Рейс до любви

Стоит ли говорить о том, что целый день до футбольного матча Гарри ходил сам не свой, будто это ему предстояло забить десяток решающих голов и тем самым вознести «Львов» не меньше, чем на вершину мира? Стайлс все больше рассеян и потерян, а Калум хихикает над бедным мальчишкой, списывая все на влюбленность в «того самого коротышку». Но вслух мудрый Худ ничего не произносит – жизнь научила его тому, что заикаться о Томлинсоне при Гарри лучше не стоит, ведь юное сердечко еще не до конца осознает все то дерьмо, куда он влип по прихоти судьбы. Ладно, Калум погорячился (пускай и мысленно). Конечно, влюбленность в друга не смеет называться дерьмом, но стоит вспомнить все «против» и «против» этого мира в отношении однополых пар, мнений семьи, друзей и вообще всей планеты, не считая этих двоих, друг в друге души не чающих… Становится по-настоящему грустно. Хоть им с Люком повезло – за что Калум каждый день благодарит небо. Но что будет с этим невинным мальчишкой, теряющим голову при одном лишь упоминании заветного имени?.. -Гарри. Кудрявый поднимает голову и недоверчиво смотрит на коллегу. -Я тебя слушаю. -Ставлю на то, что как минимум три сегодняшних мяча будут забиты Томлинсоном. Мысленно Гарри ставит на тысячу таких голов! Но приятелю он отвечает лишь неуверенным кивком головы. -А еще я думаю, что… -Худ. -Эй, не фамильничай! -А ты можешь дать мне спокойно поработать?! -Брось, Гарри! Что, ты еще не проверил статью, занимающую от силы три страницы?... Обожаю лето. В эту пору работы вдвое меньше. -Да, я еще не закончил, представь себе! Калум ни в какую не хочет отставать от бедного Стайлса. -Ну, так вот. Я думаю, что твой Луи будет играть сегодня в сто раз лучше. А, знаешь, почему? -Я бы с радостью узнал, с каких это пор он стал моим, - цедит Гарри. -Прекрати, дружище, - Калум раздражающе спокоен и невозмутим, и, глядя в потолок, он делиться с Гарри своей философией. – Сегодня на трибунах будешь еще и ты, так? Так. А это значит, что Луи захочет показать себя во всей своей красе перед тобой, верно? Ну, я уверен, что ты и так не сомневаешься в его таланте и прочих достоинствах, но ведь пока ты не видел его в деле? – Калум ловит ужасно неодобрительный взгляд напротив и продолжает издеваться. – Так что все его мысли сегодня будут заняты лишь одним – как бы ловко и грациозно завести мяч в ворота, что Гарри гордился своим другом и… -Слушай, чего ты добиваешься? Худ в ответ хмурит брови и молчит. -Того, чтобы я признался в том, что мне нравится мой сосед? -Совсем не этого. -Калум, ты чертовский негодник! – указательный палец Стайлса летит вверх. – За каких-то пару минут ты успел вывести меня из себя, вынудил обидеться на тебя и мысленно послать тебя к черту. Ты доволен? -Как никогда, - этот засранец расплывается в довольной улыбке, но тут же срывается с места и устремляется прямиком к Гарри. -Расслабься, дружище! – Калум ворошит непослушные кудряшки рукой, отчего Гарри морщится и спешит отделаться от этих надоедливых пальцев. – Через пять минут заедет Люк, и мы вместе отправимся на поле, потому что время уже поджимает, да и тебе не терпится увидеть своего мальчика, правда? Актерская игра Стайлса при самом проницательном Калуме на свете бессильна. Мальчик вздыхает и едва слышно произносит: -Правда. -Ну, вот видишь?! Все не так ужасно, как ты думал! -Если бы ты знал… -Прекратите, мистер Стайлс, - искусно пародирует Клиффорда Худ, - у вас впереди еще целое лето, так наслаждайся им по полной программе и не забивай голову ерундой! Смотри, пока я с тобой болтал, Люк уже подъехал и ждет нас внизу. Собирай свои манатки – и в путь! Гарри улыбается уголком губ и нехотя принимает позицию парня: да, он располагает целым летом и целым Томмо, но тупая боль, пульсирующая в затылке от чрезмерного сидения перед компьютером, немного мешает наслаждаться жизнью в полной мере, к чему так отчаянно побуждал его Калум секунду назад. -Все будет хорошо, Гарри, - подбадривает брюнет друга ласковой рукой по плечу. – Правда! Доверься мне. Гарри прыскает со смеху и