Под маской

Между членами клуба были свои правила: официальные и негласные. Но даже последним все исправно следовали, ведь нарушение влекло за собой потерю атмосферы и удовольствия. А кому, скажите, это нужно? Первое и самое главное правило – полная анонимность, которая обеспечивалась своеобразным дресс-кодом, простым и максимально откровенным. Твоя визитная карточка – твое тело, полностью обнаженное и не стесненное одеждой. На тебе маска и больше ничего. Такое сочетание раскрепощало, давало свободу действий и, конечно же, обеспечивало возможность насладиться всей прелестью наготы. Но маска была нужна не только для того, чтобы оставаться мистером инкогнито. Она так же заявляла о личных предпочтениях и табу человека, избавляя его от лишних разговоров и неприятных недоразумений. Клуб предоставлял на выбор три вида масок, цвет и форма которых указывали на ориентацию клиента и его согласие на поцелуи и оральный секс. Белый цвет был символом гетеросексуальности, черный – гомосексуальности, а маска, соединяющая в себе два эти цвета, само собой, говорила о любви к обоим полам. В свою очередь существовало две формы масок: закрывающая лишь половину лица, то есть оставляющая на свободе губы, и маска, полностью прячущая лицо человека. Несложно догадаться, что именно обозначало такое разделение. Не каждый хотел целоваться с незнакомым партнером, иметь с ним слишком уж близкий контакт, и желание это следовало уважать. Отсюда вытекало второе правило – взаимное согласие. Любые формы принуждения в той самой грубой, неигровой форме, могли навсегда закрыть тебе вход в клуб. Твой партнер должен сказать тебе «да», чаще безмолвное, выраженное прикосновениями и недвусмысленными действиями, ведь разговаривать было особо не принято, разве что бросать грязные словечки во время жаркого процесса или же озвучивать вслух потаенные желания. Светские беседы были никому не нужны, заняться пустословием можно было в баре, для которого было отведено отдельное помещение. Секс в «Маске» не требовал формальностей, социальные запреты оставались за дверью, как впрочем, и чувства. Одноразовая любовь без имен и лиц, без возможности продолжения. Удовольствие ради удовольствия. Помимо всего прочего, к правилам можно было причислить еще множество маленьких «нельзя», таких как: не снимать маску с партнера, не делать снимков и видео, не принимать излишне большую дозу алкоголя и запрещенных веществ и прочее само собой разумеющееся. Со всеми этими условиями Картман был ознакомлен уже в первый день своего появления в клубе, Пит любезно просветил его, дабы приятель не попал впросак на какой-нибудь глупости. Правила не показались Эрику жесткими, он принял их охотно и без всяких колебаний. Раскрепощённого парня все устраивало, и ему даже не могло прийти в голову, что однажды он захочет нарушить парочку запретов, до физической боли возжелает преступить законы «Маски» и этому порыву будет невозможно противостоять. Когда Эрик впервые перешагнул порог клуба, то не испытал стыда или дискомфорта, ну, если только совсем чуть-чуть. Его больше одолевал интерес и возбуждение, все тело сводило от ожидания, от предвкушения чего-то невероятного, того, что заставило бы его сердце быстрей гонять по сосудам переполненную удовольствием кровь. Волнительное чувство трепыхалось в животе парня, билось и щекотало, забирало мысли и пожирало глубоким, жадным дыханием все больше воздуха, наполненного сладкими запахами причудливо клубившегося дымка ароматических свеч, до одури приторных и слегка дурманящих. В тот день он выбрал белую маску, повинуясь некому внутреннему убеждению в своей нормальности и традиционности, а может, даже пресловутому общественному мнению, которое просто не могло существовать в «Маске». Впоследствии ничто не помешало Картману расширить свои сексуальные горизонты до желаемых рамок, отбросить прочь абсурдный самообман, ведь ради этого он и пришел в клуб – окунуться в запретное блаженство. А это был всего лишь первый раз, а значит, пробный, с небольшими недочётами и легким волнением. Эрик просто ощупывал почву, бросал себе вызов, хотя и признаться в подобном не посмел бы ни за что. Смутила ли Картмана его нагота? Стал ли его вопиющий на первый взгляд физический изъян помехой? Нисколько. Эрик чувствовал себя просто превосходно, на редкость гармонично, как человек железно уверенный в себе, убежденный в своей бесспорной привлекательности. И никто не усомнился в последнем. Картман излучал королевское величие, это была эйфория, потрясающее чувство всепоглощающей свободы. Быть полностью обнаженным, представленным на все общее обозрение, показалось парню просто бесподобным и неповторимым. В первый же день Эрик без труда нашел себе развлечение. Он прошел кастинг, а вскоре и вовсе устроил его сам. От желающих разделить с ним досуг не было отбоя. Девушки, парни… Картман всегда получал того, кого хотел, но однажды все изменилось.

