Фашист. Британская версия.

Темнота, сколько раз эта темнота была спасительной для Сиэля? Не счесть. Он падал в эту пропасть и не хотел прекращать этот последний полёт. Это было прекрасно, чувствовать падение, которое было сродни полету птицы. Никто не спас его, никто и не хотел спасать или же просто не смог. Какой же прекрасной была эта темнота, она была мягкой и ненавязчивой как лёгкая накидка из чёрного бархата. Темнота дарила спокойствие и тепло, но в этой темноте чего-то не хватало. Чего-то до безумия важного и близкого. Нет ни света или ещё чего-то в этом роде. Чего-то не хватало именно этой тьме, стало невыносимо холодно. Не хватало Себастьяна, который укрыл бы его накидкой. Этой тьме не хватало пустого взгляда с искрами интереса и холодного атласа перчаток, которые всегда носил демон. Падение прекратилось, холод перестал беспокоить, и графу показалось, что его ведут куда-то. В кромешной тьме зажглась одна единственная свеча, тонкая и чёрная. Сиэль подошёл к ней и понял, что свеча стоит у зеркала, небольшого и покрытого паутиной царапин и сколов. Он видел себя в этом зеркале, он видел, как его душу забирает жнец, а Себастьян безразлично смотрит на его тело. Жнец что-то говорит Михаелису и тот отмахивается от его слов. Он не слышит голоса демона, он читает по его губам, что он говорит: "— Жизнь - это такая страшная болезнь, от которой только горе и боль. Такая прекрасная душа, самое лучшее творение этого мироздания и такая страшная смерть. Я не имею права опорочить вас, на собственный риск и страх я хотел сорвать этот цветок, но нет. Я влюблен, и то, что ваша душа теперь свободна — плата за то, что вы подарили мне это чувство. Спите спокойно, никто вас не потревожит ". Сиэль оступился, упал и закрыл лицо руками, как же было тяжело понять, что тебя нет и твоё существование окончилось. А Себастьян, как же он был искренен. Он не забрал его душу, что было равносильно сумасшествию, и как же теперь поступить? Но ничего не изменится. Слишком поздно. Свеча неожиданно потухла, что-то зашумело, и граф понял, что его кто то ведет . Удар по голове и полная потеря сознания. — Очухался? Ох, и набегался я вокруг тебя. Твою душу было очень тяжело вернуть, чего уж там говорить о теле, если возле склепа дежурит Себастьян, — беззлобно заметил Грелл, Сиэль практически не слушал его, он пытался понять, где он и что с ним. Он лежал на чьей-то постели, и его окружала не темнота, а довольно привычные человеческие вещи. Так непривычно, дышать было так непривычно и более того неестественным. — Где? — Осипшим голосом спросил граф, приподнявшись на локтях, обессилено он рухнул обратно. В дверном проеме показался Уилл, вытиравший голову огромным данным полотенцем. — Поразительно, он пришёл в себя. Сатклифф ты был прав, потом подробно мне все расскажешь, в Ирландии происходит что-то кошмарное, я должен проконтролировать, чтобы Лондонский департамент не осрамился. Хотя если там не будет нашего главного магнита всех неприятностей, то можно и не беспокоится, — проходя в комнату и наспех одеваясь, заговорил Ти Спирс. Грелл кивал, особо не вслушиваясь в речь начальника. Ти Спирс быстро оделся и ушёл. — Удостоверение забыл, — с улыбкой констатировал жнец. Он был прав, всегда собранный и пунктуальный Уилл вечно что-то забывал, когда сильно торопился. Сиэль апатично рассматривал обстановку квартиры. — Твой Себастьян сейчас отмечает 200-летие вступление в должность. В преисподней сейчас все на ушах стоят, сам Падший посетит такой важный праздник. Ума не приложу, как ты смог заполучить такого сильного демона, везет же, — наконец ответил жнец, Сиэль молчал. Грелл поднялся с постели и достал из шкафа длинный черной отрезок ткани и бросил его на постель. — Поднимайся, будешь моим