Сломанный наконечник

Спертый предгрозовой воздух застал Барабару Морс врасплох, когда она покидала Трискелион. Солнце нещадно палило, казалось, на улице середина лета, а не конец весны, но с востока мало-помалу на город двигались темные свинцовые тучи. Вот-вот, и она услышит первые раскаты грома. Девушка тяжело вздохнула – свой зонт она оставила в лаборатории, а значит нужно вернуться. – Что-то забыла, Бобби? – спросил ее Барри, охранник на контрольно-пропускном пункте. Она кивнула, показала ему пропуск – никто не отменял протокол, – и сказала, что хочет вернуться за зонтом. – Кажется, тучи собираются, – улыбнулся он. Барбара вновь кивнула и вежливо улыбнулась в ответ, Барри был не против поболтать, но Морс хотела поскорее вернуться домой, не попав под ливень. Девушка миновала стенд с именами падших агентов, бросив на него беглый взгляд, и пошла прямо к лифту. Биохимики обитают в западном крыле на седьмом этаже, именно туда она и направлялась. В лифте, она приложила пропуск к сканнеру и нажала кнопку с номером нужного этажа. В лаборатории больше никого не было, ведь сегодня День Поминовения*, а большинство агентов Щ.И.Т.а сначала отслужили в ВВС или в морских пехотинцах, а уже потом вступили в ряды организации. Бобби быстрым шагом пересекла помещение, заставленное колбами, пробирками и невероятно дорогими дэвайсами и техникой, и оказалась возле своего рабочего места. На столе стояла рамка с фото, на которой был изображен отец Бобби – старший агент Джейкоб Морс погиб несколько лет на зад во время одной из операций Щ.И.Т.а в Бахрейне. Злополучный зонт, за которым ей пришлось возвращаться, лежал в нижнем ящике стола. Бобби хмыкнула, положив зонт в рюкзак, обернулась и увидела позади себя мужчину. Девушка подпрыгнула от неожиданности, сердце бешено застучало, но она быстро пришла в себя. – Агент Колсон, вы меня напугали, – приложив ладонь к груди, произнесла Бобби. – Простите, агент Морс, я надеялся, что еще застану вас. Я получил ваше сообщение. – Ах да, – она задумалась на секунду, – сыворотка. Мне кажется, я нашла ключ к разгадке последнего составляющего. Идите за мной, – Бобби повела главного аналитика за собой к одному из столов с разноцветными жидкостями в колбах и пробирках. Одним нажатием кнопки девушки включила компьютер, который попросил ее ввести свое ID и пароль. На рабочем столе было несколько папок, но лишь одна из них была под защитой еще более надежного пароля. В той папке было то, что изменит ее жизнь. Несколько месяцев назад девушку, которая только-только вышла из-за порога Академии, вызвали в кабинет главного аналитика – агента Фила Колсона. Тогда он сказала Барбаре, что наблюдал за ней еще во время обучения, и что у нее есть шанс разгадать самую большую загадку, которую еще во время Второй Мировой забрал с собой в могилу доктор Авраам Эрскин. Бобби ввела пароль и экран заполнили разные изображения, неизвестные Филу формулы химических реакций. – Я не знаю, правильна ли моя теория, но я применила формулу и получила сыворотку. – Значит, уже есть готовый экземпляр? Морс кивнула и достала из кармана связку ключей, самый маленький из которой открыл выдвижной ящик в столе, и достала ампулу с прозрачной голубой жидкостью, и протянула ее Колсону. – Я хотела испытать ее на лабораторных крысах, но мне сначала нужно ваше письменное разрешение на проведение опыта. Начальник аналитического отдела вставил ампулу в шприц-ручку, а девушка с недоумением смотрела на действия агента. Вдруг, она почувствовала резкий укол в шею – Фил в одном мгновенье вставил шприц и уже надавил на кнопку. Дальше была темнота.