***

Эрик уверенно надел черно-белую маску-половинку и потуже затянул на затылке тонкие атласные ленты. В последнее время он постоянно выбирал именно это сочетание, разрешая себе все. И хотя в этот раз парень не был настроен на что-то жаркое и активное, а пришел скорей, чтобы прожечь скучный вечер и свои последние финансы, выбор все равно пал именно на полюбившийся вариант. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Двое мужчин, облаченные в черные лакейские костюмы, услужливо отворили перед постоянным клиентом широкие двери, впустив в самое сердце клуба. В кроваво-красную глотку, как сказал бы Эрик. Всякого, кто сюда попадал, заглатывало неведомое чудовище, чью голодно разинутую пасть олицетворяли эти распахнутые настежь двери, зловеще черные, с переливающимися алым стеклом окошками. Эрик застыл на секунду, будто готовя прогретое солнцем тело к прыжку в холодную воду. Один уверенный шаг, и тебя с головой поглотит атмосфера похоти, наполнит запах секса, липко пристающий к обнаженной коже, проникающий в легкие, заражающий неизлечимой болезнью тело и душу. Картман ступил вперед, ноги утонули в длинном ворсе мягкого ковра, нос забил сладкий цветочный аромат. Кажется, это была мелисса или лаванда – не угадать. Сложно сосредоточиться на запахе, когда погрязаешь в чем-то неосязаемом, эфемерном, но ощутимом. Позади с легким шумом сомкнулись створки дверей, пропустив в зал легкую прохладу свежего воздуха. Теперь не было пути назад, только вперед. Эрик знал клуб как свои пять пальцев. «Маска» - маленький лабиринт, каждый закоулок которого оформлен дерзко, вульгарно и призван разжигать страсть такую же порочную, как и это место. Жгучие багровые оттенки стен, мебели, тяжелых занавесей, желтые лучи редких ламп, огромные картины с изображением людей, переплетенных в замысловатых позах, белые клубы сладкого дыма превращали зал в маленькую преисподнюю, в которой можно было затеряться и случайно наткнуться на особенно интересные места, оснащенные на первый взгляд самыми настоящими орудиями пыток. Здесь было все, что угодно душе и телу: множество видов игрушек, приспособлений, костюмов. Стоило только выбрать то, что нравится, и начать. Эрик всегда проделывал один и тот же путь, это стало своего рода традицией. Он проходил основное помещение, минуя ряд узких диванчиков, просторных кресел, и оказывался у большой круглой кровати – места для общего развлечения. Там, на леопардовом покрывале, среди блеска упаковок презервативов, как правило, развлекались любители группового секса. Действо это было бесспорно зрелищным, настолько, что хотелось присоединиться, настолько, что достаточно было просто посмотреть, чтобы кончить. Сегодня Эрик решил обойтись простым лицезрением прекрасного. Такое желание просыпалось в нем в особо насыщенные, тяжелые дни, дни, в которые ему доставляли новые фотографии его маленькой рыжей страсти. Картман чувствовал себя опустошенным от слишком жесткой дрочки. Тело прощалось со спермой, пятнами пачкающей распечатанные снимки, а взамен приходило отчаяние, которое не отпускало еще долго, напоминая о несбыточности давней мечты. Эрик казался себе жалким, он не мог позволить себе секс с кем-то, будучи в таком дурном расположении духа, но зато мог просто насладиться фантазиями, потешиться самоудовлетворением, думая о Кайле. Хотелось только с Кайлом, только с ним. После все приходило в норму, возвращалось на круги своя. Картман остановился у узкой софы и невольно залюбовался прекрасным гибким телом юной особы. Девушка лежала в расслабленной позе, откинув головку на мягкую подушку. Ее черные локоны волнами ниспадали по леопардовому покрывалу, переливаясь в свете ламп. Девушка улыбалась истерзанными поцелуями губами и игриво