подарком. Себастьян наверняка будет в восторге, может хоть немного на себя прежнего станет. Сиэль не сдвинулся с места, странное чувство отрешенности охватило его. Ему не хотелось ничего делать и уж тем более куда-то идти. Подарок... Мальчик в насмешке над собой усмехнулся, его подарят дворецкому. Судьба явно играла с ним как кот с полуудушенной мышью. Но тут ему вспомнились слова демона, то видение, которое он увидел у зеркала и до боли в груди странное чувство. Мальчик перевернулся набок и уткнулся носом в стену, зачем его вытащили из приятной темноты? Часы в комнате громко забили, отмеряя ход нового часа. — Раз, Два, Три... — шепотом считал удары граф. Всего одиннадцать ударов, совсем поздно или наоборот разгар дня? Не важно. Сиэль понемногу поднялся и сел на постель, Сатклифф внимательно наблюдал за поведением юноши, он ждал, пока он осознает, что всё не так ужасно и то, что его вернули к жизни это отличная новость. Но нет, граф молча развернул чёрную материю, которая оказалась плащом и, пошатываясь, встал. — Пойдём, — набрасывая капюшон на голову, прошептал граф. Он едва держался на ногах. Грелл хихикнул, к нему возвращалось хорошее настроение. Он достал такой же плащ и, набросив его на себя, положил руку на плечо мальчику. Две фигуры, одетые в чёрное, бесследно растаяли в воздухе. *********** — Что с ними делать? Нам за жнеца голову оторвут, и этот тоже не так уж чист. Кроул, не молчи, я начинаю нервничать, — два стражника задержали Грелла и Сиэля прямо на входе в бальный зал. Граф молчал, он просто ожидал, чем все закончится. Похоже, что жнец придумал все, кроме как тихо пробраться на праздник, Сатклифф уже хотел доставать косу как возле них показался порядком выпивший мужчина в обнимку с двумя полуголыми девушками: — Вы с ума сошли? Пропустите! Это же подарок. — Заткнись Грелл. Меня зовут Сиэль Фантомхайв, если вы сейчас же не пропустите меня, то Себастьян разоряет вас. Я уверяю вас, — Сиэль не снимал капюшона. Ему надоела эта глупая ситуация. Стражники посмотрели на жнеца, потом на фигуру в капюшоне и решили не рисковать. Если они на “ты” с хозяином, то лучше не спорить. Двери в бальный зал открылись, Грелл что-то сказал церемонийстру и тот громко озвучил: — Грелл Сатклифф. Жнец из Лондонского департамента. Танцующие пары остановились, музыка стихов и за огромным столом в углу зала кто-то поднялся. Сиэль не двигался, впервые ему стало страшно. Мужчины и полуголые женщины, танцующие с ними, шум и гам, снующие лакеи с подносами. Все это так отличалось от обычаев на земле, кто-то без зазрения совести тискал дамочек и слышался хохот и визг. Но тишина, наступившая после, была прямо таки оглушающей. Мальчик приподнял голову и заметил знакомый взгляд, длинный тёмный плащ и бокал с чем-то алым — вот что первое увидел граф, да, это был Себастьян. Он сразу заподозрил, что-то не то и теперь пораженно рассматривал точную копию его хозяина. Из-под капюшона было мало что, видно и граф снял его, ожидая, что Михаелис подойдёт. Не ошибся, демон, не выпуская из рук бокала, подошёл к нему. — Это мой тебе подарок, противно было смотреть на то, как ты мучился. Он очнулся ровно час назад. Забирай, считай, что мы в расчёте. Жизнь за жизнь, — Грелл был серьёзнее Уилла, он отдавал долг чести и справился он с этим успешно. — Сиэль? Не верю. Сатклифф, это невозможно! — Проверь, если это не он - то убей его, — безразлично бросил Грелл и вышел. Его больше ничто не держало здесь. Михаелис аккуратно запрокинул голову мальчика, заглядывая ему в глаза. Неизвестно, что он там увидел, но что-то изменилось в его взгляде, он узнал. — Отпейте, станет легче, — наконец сказал демон и граф молча взял бокал. — Не важно. Пусть все будет как должно быть, — прошептал мальчик, выпивая