По ту сторону Неба

Языки пламени затейливо извивались над домами, словно дикие звери скалились, раззявив пасть во всю ширь. От давления воздуха и перепада температуры в высотках лопались окна. Цуне с его отменным зрением было видно даже издали. Он не мог оторваться от представшего перед глазами ужасающего зрелища. Взволнованные пассажиры видели через окна только краешек зарева. Казалось, что весь мир поделился на две половины: угольно-черную сверху и малиново-красную снизу. В вагонах начиналась тихая паника, где-то плакали женщины. У многих в Намимори остались близкие, и не волноваться за них было невозможно. Когда железная дорога ушла чуть в сторону, пассажирам открылось больше деталей. Черные столбы дыма и пламени наводнили небо над городом, собираясь в огромные тучи. Полыхала не часть города, а буквально каждая отдельная постройка. Жадное пламя облизывало деревянные, каменные, панельные постройки не выбирая. Казалось, от жара вот-вот начнет плавиться асфальт, который и без того дымился, добавляя к удушливому дыму ещё и наверняка едкий запах гудрона. В висках у Цуны словно со скрипом задвигался какой-то механизм. Нестерпимая, всепоглощающая боль покрыла точно диадемой его голову, врезаясь в плоть заострёнными зубцами. В глазах начало мутнеть и он, хватаясь за что-то незримое, погрузился в знакомую ему бесконечную пустоту, небытие. Но происходящее отличалось от привычных ему снов и инсайтов. Красный, кроваво-алый мост начинался у самых его босых стоп. Узкий, с сантиметров двадцать, сплошь усеянный крохотными острыми как бритва кольями. И мост ли? Расположившийся перед ним путь являлся чем угодно, но не мостом. «Даже перил нет», — сдвинув у переносицы брови, из-за чего появилась перечеркнувшая лоб морщинка, подумал Цуна. Алый путь уходил вперед, затейливо извивался и производил впечатление абсолютного и отвратительного издевательства. Лишь кое-где виднелись ровные поверхности без кольев. «Я должен идти вперед, — знал откуда-то Цуна. — Нужно идти…» Он предполагал, что будет больно. Первый же шаг дался ему тяжело. Острый, словно бритва мост, мгновенно вгрызся кольями в нежную кожу стоп. Непонятно откуда взявшийся ветер дул так, что в любую секунду норовил скинуть с этой болезненной опоры. Сжав в кулаки и скрипнув зубами, Цуна продолжил идти. Пальцы и стопы кровоточили, он оставлял за собой багровые следы, сливавшиеся с алым цветом пути. Справа и слева бездна — падение в которую ничем хорошим не закончится. Это он вскоре проверил на собственной шкуре. Мост-бритва был не просто адской пыткой, а целым мостом-бритвой-лабиринтом. С сотнями-тысячами развилок — лишь один путь правильный. Остальные хоть с виду и казались нормальными, но нога проходила прямо сквозь поверхность моста. Оступившись однажды таким образом, Цуна понял что больше права на ошибку у него нет: идти медленно — подохнуть, решать куда ступать нужно быстро. И идти тоже быстро. В случае же неправильного выбора ему несдобровать при такой скорости. Что случится в этом случае, он даже знать не хотел. Инстинкты кричали и бились в конвульсиях. Алый мост оборвался вместе с иной реальностью скоропостижно. Его буквально выбросило из видения в реальность. Цуна обнаружил себя в том же положении, в котором был до красного пути. Пылающий Намимори никуда не исчез. Поезд всё также ехал в город, а пейзаж становился все хуже и хуже. Молчавшая до этого гипер-интуиция заточила червячком паники в области желудка. — Шоичи-кун, держись! — крикнул Савада, привыкший доверять своим ощущениям. Неизвестно, остановил ли машинист поезд сам или кто-то из запаниковавших людей дернул стоп кран, но состав резко пошел на торможение, да так, что всё внутри вагонов встряхнуло. Многие пассажиры попадали со своих мест. В проходах тоже хватало людей, которые моментально образовали безобразную свалку. Цуна вовремя успел подхватить Юни и подмять под себя. Благодаря предупреждению Шоичи отделался лёгким испугом и так и сидел, вжавшись в подлокотники побелевшими пальцами. Цуна выдохнул и отстранился от девочки, еще недавно сладко сопевшей у него на плече. — Юни, Шоичи-кун, вы как? — спросил он. — Н-нормально… — отозвалась Юни. — Сойдёт, — буркнул Шоичи, озираясь по сторонам. В этот момент заработала система внутренней трансляции в поезде, и голос, по-видимому принадлежавший машинисту, прокатился по всем вагонам: — Уважаемые пассажиры. Рейс Нагоя-Намимори отменен. Просьба всем занять свои посадочные места и сохранять спокойствие. Через двадцать минут состав двинется в обратном направлении — вам будет предложено сойти в пункте отправки или на любой другой промежуточной станции. Машинист старался сохранять голос спокойным и ровным, но Цуна прекрасно понимал что это напускная бравада. Ему и вовсе плевать было на слова машиниста. Приключившийся недавно инсайт, или же нечто иное, видение, незадолго до этого навело его на новые мысли по поводу мировой сущности и пребывания в новом для него мире в целом. И он уже даже знал, как подтвердить или опровергнуть свою теорию. Гипер-интуиция