Рейс до любви

За стеклом автомобиля проносятся залитые вечерним солнцем дома и садики. Хазза уставился в окно, подводя итог своим небывалым выходным. Луи следит за дорогой – довольное выражение не сходит с его лица. Без всяких сомнений, это была его лучшая поездка в столицу. Очевидней этого лишь то, что в этот раз к нему в попутчики достался не иначе как самый потрясающий человек на этой планете. Про себя Томмо ругается за такие откровенные слова и глядит на друга поверх очков, позволяя нежной улыбке коснуться губ. -Понравилось? -Ужасно глупый вопрос, - отвечает Хазза, оставив, наконец, в покое обзорное окно и уделяя все внимание Луи. – Ты прелесть. Спасибо. Эти слова звучат больше, чем просто искренне. Одной рукой Лу ласкает Гарри колено. -В другой раз у нас будет совсем другой маршрут – достопримечательностей в Лондоне на десятерых хватит!.. -Я заинтригован, - нервно улыбается Стайлс, чувствуя коленом теплоту. -Тебе понравится, - обещает Луи и сворачивает в родной переулок. Машина стоит на месте еще добрых двадцать минут. Парни делятся впечатлениями и пересматривают фото. -Чуть не забыл! – вдруг спохватывается Гарри и достает из рюкзака небольшой пакет с каким-то фирменным лейблом. – Это тебе, - улыбаясь, он протягивает подарок Томмо и продолжает, - этого так мало, чтобы отблагодарить тебя за крутые выходные, но.. тебе должно понравиться. Откровенно говоря, Луи в шоке. Он ведь ни разу не упускал друга из виду, как тот сумел провернуть свое грязное дельце у него под носом?! С раскрытым ртом Томлинсон достает из пакета те самые бордовые подтяжки. Минута нужна для того, чтобы опомниться и поднять на приятеля взгляд, полный благодарности и неподдельной радости. -Спасибо, Хаз! -Тебе спасибо, - тот посылает другу улыбку и спешит вылезти из машины прежде, чем растаять от умиления и любви к этому созданию с потрепанной челкой. – Маме привет! Увидимся! Луи не успевает что-либо вымолвить, прежде чем раздается уверенный удар дверцы со стороны пассажира. -Постой! – Луи вылетает на полном ходу из машины и, выдыхая в сумерки приличную дозу воздуха, устремляется к Гарри. Хазза гнет брови, несмело улыбаясь такому настойчивому Луи. Тот обнимает Гарри так ласково и нежно, что Стайлса подводит дыхание и любые разумные доводы канут в Лету… Мальчик борется с соблазном обернуть лицо вправо и уткнуться носиком куда-то за ушком Луи. Широкие ладони гладят Томмо по спине. Оба не знают, как долго им приходится ворошить вечерний воздух усталыми вдохами и выдохами, но голубоглазый нехотя отстраняется от попутчика, а кудрявый вслед за ним разочарованно улыбается. -До… -Завтра. -До завтра. Робкий взмах рукой на прощание, и Гарри бредет домой с покупками в руках и тупой болью в сердце. Луи думает, что он безнадежен. На утро Гарри снова встречает в редакции беззаботного Калума. Сегодня день выпуска свежего номера, так что делать особенно и нечего. Босс через пару часов после начала рабочего дня скрывается в неизвестном направлении, дав указание провести какое-то статистическое исследование. Но, не дождавшись обеда, Гарри и его коллега идут по улочкам, попивая милкшейк, и болтают, о чем им вздумается, совсем не думая в такой прекрасный – на удивление – понедельник о работе. Худ работает здесь уже год. На самом-то деле он – двоюродный племянник Клиффорда, так что загадка, почему тот терпит работника чуть ли не в пляжном костюме, разгадана. Солнце нещадно палит, и ребята заходят в премилую беседку, украшенную завитыми стеблями красных и белых цветов (до чего романтично! – думает Стайлс, а еще о том, как бы привести сюда однажды Луи), и это безобидное местечко, не блещущее изысками шумного мегаполиса, нравится Гарри все больше. -Ты сам-то идешь на игру? Гарри кое-как понимает, о чем идет речь, так как одна из особенностей Калума – начинать говорить на противоположную текущей тему. -Конечно. Меня друг позвал. -Стэн? Ден? Мэт? Я знаю всех игроков, - с гордостью отмечает Худ. -Нет, - отмахивается Гарри, - Луи. -Да ладно?! Томлинсон? -Ага, - немного с удивлением отвечает Стайлс, так как совсем не был готов к такой реакции. -Тот самый, капитан команды? Мистер «Улетная задница»?! И только сейчас понимая, что он только что ляпнул, Худ красноречиво краснеет и останавливает стыдливый взгляд на земле. Гарри хихикает в сторонке. Одновременно с этим ему до жути льстит то, как о его друге отзываются люди. «Улетная задница». Что ж, Гарри и так это прекрасно знает. На щеках играют ямочки. Просто так, без причины. Через некоторую паузу Стайлс слышит таинственный шепот соседа: -Так вот на кого ты залипал все то время, когда смотрел фотографии с поля… Гарри подпрыгивает на месте и растерянно глядит на Калума. Черт, этот засранец раскусил его, не прилагая к этому никаких усилий. Человек-ямочка вмиг превращается в маленького, смущенного паренька, ворчащего себе под нос что-то типа «вообще-то он мой друг», сам понимая прекрасно: за этими словами кроется нечто большее. Иначе бы Гарри не любовался загорелыми плечами Лу перед сном и не вдыхал с такой жадностью запах его волос в момент тех объятий. Худ не совсем уверен, прав ли он в своих предположениях, но ведь гей гея видит издалека, так почему бы не опробовать еще одну