содержимое бокала. Стали слышны аплодисменты и вновь заиграла громкая музыка. Себастьян поднял свой драгоценный подарок и понес за стол, до конца празднования мальчик безмолвно просидел на коленях демона. Но когда все закончилось, он не смог и сдвинуться с места, голова кружилась, и все казалось таким не настоящим. Будто все вокруг — фальш. Картонные декорации и не больше. Сиэль не двигался, и в один момент Михаелису стало страшно: все ли в порядке с мальчиком? Но отрешенный пустой взгляд и учащенное сердцебиение выдавали, что он жив и все чувствует и видит. Они долго сидели молча, не решаясь что то сказать. На этом пире они были по-настоящему чужими. — Я умер тогда, когда все попрощались со мной, сейчас я не могу прийти в себя. Не жди, что прежний граф вернётся. Он умер, — наконец выдавил из себя мальчик. Михаелис облокотился о стену, снующие повсюду служанки неодобрительно смотрели на мальчика, но даже рта открыть они не смели. — Нет. Это просто усталость. Это пройдёт и вновь ваше великолепие затмит все и всех. Это усталость от такого путешествия, побывать в чистилище и вернутся на землю - это тяжело физически и морально. Сегодня мой праздник, могу ли я попросить вас о большом одолжении? Сиэль поднял голову, во взгляде демона таилось что-то озорное. Так странно... — Пожалуй, мне все равно. — Потанцуйте со мной. Это будет вашим подарком, — демон встал и поставил мальчика на ноги, поправляя его темно-синий сюртук. Сиэль и не заметил, как сладко приторно заиграла скрипка. Что то нежное и безумно знакомое, граф не мог вспомнить, но он впервые за эти несколько часов почувствовал вкус этой жизни. Вновь обретенной жизни. — Не отпускай моей руки, — Сиэль подал руку демону и закрыл глаза. Пусть сейчас он будет ведомым, пусть его ведут. Себастьян был бесконечно аккуратен и нежен. Юноше даже понравилось быть ведомым в этом странном танце, в котором не было конца. Тёплые руки демона, так бережно обнимающие его, были словно на своём месте. Казалось, что так и должно было быть, но музыка стихла и они остановились. — Я отведу вас в спальню. Потом что-нибудь придумаем. Вам нельзя здесь оставаться. Картинка сменилась. Воспоминания сменились, словно ведомые ветром. Теперь все происходило в другом месте. Кажется, это был кабинет или же библиотека. Обилие книжных стеллажей сбивали с толку и не давали классифицировать комнату. За небольшим столом сидел Себастьян, напротив него мужчина и женщина, смутно знакомые демону. Михаелис пытался держать себя в руках, но поведение его "гостей" просто поражали своей бесчеловечностью. Наконец Себастьян вышел из себя и сказал: — Мадам Ред подписала. Даже она имеет хоть немного человечности и понимает, что только так Сиэля можно спасти. Не торгуйтесь, — Себастьян был зол, он что-то втолковывал своим гостям, но они не желали его слышать. — Откуда столько щедрости и ещё и от вас. Демона. Вам нужен мой сын, вернее его душа. Вы хотите получить её бесплатно? Увольте. Это смешно. В комнату вошёл Сиэль с кипой бумаг но, увидев гостей Себастьяна, побледнел, его родители были здесь перед ним. — Сиэль? — Удивленный голос отца, Винсент не ожидал увидеть здесь сына. — Мальчик мой, как ты вырос. Узнаешь меня? Это я, твоя мать, — Рейчел не выдержала и заплакала. Её муж был слишком жесток, и несчастная женщина не могла и вспоминать о сыне. А сейчас её родной сын стоял перед ней, почти полная копия мужа. Только куда младше и на его лице не замерла печать Каина. Женщина залилась слезами, Сиэль нервно сглотнул и шагнул к матери. — Да, мама. Конечно. Не плачь, все хорошо, — Сиэль обнял рыдающую женщину и подал ей платок. — Отпусти его. Он не наш сын. Он спутался с нечистой силой. Он наверняка осрамил всю нашу семью. Весь наш род, — Винсент был жесток