вопила ему в ухо, умоляя не слушать машиниста. Не важен поезд — пора уходить и уходить срочно. Цуна сгрёб Юни в охапку и заявил: — Сваливаем! — А? — не понял заторможенный Шоичи. — Хочешь сдохнуть? — со злостью прошипел в ответ Савада. Ирие отрицательно мотнул головой. — Тогда за мной. Юни, которую Цуна держал на руках, покрепче ухватилась за него, утыкаясь лицом в куцый мех куртки. Девочка не спорила, не билась в истерике и не задавала вопросов. Как и ожидалось от Юни Джильо Неро, принцессы Аркобалено. Шоичи, не совсем понимавший происходящее и почему нужно уходить из поезда, хотя их отвезут в безопасное место, упрямо поправил очки на переносице. Но у Савады Цунаёши был большой-большой секрет и та странная сила. Шоичи решил довериться ему. — Поторапливаемся! — скомандовал Савада, протискиваясь между креслами и замершими между рядами людьми. — Куда вы? — перед ним возникла проводница и попыталась его остановить. — Вы разве не слышали… — С дороги, — с ледяным холодом в голосе отчеканил Цуна. Женщина в испуге отступила в сторону, пропуская сначала его с Юни на руках, а затем и с извинением поклонившегося Шоичи. Савада подбежал к дверям. Поставив Юни на ноги, он повернулся к Ирие. — Помоги открыть, — попросил он. Они схватились за проёмы между дверьми и стали раздвигать их. Вскоре к ним присоединились двое мужчин и одна женщина. С хлопком они чуть не вынесли двери, но разомкнули их. — Идём, — скомандовал Цуна и вновь подхватил Юни на руки. Он сомневался, что маленькая девочка сможет двигаться в их темпе. Они стояли высоко над землёй, но Савада смело спрыгнул вниз. Ирие и решившие последовать за подростками трое взрослых поспешили за ним и отшибли ноги при приземлении. Гипер-интуиция всё ещё билась в истеричном припадке. — Быстрей! — закричал Цуна и перепрыгнул через рельсы, после чего припустил подальше от железнодорожных путей. Шоичи, непривычный к бегу и спорту в целом, изо всех сил рванул следом. Взрослые, ничего не понимая, поддались стадному эффекту и двинули за ними. По рельсам мчал локомотив, который прибыл из Нагои забрать поезд. Ужасающий, душераздирающий скрип колёс с грохотом разорвал тишину. Локомотив на полной скорости с громким — бум! — протаранил весь состав, буквально сметая вагоны с оставшимися в них людьми. — О боже!.. — всхлипнула сумевшая спастись женщина, последовавшая за ними. Цуна с горечью оглянулся на место трагедии, но ничего поделать уже было нельзя. — Братик, ты не виноват!.. — всхлипнув, постаралась утешить его Юни. По её очаровательным щекам текли слёзы, искажая красивое, точно кукольное личико. — Поспешим в Намимори, — скрипнув зубами, пробормотал на эту попытку Цуна. Не обращая внимания на шокированную тройку взрослых, ребята устремились к полыхавшему городу. Шоичи хрипел при беге и хватался за колющий бок, но даже он не смел сбавить ходу. Ведь где-то там, в Намимори, его семья, его близкие. Когда до города оставалось около девятисот метров, гипер-интуиция вновь отозвалась паническим ужасом. Дернув на себя Шоичи, Цуна вошёл в гипер-режим и активировал Мантию Первого Вонголы, укрывая его, себя и Юни защитой, и повалил их на землю. С неба на сумасшедшей скорости летел метеорит. Оставляя за собой след в атмосфере, он обрушился на несчастный город Намимори, сминая собой постройки, людей и пожарище, превращая всё в огромную воронку. Не пострадал лишь край города со спальным районом, где Цуна жил со своими товарищами в новом доме. Савада одёрнул полы мантии и окинул пылающим пламенем посмертной воли взором некогда Намимори. Его глаза округлились настолько, насколько это вообще было возможно. То, что осталось от Намимори, уже не было городом. — Да как… как ты могла?! Как ты посмела?! — закричал в пустоту Цуна. В небе появился еще один объект. И к гадалке не ходи — и без того было понятно, что это еще один метеорит. Когда Цуна хотел укрыть Юни и Шоичи мантией, готовый к очередной атаке, рядом с ним с цоком приземлился человек. Полы элегантного женского пальто теребил ветер, а светло-розовые короткие волосы развевались. Лицо скрывала черная повязка с белыми глазницами. Тёмная кожа в контрасте со светлой одеждой всё также смотрелись необычно. Но почему-то судья из независимой организации Червелло пребыла на место одна, без своей пары. — Червелло?! — вскрикнул Цуна. Девушка бросила на него быстрый взгляд, но тут же отвернулась. Взмахнув рукой, она сжала её со всей силы в кулак. Оформившийся было метеорит, норовивший рухнуть на остатки Намимори, разделился на тысячи фрагментов. Но Червелло на этом не остановилась. Она просто топнула ногой в изящном сапожке и растерла землю с шуршанием щебня. Остатков метеорита не стало. Приняв спокойную позу, Червелло упёрла локоток в бок и повернулась к лежавшим на земле Цуне, Юни и Шоичи, вылупившихся на неё как на восьмое чудо света. — Савада Цунаёши-сама, — со знакомым акцентом проговорила девушка, — я прибыла отстаивать ваше законное Право на Правило как независимый судья. Прощу прощения, я прибыла слишком поздно и допустила эту трагедию.