***

Барбара Морс лежала на кровати и смотрела в серый потолок одной из палат больничного крыла, находившееся в подземной части Трискелиона. Уже несколько недель ее держат здесь взаперти, не давая возможности связаться с внешним миром. На ее дверях предупреждение о карантине, но она никакая не больная, отнюдь. Теперь ее физиологические показатели более чем в норме, теперь она здоровее нескольких космонавтов вместе взятых, ее ткани быстро регенерируют, Морс больше не нужны контактные линзы – без них она прекрасно видит, у нее появились невероятные рефлексы… Все это сделал он, мужчина, который сидит рядом с ее кроватью уже несколько часов подряд, – Фил Колсон. Он приходит каждый день, справляется о ее состоянии, пытается поговорить с Бобби, но все его попытки тщетны. – Зачем вы это сделали со мной? – наконец спрашивает она немного хриплым голосом, девушка давно ни с кем не говорила. От неожиданности агент подскочил на стуле и увидел, что Барбара смотрит прямо ему в глаза, и если он ей соврет, то она обязательно об этом узнает. – Неужели вы были так одержимы создать нового Капитана Америку, что решили разрушить мою жизнь? – Не буду врать, я таки обожаю Капитана Америку, но разве я разрушил твою жизнь? Да, – он кивнул, – теперь твоя жизнь изменилась, но она не разрушена. Морс задумалась, ибо в его словах есть здравый смысл. Ее не превратили в монстра типа Халка, ее немного улучшили. – А вы хоть подумали о побочных эффектах? Может сыворотка и ускорила регенерацию, но она могла ускорить и жизненный цикл. Я здесь почти месяц, я не могу позвонить ни друзьям, ни маме! – воскликнула девушка. – Об твоей социальной жизни мы позаботились, сейчас ты в Гренландии, местный университет в Нууке пригласил тебя на стажировку. Все получили поздравительные открытки, – Колсон достал из внутреннего кармана пиджака фото и протянул его Бобби. Очевидно, над ней постарались лучшие фабрикаторы Щ.И.Т.а. На фото она стоит на фоне университета, одетая в теплый зимний пуховик и шапку, улыбается и держит флаг с эмблемой Гренландского университета. Если бы у Барабары была амнезия и ей показали это фото, то она бы действительно поверила, что была в Нууке, да еще и на стажировке. – А держим мы тебя здесь именно для того, – произнес Фил, пока Бобби рассматривала фото, – чтобы исследовать побочные эффекты.

***

Ночью в спортзале на одной из засекреченных баз Щ.И.Т.а никого нет, Барабара Морс убедилась в этом, когда туда вошла – ей проще тренироваться наедине. Черная футболка с эмблемой организации была ей великовата, но ничего другого у нее с собой не было. Прошло уже два с половиной месяца после того, как агент Колсон ввел ей экспериментальный образец сыворотки суперсолдата, но ей пока так и не позволили вернуться домой, хотя бы для того, чтобы собрать вещи. – Никто не должен тебя видеть, – сказал ей Фил. – Ты же ведь в Гренландии. Два месяца странных опытов, которые девушка когда-то проводила сама в качестве ученого, и вот она оказалась у черта на куличиках. Но понимала, что так нужно, ведь она пока не умеет ни драться, ни контролировать физическую силу. Пусть ее силу не сравнить с мощью альтер-эга доктора Бэннера, но она несколько раз надрала задницу агенту Мэй (а она лучшая в рукопашном бою), которую приставили наблюдать за Барбарой, пока Фил отлучился. Бобби неспешно шла к стенду с оружием. Она испробовала многое за две недели перебивания на базе: лук, арбалет, автоматы и снайперские винтовки, но огнестрельное оружие ей не очень понравилось, а вот к боевому шесту она прикипела душой. С ним ей легче держать равновесие, да и есть у него одно преимущество – нужно постараться, чтобы кого-то ним убить, а вот вырубить или нанести несколько телесных повреждений проще простого. Девушку пугала мысль об убийстве, но почти каждый полевой агент знает, как это – лишать жизни. Она упорно отрабатывала несколько движений и ударов, пытаясь отточить их до совершенства. Теперь Морс более ловкая, а это неплохое преимущество. – Тренируй левую руку, она медленнее, чем правая, – сказала агент Мэй, которая неслышно вошла в помещение и уже несколько минут наблюдала за девушкой, и усмехнулась. – Типичная ошибка новичков. Еще раньше Бобби бы испугалась или подпрыгнула на месте от неожиданности, но сейчас ее тело работает по-другому, а также эмоции, которые приходиться все время контролировать. – Что-то случилось? – девушка обернулась, бросила шест на мат и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Фьюри хочет видеть тебя, ты отправляешься на задание. – Уже?! – опешила Бобби. – Я еще не готова. – Это не мне решать, да и не тебе тоже. _______________ ** День Поминовения (англ. Memorial Day) — национальный праздник США, отмечающийся ежегодно в последний понедельник мая. Этот день посвящён памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооружённых конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие.