его не первый год. Кошмар, который каждый раз становится еще более детальным и реалистичным. Он подвешен за ноги вверх головой, а несколько офицеров СС мучают его беременную жену, отрезают ей пальцы, приковывают к кандалам на стене и медленно разрезают ее на части кухонными ножами. Сон на мгновение обрывается, он не видит гримасу боли и ужаса на лице любимой, но слышит ее душераздирающие крики. После он чувствует противный запах жженого мяса, женщина умолкает. И все начинается заново.       Сиель встает и, хмыкнув, подходит к старому секретеру, стоящему в углу комнаты. "Животное, умеют же в преисподней давать испытания" — отмечает граф, невольно оглядываясь на Гоффмана, мечущегося в кошмаре, которому нет конца. Он искренне ненавидел контрактера. Мерзкий и слабовольный человек, мечтающий изнасиловать свою приемную дочь, Ганс был похож на мерзкое существо, которое прячется за наградами, кипой книг и новыми докладами для нацистов. Но выбирать ему не дали, контракт - проверка на то, как он будет служить тьме. Отвлекшись от мыслей о том, какие же в аду "добрые и понимающие" существа, Сиель начинает искать чистый лист бумаги. Найдя старый доклад Гоффмана, граф на чистой стороне листа быстро пишет: "Когда очнешься, не вздумай звать, я появлюсь только тогда, когда мне нужно будет исполнять условия контракта. Позовешь - будет гораздо хуже, я сумею воплотить твой кошмар в жизнь. Еще раз попытаешься изнасиловать Бриджит - я найду способ "помочь" тебе. Как насчет позора на собрании высших чинов? У тебя нет права на глупости. P.S: святая вода не поможет, отрекшись однажды, после помощи не жди. Прими, наконец, все с честью. Жди гостей."       Юноша обходит лежащего на полу мужчину и быстро выскальзывает из темной неуютной комнаты ученого. На ходу поправляя воротник рубашки, Сиель удивляется тому, что горло не перестает болеть. Странно... Безликий длинный гостиничный коридор, ковры, скрывающие шаги военных и их гостей. Этаж, отведенный ученым, поражал своей неброскостью и одновременно великолепием. Не было ни одной лишней детали, а все нужные выглядели строго и вместе с тем красиво. Стиль был в духе родной Англии, родной и такой далекой. Сиель подошел к зеркалу, висящему в конце коридора, в который раз поправляя ненавистную форму. Все должно быть правильно - напоминал коридор гостиницы графу, а, впрочем, здесь никто не знал, что он граф, и поэтому будет правильнее называть его учеником. Ученик Ганса Гоффмана, отличного конструктора адских машин для убийства мирных граждан и пыток военнопленных. Многие замечали, что ученик Гоффмана слишком много себе позволяет, но несколько несчастных случаев заставили отступить особо ярых офицеров, отступить – перестать шпионить за Гансом и его учеником, Лукасом Вебером. Всего любопытства унять было невозможно, но поумерить пыл и внушить уважение - удалось.       — Герр Вебер, подождите, — высокий светловолосый мужчина с широкой улыбкой быстрым шагом подходит к Сиелю.       Юноша едва заметно напрягается. Артур Лоренц, в некотором смысле, он его коллега. Лоренц также был учеником, последователем одного старого конструктора на ту же тематику, что и Гоффман. С той лишь разницей, что учеником он был слишком ленивым и поэтому слывшим пустым местом в науке. Лоренц был странным, странным настолько, что иногда и демон задавался вопросом, что выкинет этот человек. Но моменты, когда Лоренц говорил сам с собой и рисовал странные конструкции без надписей и объяснений, что это такое, были редкими. Держал его учитель лишь за то, что он был сыном его давнего приятеля. Лоренц обладал одним талантом, весьма сомнительным, но все же... Он умел затащить к себе в постель любую девушку, но, будучи тайным представителем людей с нетрадиционной ориентацией, часто страдал от безысходности его жизни.       — Добрый день, Герр Лоренц.       — Добрый день, Герр Вебер, спасибо, что подождали. Хочу лично выразить свое восхищение трудами вашего учителя, я уверен, что и вы выступите столь блистательно на следующем собрании, — рассыпаясь в комплиментах, говорит мужчина, подойдя ближе. Сиель вежливо кивает, отвечать Лоренцу опасно - он может часами изводить собеседника, имеющего дурость поддакнуть его словам.       — Позволите задать вопрос?       Сиель вздыхает: с этим идиотом, наверное, и Люциферу спорить - зряшное дело.       — Если вы настолько уверены, что я знаю ответ...       Взгляд Лоренца из добродушного становится цепким и жестким. Он будто отталкивает от себя своей холодностью. Юноша уже привык к этим жестоким взглядам, цепким на детали. Вроде обычные люди, в красивой военной форме, честолюбцы и гордецы - вот те качества, которые ценились у высшего сословия Германии. Да вот только души таких людей, пускай с виду успешных и вполне собой довольных (пусть и чудаков), не стоят ничего. Гниль и все тут, прокляты, проданы еще в юности, в попытке добиться минутного успеха, пытаются, стараются... В итоге они теряют все, даже совесть и остатки благородства. Еще будучи человеком, Сиель презирал таких людей, они были способны на любую подлость.        — Герр Вебер, вы думаете, что Англия и ее высший свет сдадутся? Мой учитель говорил, что с Ее Величеством фюреру придется повозиться, — вопрос был явно провокационным, но вот только из-за чего Лоренц осмелился задать его в таком месте? Карающая рука фюрера могла настигнуть ученика, и за такие слова могли попросту убить.       — Вы смеете сомневаться в этом?       — Нет, просто интересно ваше мнение, — ловко выкручиваясь из опасного ответа, отрицает Лоренц. Сиель хмыкает, правды от него не дождутся, да и слишком сурова правда будет. Фюрер не тот человек, который сможет удержать власть надолго в своих руках. Фюрер - главнокомандующий для армии, но не хозяин для того мира, который он собирается создать. Это удручает, но вместе с тем радует Сиеля. Из открытого окна доносится дуновение холодного зимнего ветра. Кажется, начинается снегопад, Лоренц и Вебер отвлекаются на влетевшие в коридор белоснежные хлопья. Сиель вспоминает, когда он в последний раз видел Себастьяна - несколько недель назад. Он лично отдал ему свои документы, права на титул и кольцо. И ушел шпионить по просьбе королевы и приказу контрактера. Королева была растерянной как никогда: ее страна, ее люди страдали, а она не могла помочь. Она просила не за себя, за тех, кто безоговорочно ей верит, это была не просто просьба или приказ, это была мольба. Себастьян был зол как никогда, пообещал найти кандалы и приковать его к постели. Сиель улыбнулся своим мыслям, но потом Михаелис взял себя в руки и даже вызвался помочь. Вот такая война... — Так как, Вебер?       — Если я скажу вам правду, мне придется вас убить, — с насмешкой говорит Сиель и оставляет Лоренца обдумывать угрозу в холодном коридоре.       Шинель, теплая шинель и быстрые переговоры с солдатами, стоящими внизу. Вызвав себе транспорт, Сиель не остается ожидать водителя в теплом фойе гостиницы и выходит на улицу. Красавец Декабрь разгулялся во всю мощь: для умеренной в погодных явлениях Германии снега и холода было много, даже слишком. Строгое пятиэтажное здание гостиницы напоминает невесть откуда взявшийся надгробный памятник с обилием маленьких царапин - окон. Сиель усмехается такому сравнению. Поднимается холодный ветер. Деревья, окружающие гостиницу со всех сторон, шумят, сбрасывая снег, укрывавший их, словно теплым одеялом. Солдаты, убиравшие снег у входа гостиницы, закутываются поплотнее в шинели и тихо ругают командование, которое решило наказать их уборкой в такой мороз. К зданию подъезжает автомобиль. Темно-синяя машина резко выделяется на фоне остальных. Обычно машины, приезжающие к гостинице, были черного или серого цвета, и номера... Темно-синий форд имеет английские номера. Сиель недоверчиво смотрит на гостей. Из авто выводят двух девушек в длинных ночных рубашках. Граф сразу узнает их - сестры Уоренн.       "Неужели эти сволочи добрались до аристократов?" — с негодованием думает Сиель. Девушки избиты, едва переступая босыми ногами, они бредут за двумя лейтенантами в гостиницу. Сиель ощущает себя последней тварью, он не может бездействовать. Как цепной пес, он не может допустить... Но всех не уберечь, единственное, что он может сейчас - спасти этих девушек. Это его долг аристократа, в конце концов, "хозяин" ничего не говорил на этот счет. Выругавшись, граф быстро идет за девушками. Нагнав сестер и их мучителей у администратора, юноша морально готовится к долгому объяснению и, возможно, побоищу. Интуиция настойчиво подсказывает, что сестры Уоренн - трофей кого-то из высших чинов.        — Герр Лукас Вебер, ученик Ганса Гоффмана, что здесь происходит? Кто эти девушки? — представившись, спрашивает юноша.       Два обершутце СС переглядываются, и Сиель сразу понимает, что они новички, сынки кого-то из верхушки рейха, получившие звание за милые улыбки и голубые глаза. Девушки отрешенно смотрят на своих мучителей, вокруг собирается небольшая толпа солдат, восхищенно глядящих на две тоненькие женские фигурки. Сестры Уоренн были близнецами, полной копией друг друга с одним лишь существенным отличием - характер. У них был абсолютно разный характер, несмотря на абсолютно равное количество веснушек.        — Эти девушки - трофей господина Шольца. Что вам вообще нужно, Герр Вебер? — недовольно отзывается один из военных.        — Мне? Ничего, я забираю этих девушек, как исследовательский материал для себя. Мне нужно два подопытных кролика голубых кровей, для проверки нового сооружения учителя, — сдерживая желание прикончить двух блондинистых идиотов, объясняет граф.       — О, Герр Гоффман ваш учитель? Мои почтения. Его машины действительно великолепны, — неожиданно почтительно отзывается второй. Девушки будто отходят ото сна и с ненавистью смотрят на Сиеля. Они прекрасно знают обо всех изобретениях ученого, и считают, что ученик - такое же расчетливое животное, как и учитель.        — Ничем не могу помочь, нам пора, — забирая документы от девушки, стоящей за ресепшен, отвечает второй.        — Пойдемте, Герр Шольц будет доволен английскими малышками. Говорят, аристократки при дворе королевы Англии, этой старой маразматички, такие искусные в постели, — отвесив пошлую шуточку, парень ведет пленниц за собой. Одна из девушек внезапно останавливается и негромко произносит на ломаном немецком: "Наша королева слишком уважает себя и других правителей стран. И понимает, что насилием ничего не добиться, а ваш Гитлер - грязное мерзкое животное. Он настолько глуп, что не может научить вас этикету и поведению с военнопленными". Вторая девушка испуганно оглядывается и, хромая, подходит к сестре.        — Молчи, Энн, молчи. Они убьют нас.               Они убьют нас в любом случае, но за нас отомстят. Слышишь? За нас отомстит Цепной Пес, Паук, Лис... Они отомстят! — быстро шепчет на английском девушка. Она искренне верит в свои слова, верит в корону и ее носителей.        — Ах... Энн... Ты до сих пор веришь в эти сказки! Нет никаких проклятых аристократов. Пойдем, ты же не хочешь, чтобы нас опять избили? — Сиель слышит обреченную речь второй сестры, и понимает, что влип. Теперь он просто обязан доказать, что проклятые аристократы - не сказка.       — Офицеры, мне нужны ваши имена и фамилии. Я напишу рапорт о том, что вы препятствуете новаторским идеям моего учителя, а также не считаетесь с высшими по званию, — медленно, чеканя каждое слово, Сиель знает, как вывести любого человека из себя. Психология - его конек, он научился разбираться в этом лучше своего демонического учителя. Себастьян умел вдолбить даже самую ненавистную науку в голову Сиеля. И нелюбимая игра на скрипке была отточена до достойного уровня, арифметика и история, над которыми граф засыпал, также были на уровне. Но сейчас не об этом.       — Ваше звание, Герр Вебер. Я не думаю, что вас с таким личиком подпустили бы к солдатским казармам, — один из солдат ухмыляется и подходит к Сиелю. Сестры Уоренн перестают перешептываться. Прислонившись к стене, одна из них закрывает глаза, вторая берет сестренку за руку. Девушки выглядят полностью подавленными, убитыми морально. Замерзшие, униженные... Это далеко не те аристократки, блиставшие в высшем свете.       — И что не так с моим лицом? — смело глядя на подошедшего парня, спрашивает граф.       — Вы похожи на девушку, или вы и есть девушка, переодетая в парня? Такие тонкие черты лица... я боюсь, что буду вынужден допросить вас, вдруг вы переодетый шпион? — приподняв подбородок юноши и заглядывая ему в глаза, заявляет военный. Зря он это сделал, ой зря. Терпением Сиель никогда не отличался.        — Зачем допрос? Просто смотрите мне в глаза, — спокойно отвечает демон.       Мгновение, и солдат начинает бледнеть, руки будто плети опускаются по бокам. В глазах демона сейчас пустота, опасная затягивающая пустота. Мужчина застывает, глядя в ставшие алыми глаза парня.       — Увидел? А теперь ты умрешь. Сердце останавливается. Боль, жуткая боль. Страх. Ты боишься. Не бойся, смерть принесет тебе избавление, — не отводя взгляда, полушепотом произносит Сиель. Мужчина теряет сознание, его друг подбегает к ученику Гоффмана с явным намерением убить последнего.       Темнота, появившаяся из ниоткуда темнота в коридоре, девушки в испуге обнимают друг друга. Освещается только пентаграмма подле ног демона. Неестественный приглушенный фиолетовый свет. И тишина, слышно, как тихо молятся девушки, взывая ко всем богам, и хрипло дышит военный.       — Тебя ведь зовут Кейн? Скажи, зачем все это? — отходя от мужчины, вкрадчивым голосом спрашивает демон. В его глазах появляется нечто страшное.       — Кто ты? Что ты? — мужчина осознает, что не может шевельнуться. Только говорить и дышать. Тело будто не его, мысли... Военному кажется, что мальчишка видит его насквозь.       — Я? Ученик Ганса Гоффмана, простой ученик Ганса Гоффмана. Но я не потерплю неуважительных слов обо мне и похотливых мыслей. Кейн, постыдился бы... — вкрадчиво и мягко журит мужчину демон. Сиель выглядит абсолютно довольным, он уже предвидит скорую смерть офицера. Теперь можно вволю поиграть с несчастным.       Но тут в ход событий невозмутимо вмешивается непредвиденный фактор, имя которому Себастьян Михаелис. Второй демон появляется будто из ниоткуда, в штатском длинном пальто. Выглядит он довольно странно: бледный, синие круги под глазами и неспокойный бегающий взгляд. Увидев Сиеля, Михаелис несколькими шагами приближается к нему и кладет руку на плечо.        — Себастьян? — выдыхает граф. Оборачиваться и разрывать контакт с Кейном нельзя. Это грозит тяжелыми последствиями для всех. Девушки уже потеряли сознание, причем в одно и то же время. Будто были связаны одной кровеносной системой, одним разумом. Кейн с ужасом смотрит на мужчину, стоящего за Сиелем.       — Я не трону тебя. Сиель, прикончи его быстрей, — отвечает на невысказанный вопрос блондина Себастьян.       Юноша кивает, Кейн кулем падает на пол, на его лице появляются длинные глубокие царапины. Сиель смотрит на свои руки, перчатки начинают дымиться. Кейн теряет сознание от дикой боли. Он начинает гореть, синее пламя охватывает все тело блондина. Пламя необычное, холодное, ни дыма ни запаха. В считанные минуты тело мужчины становится светло-серым прахом, и Сиель невольно передергивается от такой участи мужчины. Он убивал не впервые, убивал и более изощренными способами, но каждый раз ему было противно. Противно от того, что люди в своем большинстве - твари, которым место в аду. Себастьян молчит, граф подходит к праху и начинает искать то, во что превратилась душа убитого. Носком сапога поддев лежащий в пепле монокль, Сиель наклоняется и поднимает его. Чужая душа, заключенная в монокль, отправляется в карман графа. Ментальное поле ослабевает, темнота пропадает, все становится реальным. Гостиничный коридор, один труп, лежащие на полу девушки. Зрители разбежались кто куда, самочувствие ухудшилось у каждого второго, у каждого первого появились галлюцинации. Им казалось, что что-то произошло, в семьях, у друзей... Ментальная магия не любит лишних зрителей.        — Кажется, я говорил, что не стоит вводить в астральный круг такое количество людей. Ты еще слишком неопытен, а такое количество людей в сознании... — Себастьян начинает отчитывать графа по старой привычке, но надолго его не хватает. Михаелис осекается и замолкает. Даже демоны его ранга уставали, уставали до такой степени, что могли только молчать.       — Все хорошо, поехали домой, — Сиель недоумевал, почему после такой долгой разлуки Себастьян такой отстраненный и необычайно занудный. Раньше его хватало всего на пару минут нравоучений, после которых он как неадекватный тащил его в укромное местечко и еще долго они не могли поговорить спокойно. Сиель делает шаг назад и ощущает знакомый запах одеколона и руки на своей талии. Себастьян молча обнимает юношу, не поворачивая к себе. Молчание. Не тягостное и мучительное, а теплое и ненавязчивое. Так молчат существа, которые понимают друг друга без слов.       — Поехали, надеюсь, ты рад меня видеть, — устало говорит Себастьян.       — Я пока тебя не вижу, а вот твой голос мне слышать очень приятно. Поднимай девушек и поехали, — пряча улыбку, отвечает граф.       — С каких пор ты интересуешься девушками? — Себастьян, кажется, крайне удивлен. Но, взглянув на девушек, он мгновенно понимает причину интереса демона. Будучи приближенным к королеве, он узнает близняшек Уоренн. Без слов он снимает пальто и надевает его на одну из девушек, Сиель поступает так же.       На улице, как и на ресепшен, нет ни одного человека, возникает ощущение, что все вымерли. Усадив девушек на заднее сидение Себастьян по привычке садится слева и весьма удивляется, когда за рулем оказывается Сиель.       — Так даже лучше, — констатирует демон, закрывая глаза. Граф заводит машину и они отправляются блуждать по пустынным дорогам, ведущим к центру Берлина.       — Что с тобой? Ты выглядишь таким усталым. Ты когда в последний раз отдыхал? — Сиель в третий раз поворачивает на центральную площадь города, плутая по переулкам и небольшим улочкам, он пытается запудрить мозги тем идиотам, которые попытаются проследить за фордом. Использовать дар по мелочам - бред. Истинная сила - в экономии использования возможностей.        — Я не помню, но это и не важно, — не открывая глаз, тихо произносит демон. Он пытается уснуть, но невеселые мысли не дают ему отдохнуть спокойно. Замерзший, уставший и очень сонный, этот брюнет сейчас абсолютно не похож на блистательного герцога. Сиель останавливает машину у довольно престижного по меркам того времени гастронома и вопросительно смотрит на Себастьяна.       — Дома пусто, что ты хочешь? В честь такого события я попытаюсь тебе что-нибудь приготовить. Правда, не уверен, что это будет съедобно... Себастьян, ты меня слушаешь? — граф пытается отвлечь Михаелиса, заставить его улыбнуться. Но, присмотревшись повнимательнее, он понимает, что демон уснул.       — Что же его так вымотало? — вглядываясь в лицо сонного демона, спрашивает себя Сиель. Он хочет заставить улыбнуться усталого Себастьяна, но в итоге улыбается сам. Вымотанный и такой родной...       Совсем не похож на демона. Включенный обогреватель в машине начинает недовольно урчать, отвлекая графа от созерцания Михаелиса. Они не виделись так давно, сложно представить, как Сиель еще держал себя в руках. Множество вопросов, деловых и не очень, важных и второстепенных... Граф пообещал себе, что даст Себастьяну выспаться, а уж потом допросит. Выйдя из машины, юноша привычно прячет улыбку и поправляет форму. Настроение у него заметно улучшилось, несмотря на то, что он стоит в одной военной форме без верхней одежды и вообще несколько часов назад убил двух человек. Теперь это не важно, совсем не важно.