Небо, сокрытое туманом

… — Ну-фу-фу, а у девочки есть характер, — ехидно произнес Туман, в душе ликуя, что хоть кто-то смог приструнить грозное Облако Вонголы. Алауди громко и презрительно фыркнул, тем самым показывая, что он ничего не заметил, мол все как было так и есть. Детектив поднялся с места, забирая со стола свои бумаги и направляясь прочь из поместья. Деймон проследил за мужчиной взглядом. Он прекрасно видел, как на мгновение изменилось выражение лица блондина, когда Тсуна наклонилась к нему и что-то прошептала. Туману было очень интересно, что же именно вывело из равновесия всегда холодного и невозмутимого Алауди. Спейд, воспользовавшись замешательством мафиози, тенью проскользнул к лестнице, следуя вслед за скрывшейся Савадой. Неплохо бы было узнать о ней побольше. Плюс ко всему этому, девушка каким-то мистическим образом узнала, к какому атрибуту принадлежит Алауди. Туман нагнал шатенку, когда она хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Деймон присвистнул. Даже Елена в порывах гнева не хлопала дверями с такой силой. И самое главное, похоже, Тсунаеши даже не напрягалась, а сделала это нечаянно. Парень неспешно приблизился к комнате гостьи Вонголы, но пока не решался постучать. Послышался сильный грохот и поток нескончаемых ругательств на двух разных языках. Н-да, лексикону этой юной дамы позавидует отпетый преступник. А еще синеволосый узнал много нового об Алауди из ее уст. Решив больше не стоять под дверью, Деймон без стука вошел в помещение, застав Тсуну врасплох. Оба шокировано замерли. На лбу Савады горело пламя посмертной воли Неба. Карие глаза приобрели более глубокий, насыщенный оттенок, а занесенный кулак с пламенем остался в нескольких миллиметрах от дорогой китайской вазы. — Ну-фу-фу, надо же, пламя воли, да и в точности как у Примо. Я что-то подозревал, но и не думал что будет такое, — протянул Туман, прикрывая дверь в комнату и погружая ее в полумрак, где источником света стало пламя Савады. Спейд медленно прошествовал к кровати шатенки, присев на нее, с интересом разглядывая наследницу воли Примо. Японка некоторое время стояла неподвижно, напряженно наблюдая за Деймоном и про себя задаваясь вопросом — почему все представители Тумана суют нос не в свое дело. — Что же, мисс Тсуна, Вам всяко придется мне рассказать кто Вы, — уголки губ хранителя созидания поднялись вверх, выражая тем самым верх его заинтересованности. — Не понимаю, о чем Вы, мистер Спейд, — отозвалась девушка, спешно гася остатки своей энергии, очень надеясь, что Демон все же оставит расспрос. Туман нарочито медленно встал с кровати, приближаясь к Тсунаеши. В этот момент девушка могла сравнить синеволосого с дикой грациозной кошкой, преследующей свою жертву, в роли которой была она сама. — Не разыгрывай дуру, — парень резко перешел «на ты», приближаясь к Десятой вплотную, он взял девушку за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Как ты проявилась на базе Шимон? Тсуна отчаянно старалась не думать ни о чем не пристойном и не краснеть. — Я не знаю. Просто когда открыла глаза, оказалась у Козарта, — она не врала, но и не говорила всей правды. — В моем особняке на меня напали, но что-то пошло не так, и в итоге я здесь. — Из какого ты времени? — Что? — волнение зашкаливало. Она старалась говорить как можно убедительнее. — Насколько я знаю, у Джотто нет детей, а он единственный обладатель чистого пламени Неба, — рука Тумана по-хозяйски легла на талию вздрогнувшей от прикосновения шатенки. — Ладно, я являюсь Десятым боссом Вонголы. Доволен, Деймон? — бросила японка, попытавшись оттолкнуть от себя подозрительно спокойного иллюзиониста. Обманщик не выказал практически никакого удивления. Он догадывался, что девушка родственница Примо, пусть и очень дальняя. Их сходство может не увидеть только слепой. Плюс ко всему, когда она билась в истерике, он накрыл пеленой своего пламени, сразу же почувствовав знакомое тепло, только более нежное. Деймон несколько мгновений неотрывно смотрел Саваде в глаза. Подавшись какому-то странному порыву, Спейд наклонился к Тсуне и легко коснулся ее губ. Не дожидаясь пока японка придет в себя, довольный своей маленькой победой, иллюзионист вышел. Щеки Десятой пылали от жара. Перед глазами стоял склоняющийся над ней Примо-Туман. Тсунаеши вспыхнула еще сильнее. А ведь это был ее первый поцелуй.