как никогда, он ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Сиэль медленно отошел от матери. — И это говорит мне самый ничтожный Цепной Пёс? Это мне говорит человек, который запятнал весь наш род, а после и вовсе связался с сектантами? Ты продал все, даже меня, но я не сдался. Я уничтожил всех, кто хоть как-то причастен к вашему и моему позору. Одержимый местью я не останавливался до тех пор, пока не закрыл рот всем, кто смел его открыть в нашу сторону. Но правда бывает куда ужаснее чем работа палачом, не так ли? — Граф отошёл от матери и сел напротив своего отца, он благодарил все и вся что Себастьян не вмешивается. — Ты ничего не смыслишь. — О, да отец. Уничтожение клана Ферро, за которым Фантомхайвы охотились не одну сотню лет. Работа с лучшими сыщиками Европы и сотни выполненных в срок приказов королевы. Я очистил имя нашей семьи, я очистил твоё имя, отец. Ты оставил мне разрушенную компанию и трёх наследников, которые в любой момент могли подать прошение королеве о дележе имущества. И что же сделал я? Компания процветает, бастарды убиты моими руками. Лондон полностью принадлежит мне. Да отец, я ничего не смыслю в этой жизни, — ядовито заметил мальчик. Винсент хмыкнул, они не ожидал от своего сына такой выдержки в его 13 - 14 лет, судя по внешности. — Это был твой долг. Не думай, что я чем-то тебе обязан. — Сестра, как моя сестра? Сыночек, ты видел её? — В разговор вмешалась Рейчел, Винсент недовольно посмотрел на жену, но сдержался от грубости. Сиэль сжался внутри, он не хотел говорить о Мадам Ред, но ухмылка Винсента выводила его из себя, он должен был сказать. Себастьян был совсем близко, они сидели на одном диванчике и демон незаметно подвинулся к мальчику, безмолвно ободряя его. — Мадам Ред единственная, кто помогла мне и одна из немногих помогала вернуть былое величие нашего рода. Но её сгубило то, что она не могла иметь детей. Вы наверняка слышали о Джеке Потрошителе? Если нет, то это самый жестокий убийца, наводивший ужас на Лондон долгое время. Он безжалостно убивал женщин и девушек, кромсая их тела на куски. Мадам Ред и есть Джек Потрошитель. Мне был дан приказ её найти и уничтожить. Приказ дала Королева, — потухшим голосом ответил мальчик, Рейчел кусала губы и уже не вытирала слёзы, которые лились тонкими струйками. Им не было числа, вытирать их было нелепостью, и женщина даже не пыталась успокоиться. — Это не его вина. Пока она не подняла руку на Сиэля, все шло своим чередом. Но она захотела убить его, и я был вынужден лишить её жизни. Но даже она имела хоть каплю совести и не держит зла на Сиэля, — вмешался Себастьян. Винсент потянулся за сигарой, лежащей на столе. — У мамы аллергия, ей станет дурно. Мне тоже... — начал Сиэль, но отец грубо перебил его. — Терпите, — буркнул мужчина, но увидев лицо Себастьяна, моментально потушил сигарету. — Я превзошел тебя отец, ты не умел убирать людей чисто. Вспомни, почему мадам Ред стала бездетной? Глупо инсценированная авария. Есть же таблетки, порошки, а это... Грязь и не более. Берясь за дело, доводи его до конца или же не берись вовсе. Так имей же хоть каплю чести и перестань вести себя как ничтожество. — Да как ты смеешь? — Винсент поднялся и легко замахнулся на Сиэля, Михаелис отреагировал в одно мгновение, он перехватил руку мужчину и все поднялись с мест. Рейчел повисла на муже, умоляя его остановится. Юноша взял за руку демона и, наконец, все успокоились. — Я надеялся, что все будет куда приличнее, но вы переходите все границы. — Это вы переходите все границы, такое покровительство верх неприличия. Рейчел мы, — Мужчина обернулся на свою супругу и просто впал в шок. Женщина стояла бледнее молока и держалась за сердце, но, справившись с собой, она попросила: — Пожалуйста, подайте бумаги. Мы не имеем права испортить судьбу Сиэля, — женщина перевела взгляд на сына и добавила, — однажды я уже ошиблась и я не имею права и думать о прощении, но сейчас я хоть как-то могу тебе помочь. Если все так сложилось, то будь сильным, сынок, — женщина подошла к мальчику и крепко обняла его, напоследок шепнув: — Если такие, как он, могут любить, то знай, что он любит тебя. Материнское сердце даже здесь все чувствует, и ты тоже... Я не буду вас судить, но если ты когда-нибудь кого-нибудь полюбишь, то помни, что это чувство может стать бременем. Винсент, хлопнув дверью, вышел из кабинета, демон достал какие-то бумаги, и женщина, озабоченно спросив " Надеюсь, моей подписи хватит" вывела свою подпись. Растерянно извинившись, она вышла из кабинета. — Что это? — Сиэль подошёл к столу, чтобы просмотреть бумаги, но его отвлекли нежным поцелуем. Себастьян прижал мальчика к себе крепче, осыпая осторожными и ласковыми поцелуями, граф совсем растерялся и попросту пытался хотя бы отвечать, но ему было слишком неудобно это сделать, демон понял весь конфуз и усадил мальчика на тот злополучный столик, за которым несколько секунд назад решалась их судьба. Всего несколько коротких мгновений нежности, вот что демон мог подарить графу. Они замерли в объятьях друг друга, не пытаясь отойти или что-то сказать. Сиэль положил руки на плечи демона и уткнулся в его шею. — Хорошо. Я не буду трогать эти бумаги, — наконец признал граф, Себастьян крепче сжал его талию и что-то тихо пробормотал. Где то стал слышен вопль Винсента и его чертыхания, он жалел, что не выручил за сына ничего достойного. Там, в аду не имея покровителей и отбывая наказание вместе со всеми, выжить и сохранить рассудок могли только единицы. Злодеяния Винсента Фантомхайва и Мадам Ред не давали им покоя, они не позволяли их сущности раствориться в геенне огненной. *************************** Беспокойный сон юноши прервался, кашляя, он поднялся и понял, что все, что он видел и переживал — сон. Суетный и мятежный сон. Возле юноши кто-то замельтешил и всплеснул руками, кажется, это была одна из близняшек. — Граф, неужели вы пришли в себя? — Испуганный женский голос словно молотом ударяет по голове графа и он осознает, что очнулся. Все, что он видел — это всего лишь яркие воспоминания. Сиэль прикусил искусанную губу. — Где? — Его Высочество в спальне. Пару часов назад он сказал, что вам станет легче, он сказал мне не отходить от вас, а сам ушёл к себе. Не судите его строго, он все время был рядом с вами. Только он вышел — вам стало легче, — залепетала Энн — Сколько? — Четыре дня. Вас не было в сознании четыре дня, — с полуслова угадывая мысли Сиэля, ответила девушка. Граф осторожно протянулся к одеялу, голова раскалывалась, а тело было словно из воды, но он обязан был сделать то, что хотел. — Энн выйди, я переоденусь, — голос графа дрожал так же, как и его руки. Девушка осеклась и, не смея что-нибудь сказать юноше, быстро вышла. Мальчик не помнил, как он переоделся и, не чувствуя пола под ногами, пошёл к Себастьяну, демон не спал, он лежал на боку, не мигая глядя в окно. Сиэль аккуратно сел рядом, похоже, сейчас ему предстояла хорошая нотация. — Я убью твоего контрактера. А потом привяжу тебя к постели. Вот тогда у нас не будет никаких проблем, — Михаелис был непривычно тихий, — ложись ко мне, и не перечь. Сиэль, виновато улыбнувшись, сделал то, что от него требовали, Себастьян крепко обнял мальчика, и ещё долго граф не мог успокоиться. Даже будучи демоном, он был слишком слабым, и возможно именно это обстоятельство было причиной тех непрошенных но таких обильных слез, которые очень редко видел только Себастьян. Но и он ничего не мог сделать, когда плачет сущность, никто и ничто не сможет её успокоить.