подкалывает мальчишку: -Последнее, что я сделаю в этой жизни, так это доверюсь человеку, который любит топить блинчики в клубничном джеме. -Ой, посмотрите на него, мистер «узкие недоджинсы» Стайлс! -Вот Лу не имеет ничего против моих недоджинс! - тычет Гарри большим пальцем Худу в грудь и теперь уже, наконец-то, от души смеется, чего, собственно, Калум и добивался. -Пошли уже! – подгоняет приятеля Худ и, хватая на ходу сумку и свитер, торопится вместе с Гарри за порог этой кирпичной коробки. Оживленная и громогласная толпа болельщиков с сине-белой атрибутикой выводит Гарри из колеи – к такому его не готовили. На трибунах почти нет свободных места, а им нужно целых три! Стайлс озирается по сторонам, изучая обстановку поля и цвета соперников – желто-красная гамма так и режет глаз, а его достойного Луиджи нигде не видать. Что ж, зато Гарри безмерно благодарен мистеру Клиффорду – тот занимает рядом с собой в самой середине центральных трибун несколько мест для своего «балласта»; Калум благодарит дядю, и ребята занимают позиции. Вечернее солнце уже не печет так сильно, но Гарри жарко от горячего Томмо, под восхищенные крики толпы показавшегося на футбольном полотне (нет, серьезно, Гарри даже не смотрит на его коллег по команде – лишняя трата времени и сил!). Стайлс оголяет молочные плечи и перехватывает взгляд Луи – Боже, тот и правда его заметил! Вот уж глаз-алмаз, честное слово! Томлинсон замечает обтянутый белой майкой торс Гарри чуть раньше, чем довольную улыбку последнего, и да, он счастлив до невозможности тому, что его новый друг присутствует здесь. Осталось не облажаться и потрясти Гарри парой десяток мячей в его исполнении. Но тут-то Луи просчитался: соперники ни в какую не желают отдавать инициативу в руки «Львов», хоть те и держатся достойно и применяют давно выученные на зубок приемы. Луи сконцентрирован и холоден – ох, уж эта его расчетливость и сосредоточенность, от которой у Гарри пересыхает в горле. Нет, серьезно, тот невероятно милый, заспанный мальчик на крылечке дома перевоплощается в могучего «Льва», стоит ему оказаться в своей среде – футболе. Невероятная метаморфоза! Гарри запивает гордость глотком ледяной Колы. И только на пятнадцатой минуте ожесточенного противостояния мяч летит в заветные вражеские ворота – и Гарри чуть ли не бросается прямо с трибун на шею Луи – ведь это он ударил по красно-желтым баррикадам и наконец-то открыл таблицу голов этой игры! По болельщикам проходит возбужденная волна свиста, крика и визга (женская половина трибун восхищенно глядит на героя с раскрытыми ртами, что Гарри ужасно не нравится). Томмо счастливо обегает стадион с раскинутыми, как крылья, руками, и на секунду останавливается прямо под центральной трибуной, подмигивая Стайлсу и салютуя рукой. Земля медленно, но верно ускользает из-под ног кудрявого от этого жеста, и сил у него находится лишь на ответный мах ладонью и порозовевшие щеки. Калум по соседству подталкивает мальчика в плечо и улыбается во всю ширь – да он издевается, негодник этакий! Гарри был искренне уверен в том, что после его немного неполноценного признания парень хоть на вечер, но отстанет от него со своими подколами, но не тут-то было, кажись. Следующие пятнадцать минут проходят в бессмысленных пасах мячом другу другу. Гарри это совсем не нравится. Судя по недовольному гулу трибун, не только ему. Клиффорд с досадой хрустит чипсами. Томмо нервничает и раздражается, видя ледяное безразличие в глазах красно-желтых. Болельщики наших окончательно понимают, что сегодняшний соперник мало в чем уступает нашим красавцам, но… И снова Томлинсон хватает в свои руки чертову инициативу и с бешенством и невообразимой скоростью летит к воротам, на бегу грациозно пиная тонкой ножкой мяч в ворота – долгожданный гол! Толпа ревет, а Гарри орет как умалишенный от переполняющего его восторга и счастья! Он даже не представляет, как после матча будет поздравлять Луи с очевидной победой – ну, не сможет он просто пожать ему руку или одарить множеством восхищенных слов, нет! – он абсолютно точно запрыгнет на мальчишку и будет обнимать его плечи просто потому, что сегодня Луи этого заслужил. Тем временем потный, взъерошенный и потому невероятно сексуальный Томлинсон обводит взглядом ликующих болельщиков и снова останавливает свой взгляд на кудрявой макушке – и на этот раз Гарри первым машет другу и показывает пальцами знак «класс». Луи счастлив до невозможности, – вот уж в который раз при виде этого парня. Но расслабляться сладкими мыслями не стоит даже сейчас, ведь впереди еще второй тайм и такая же большая ответственность за победу на плечах… Внезапно Луи видит в толпе совершенно нежданное лицо, а тонкие пальцы руки машут ему, сопровождаемые легкой улыбкой. Поколебавшись, Томмо отвечает девушке неуклюжим жестом, в то время как Гарри перехватывает этот его взгляд и видит в нескольких метрах от себя загорелую девчонку. Она стройна и обворожительна, а ее великолепные каштановые волосы ниспадают с плеч – Гарри нехотя признает ее красоту и тут же ловит себя на внезапных брызгах несвоевременной ревности. Да кто она такая?! Игра продолжается так же сосредоточенно, но красно-желтые заметно убавляют хватку и теперь раз за разом поддаются влиянию сильного капитана Томлинсона – тот забивает еще два сногсшибательных мяча и окончательно становится героем дня. Что ж, жизнь полна неожиданностей. В конце игры, когда Гарри торопится спуститься вниз, дабы поздравить своего Лу с победой и триумфом, та самая девушка набрасывается с медвежьими объятиями на неготового к таким неожиданностям Томмо и срывает с Гарри пелену неопределенности: должно быть, она его давний друг, или же… -Хазза! Гарри выводит из размышлений звонкий голос, и Стайлс принимает эстафету «обнимашек с капитаном», немного неуклюже (что безумно нравится Луи) обнимает парня и шепчет на ухо, что он был великолепен. Эти слова струятся музыкой для ушей довольного Лу, и, пока он принимает множество поздравлений и восхищенных взглядов со стороны приятелей по команде и просто знакомых, Гарри стоит в сторонке, теребя носом ботинка сухую землю, а девушка стоит немного поодаль, тоже, кажется, не собирающаяся покидать поле без Лу. Когда мальчик вырывается из кольца болельщиков, он подбегает к Гарри и неуверенно глядит в сторону девушки, которая, кстати, сама поспешает к нему на всех парусах. -Гарри, это моя... – Луи чешет загривок и отчего-то виновато глядит на друга. -Невеста! – хохочет девушка и закидывает одну руку на плечо Томмо. – Когда-то, сидя в песочнице, ты пообещал взять меня в жены!.. Элеонор, очень приятно. Она тянет ручонку застывшему Стайлсу и прожигает парня взглядом ярких карих глаз. -Гарри, - едва слышно срывается с сухих губ, и этот самый Гарри изо всех сил старается улыбнуться новой знакомой. – Друг… Луи. -Да, друг… - зачем-то продолжает слова Гарри Лу и нервно закусывает губу – да уж, все пошло по случайному сценарию. -Я жду тебя на входе! – светится Элеонор и, будучи старым добрым другом детства, нажимает на загорелый носик Лу, - и не задерживайся! Парень не успевает вставить и слова, как девушка исчезает в толпе. Внутри Гарри что-то больно сжимается, ведь оставшийся вечер с Луи хотел провести именно он. А второй стынет на месте, не зная, что сказать и нужно ли говорить что-то в принципе. Все слова восхищения и гордости с успехом тонут в закипающей в мыслях Стайлса злобе – его мнением никто и не поинтересовался! Смотрите-ка, нашлась тут! Луи, наконец, подает признаки жизни и корчит неопределенную гримасу. -Хазза, я надеюсь, ты… -Нет, конечно, нет, - неестественно быстро тараторит в ответ Гарри. -..Мы не виделись целую вечность, и.. -..Я понимаю.. -..Было бы грубо не провести с ней остаток вечера… -Разумеется, Лу. -..Думаю, завтра мы могли бы.. -..Да, завтра, хорошо. -..Встретиться и, может, рвануть куда-нибудь. -..О, хоть куда, конечно. -..Гарри. -Лу.. -Гарри! -Что? Чувство вины медленно окутывает голубоглазого по рукам и ногам. -Извини. -Все нормально, - Гарри выдавливает из себя полуулыбку и, слегка дотронувшись до дорогого сердцу плеча, спешит покинуть ненавистный стадион. – До завтра. -До завтра… - отвечает Луи уже пустоте. В раздевалке на мобильник приходит сообщение от Джей: «Ты встретился с Эль? Какой сюрприз, не правда ли?!» А сюрприз и вправду удался, вот только почему душа жутким воем ноет? – этого Джей ему точно не объяснит. Собравшись с остатками сил, Томмо добредает до душа, затем переодевается в привычную одежку и выходит за пределы стадиона. Там его поджидает Эль, попутно разговаривая с кем-то по телефону. -Ох, я перезвоню, Лу-Лу уже здесь. Совершенно дурацкое прозвище режет слух. Эль безо всякого стеснения хватает Луи за руку и ведет прочь от поля по малолюдной зеленой аллее. -Ну, рассказывай! Нет, для начала скажи, ты рад меня видеть? Рад? Боже, Лу, я так соскучилась! – девушка смеется и обвивает шею парня руками, а тот с непривычки слегка пятится назад, но все же в ответ кладет ладони ей на талию. -Твой приезд стал полной неожиданностью, - признается он. -Я на это и рассчитывала, - подмигивает Эль. – Куда мы пойдем?! Так, предлагаю в какой-нибудь кафетерий! Ты как? Да уж, я здесь сто лет не была! «Но почему? Почему именно сегодня, именно в этот вечер?!» - мысленно возражает Луи, а вслух соглашается на все уговоры подруги. Все-таки они – друзья с самого детства. Но, по правде говоря, в последние годы эта их крепкая дружба чуть лишилась былых красок – после окончания школы Эль упорхнула в чужие края заниматься психологией в каком-то навороченном университете далеко отсюда. И хоть первое время ребята частенько созванивались, вскоре их контакты постепенно начали сходить на нет – у нее своя жизнь, у него – своя. Помнится, когда-то в подростковом возрасте Эль очень нравилась закомплексованному и неуверенному в себе мальчику – но он оставался для нее просто другом. А в момент, когда эта детская неуверенность уступила место юношескому максимализму, а прыщики на лице сменились такой искушающей легкой щетиной, Колдер была уже далеко от этих мест. Так его детская любовь с треском и провалилась, но теплые отношения между друзьями, судя по нынешней встрече, все же сохранились. Элеонор всегда была такой – независимой, очень раскованной и не боявшейся ничего, разве что разгневанной матери, заставшей однажды дочь, возвратившейся из клуба в пятом часу утра. Так что такой напористости подруги Луи не стоило удивляться, но – черт возьми! – как же он от нее отвык. Болтушка-Эль (и такой она была всегда тоже) делится с Луи событиями прошлых лет, рассказывает об активной студенческой жизни и даже затрагивает тему парней, но тут же осекается, говоря, что она никого так себе и не нашла. -Как же так, дорогая? У тебя должны быть толпы поклонников, не меньше, - удивляется парень. Девушка пожимает плечами и растерянно смотрит исподлобья на друга: -А ты? Нашел себе кого-нибудь? Вот уж не хочет Томмо в этих словах слышать скрытый подтекст, но девушка явно намекает на дружбу детства и искреннюю любовь на протяжении всей жизни… Луи колеблется и отвечает: -Не нашел. Но… -Но? – глаза девочки широко распахнуты. -Но я не огорчаюсь, как ты, - выдыхает Томмо, - хоть меня, знаешь ли, преследуют толпы поклонников. Луи успешно переводит все в шутку, и Эль немного досадно от этого. Она пьет кофе и невольно разглядывает сидящего напротив парня: только что сыгранная им игра оставила на нем отпечатки в виде растрепанной челки и розовых щек, еще не отошедших от триумфа. Но в целом – обтягивающая полосатая футболка, чрезвычайно милые подтяжки и та самая ослепительная улыбка, что не стиралась из памяти Эль все эти годы, - все кричит о сексуальности парня и его красоте. Остаток вечера проходит в непринужденных разговорах и шутках. И как жаль, что Луи не может отдохнуть от вечной (хоть и забавной) болтовни девушки даже дома – Эль выделяют отдельную комнатушку со словами о том, что уже достаточно поздно и она с легкостью может переночевать у Томлинсонов. Вся семья, в том числе и гостья, пьют чай и разрезают огромный торт в честь приезда чуть ли не родственницы, а мобильник Луи болезненно ноет в кармане, напоминая о том, что кое-кто, возможно, битый вечер ждет от друга хотя бы смс. Soulmate: Привет :) Hazza: Привет :) Гарри ответил точно так же, а это значит, что все очень плохо. Soulmate: Девчонки – такие болтушки :) Hazza: Сочувствую тебе, дружище. Благо, у меня нет подруг детства Это заявление слегка обижает Луи. Soulmate: Чем занят? Hazza: Играю в FIFA Soulmate: Я тоже люблю ее А больше сказать-то и нечего. В один миг из головы Луи улетучиваются любые связные мысли. Но Гарри пишет первым: Hazza: Проводил Элеонор? Soulmate: Она ночует у меня В соседнем доме кудрявый мальчишка зарывается с головой в коленки и не хочет верить этим словам. Вот дерьмо. Hazza: Удачи вам:) Извини, я спать Soulmate: Что? Так рано? Hazza: Вымотался за день Soulmate: Так это ты забил четыре мяча в ворота?) Луи пытается хоть как-то поднять настроение другу, но его попытка с треском проваливается. Hazza: Нет, мой хороший друг, но я все равно спать! Сочетание заветных слов «хороший друг» ласкает взор Луи так, как никогда раньше. Soulmate: Ну, тогда доброй ночи, Хаз Луи решает, что смайлики уже не сделают свое дело, и смысла в них нет. Hazza: Пока Ну, вот. Настроение собственное портится окончательно. Луи даже не доедает кусок любимого шоколадного торта и под предлогом жуткой усталости (по большей части так и есть) скрывается в своей комнате, запирая ее на замок. Сейчас он не хочет никого и ничего перед собой видеть. Только работающий на низкой громкости телевизор, под мерный гул которого проще заснуть, да мягкие, уютные одеяла вокруг – а больше ничего и не нужно. В соседнем же доме Гарри лениво окунает чайный пакетик в стакан с кипятком и терпеливо ждет, когда же прозрачная вода приобретет насыщенный оттенок. И не то что бы чай в итоге безвкусный и спать не хочется вовсе из-за непрекращающегося водопада мыслей в кудрявой головушке, но сердце определенно точно не находит себе места и вынуждает Гарри найти где-то в глубине кармана смятые сигареты и закурить одну, две или пачку, лишь бы стало чуть легче от того, чего Гарри все еще не может принять до конца. Он вроде как уже осмыслил состояние своего положения, но кое-какие остатки разума твердят, что всё это в корне неправильно и влюбляться в друга – одна из самых ужасных его затей. Он оставляет чашку с недопитым чаем в одиночестве и пытается хоть что-нибудь разглядеть в окнах напротив, в которых совсем недавно погас свет. Время отходить ко сну пришло уже полчаса назад, но Стайлс решительно берет в руки чистый блокнот и ручку, припасенные, должно быть, специально для таких случаев, и неразборчивыми каракулями выводит несколько строк, которые дарят ему, наконец-то, такое долгожданное облегчение. Слова необъяснимым образом сами находятся в этой полуночной тиши, и буква за буквой они складываются в целые признания, доводящие Гарри до точки кипения… Я царапаю между строчек Тонких линий повдоль конверта То, что губит меня досрочно, Но ведь парни не плачут, верно? Мой безвкусный зеленый чай И потрепанные страницы Донесут просто так, невзначай Мои мысли, о ком не спится. О ком думается и дышится Мне в последнюю вечность длинную, Так что в нашей истории слышится Отзвук некой баллады старинной. Но без выдуманных принцесс, Тонких розовых кружев платья. А лишь с тем, кто совсем не здесь, На кого так ведусь опять я. На кого я устал молиться, За кого отдам душу Богу! Выход есть – но мне вновь не спится, Сон с тобой не спешит на подмогу. Может, взять и до дури напиться Да погрезить тобой немного? Я готов с тобой сердцем слиться, Ведь у нас на двоих дорога И Гарри не знает, какой знак поставить в конце: точку, означающую логическое завершение мысли и полную уверенность в том, что, быть может, в какой-нибудь Параллельной Вселенной случайно сбудется то, что Стайлсу никто не обещает, или же вопросительный крюк, подразумевающий полнейшее замешательство в собственных чувствах?! Гарри оставляет все, как есть. Возможно, чуть позже он решится на такой ответственный шаг, а пока… Спать. Забыться. Скрыться подальше от мыслей, ставящих под сомнение фундаментальную мужскую ориентацию.