маленькую проверку?! -Да, ты прав. Томлинсон – которышка с дурацкой прической. Ничего особенного. -Эй! – возмущается Гарри и спешит отстоять честь и достоинство друга. – Вообще-то у него отличная прическа! Да и счастье не в росте, понятно тебе? – яро доказывает свою правоту Хаз, пока собеседник открыто над ним издевается. -Так значит он все-таки коротышка?! – смеется Худ, а Гарри вопит, чтобы тот заткнулся, ведь, как говорят, если маленький здесь, значит большой там. -О-о-о-о, - орет Калум и загибается от смеха, и слава Богу, ведь так он не видит разъяренного покрасневшего лица Гарри Стайлса, который, как обычно, лишь потом думает над сказанными словами. -В тихом омуте черти водятся, Гарри, - успокаивается Худ и пристально смотрит в зеленые глаза. – Признайся, он тебе нравится. -Чувак, о чем ты?! – спешит оправдаться Стайлс. – Он отличный парень, мой приятель, ясно тебе? После недолгого молчания он слышит голос: -Я тоже когда-то так говорил. Хазза закатывает глаза от досады и отсутствия понимания со стороны новоиспеченного коллеги. Но, честно говоря, от порции откровений он не откажется. Калум воодушевлено смотрит в безоблачное небо и улыбается. – Уверял всех и каждого, что такой дружбы, как у нас, ни у кого нет. Виделись каждый день – гуляли, катались на скейтах, ржали, как идиоты. Гоняли мяч на стадионе, как угорелые. – Пауза. – А потом всё изменилось. Гарри вопросительно глядит на Худа. -Мы изменились, - уточняет тот. – Стали смотреть друга на друга другими глазами. Худ закусывает губу и возвращается на землю. -Черт, извини. Я тот еще болтун. Стайлс успокаивает парня: -Нет-нет, продолжай! Гарри не замечает, как требует подробностей и объяснений. Худ хоть и думает, что внезапные откровения с малознакомым парнем, наверное, лишние, но… Раз тот просит, Калум не может отказать. Тем более слова так и просятся наружу. -Честно говоря, ни у одного из нас не было опыта в плане… Сам понимаешь, в каком. Помню, с каким неподдельным страхом я каждый вечер ложился спать, теряя себя в мыслях о том, кем мы друг другу становимся... Мы оба понимали, что с каждым днем переходим любые дружеские рамки. Калум витает где-то в облаках, и это так нравится Гарри. Может, благодаря этому чудаку он наконец-то разберется в себе. В любом случае, у него уже есть отличный наставник в этом… нелегком деле. Как бы страшно ни было в этом признаваться самому себе, но Хазза – влип по полной программе. – Нам было так страшно, Гарри. Все это казалось полнейшим безумием… Хазза качает головой. Он так его понимает… - Люк первым поборол свой страх. Однажды он просто взял и… - Гарри боится услышать это заветное слово. Внутри все сжимается до ничтожных размеров, а буханье сердца затмевает любые звуки вокруг – пение птиц, гомон детей, шелест ветра, - … поцеловал меня. – Глаза Калума поблескивают. Его голос падает до шепота. – Без предупреждения. Без лишних слов. Просто взял – и поцеловал. Гарри заворожено наблюдает за парнем. Он не смеет вставить и вдоха, лишь бы не перебить столь душевный монолог о любви двух сердец. Которые с тех пор свободно берут друг друга за руки и летят на другой конец земли, не прощаясь даже на ночь; те, кому не приходится прятаться от собственных чувств и забываться дома под одеялом… Гарри глотает так нужный ему сейчас кислород, и понимание одной простой и безобидной вещи приходит к нему на ум, затмевая любые контраргументы или самые объективные доводы на свете, - он абсолютно точно влюблен в Луи. Другого объяснения вихрю в юном сердце при каждом прикосновении или взгляде глаз цвета морской воды просто нет. Гарри невольно задумывается: а смог бы он без толчка, без помощи Калума признаться в этом себе?! Ни за что, наверное. Этот малознакомый Худ так нужен ему сейчас. Он даже не представляет, как. А, может, и вполне себе представляет. Ведь он тянется к Гарри и, обвивая его шею рукой, шепчет, что, если вдруг ему понадобится помощь в делах сердечных, Калум всегда будет для него верным товарищем и советчиком, ведь «извини, что вмешиваюсь, но, ей-богу, Гарри, глаза не врут, слыхал о таком?! А в твоем случае не врут еще и красные щеки, и улыбка, и ямочки». Невероятно! Они знакомы так мало, а Худ уже смеет врываться к нему в душу и даже предлагать помощь там, где одному Гарри уж точно не справиться. Так что теперь Стайлсу плевать. Какая разница, сколько времени они знают друг друга, коли видно – это свой человек. Гарри потирает переносицу и глубоко вздыхает. Уж не думал он, пакуя чемоданы в предвкушении плодотворной практики, повстречать кого-то особенного, благодаря кому эта самая плодотворная практика отойдет на двадцать второй план. Гарри кусает губы, и Калум все видит, обнимая парня чуть крепче. В таком деле очень важна поддержка – Худ знает это лучше других. И пусть он не особенно уверен в том, что на уме и на сердце у этого Стайлса…при любом раскладе он обязательно приведет мальчишку на путь истинный, ведь, если в будущем это окажется самой прекрасной любовью на планете (разумеется, после их с Люком), то почему бы не поспособствовать этой самой любви?! Худ довольно улыбается и кивает белым облакам, застилающим горизонт, - я все делаю правильно. «Улетная задница» еще скажет мне «спасибо».