водила пальчиком по коже живота, размазывая густые белесые потеки свежей спермы. Завидев нового претендента, она призывно развела ноги в стороны, выказав Эрику этим жестом свою готовность к продолжению. Ее влажный пальчик пропал в развратном рте. Чертовка улыбалась, прикусывая длинный ноготок. Это было заманчивое приглашение. Картман почувствовал, как горячая волна прокатилась по телу и опалила пах. Член налился возбуждением. Из глубины залы донеслись расслабляющие переливы музыки и чьи-то горячие стоны. Девушка поманила Эрика к себе, но он колебался. К его незнакомке присоединялась подруга, стройная блондинка, которая тут же перехватила губы брюнетки и опустила руку между ее ног, проникнув пальчиками вовнутрь. Было бы чудесно составить этим нимфам компанию, но Эрик отказался, просто потому что не мог. Тело было готово, а он нет. Слишком много лишних мыслей, это сбивало. Парень с некоторым сожалением прошел мимо резвящихся подружек и медленно проследовал к широкому креслу красной кожи. Накинув леопардовое покрывало, Эрик опустился на мягкое сидение и расслабился. Отсюда ему открывался чудесный обзор на ту самую большую кровать, где уже начиналось представление. Где-то позади послышались судорожные вскрики и вздохи, хлесткий звук стека*, мольба о большем. Это тоже не сегодня. Картман в обычном движение опустил руку на напряженный член и поднял пустой взгляд, приготовившись по обыкновению наблюдать и ублажать себя до полной разрядки, но увиденное заставило его замереть и позабыть обо всем. Там, среди россыпи подушек, блеска золотистых фантиков презервативов, огненно-красных простыней, лежал парень, чья внешность явилась воплощением всех мокрых снов Картмана. Эрик сказал бы, что это Кайл, он так и нарек в своих мыслях этого незнакомца, и разуверить его в обратном было невозможно. Белокожее тело, изящное и гармонично сложенное, с чуть выступающими дугами ребер, с плоским рельефным животом, с ногами длинными и стройными просто обязано было принадлежать его мечте, его Кайлу. Эта копна медных кудрей, тугих, непослушных… как у его еврея, почти такая же или совсем такая же, как раньше, когда Кайл еще не заботился о своей прическе, позволяя ей оставаться в соблазнительном хаосе. Но сказать наверняка было нельзя. Безумно мешала маска, проклятая цельная маска, полностью закрывавшая лицо рыжего незнакомца. Картман мечтал увидеть хотя бы губы, уж нежный ротик еврейчика Эрик узнал бы из тысячи. Сколько раз он разглядывал Кайла на фотографиях, сколько раз пожирал его взглядом вживую. Нежно-розовый шелк, манящий изгиб… Созданы еврейским богом для поцелуев. Мурашки закололи тело Эрика, когда его глаза опустились на член «Кайла». Парень, как и многие в клубе, предпочитал избавляться от волос на теле, потому его достоинство, уже возбужденное и готовое, представало во всей красе. «Обрезан», - разлетелось осколками в голове Эрика. «Кайл», - запылало огненными буквами. И снова, и снова застучало в голове это имя. Какая-то невероятная паника охватила Картмана, он коснулся холодной ладонью взмокшего лба. Происходящее показалось ему безумным сном, такого просто не могло произойти. У него появился шанс заполучить мальчишку до одури похожего на его любимого еврея, но куда-то пропала вся решимость, всякая здравая мысль. Эрик не знал, что делать, он не мог просто встать и присоединиться к прекрасному незнакомцу, как делал это раньше. Это ведь Кайл… почти его Кайл. С ним нужно как-то иначе, но как?.. Бережно? Осторожно? Напористо? Властно? А вдруг он отчеканит свое переполненное желчью "не прикасайся ко мне, Картман"? Это пугало на уровне подсознания. Картман закрыл на секунду глаза, чтобы прийти в себя, утихомирить колотящееся сердце. Стоило только разомкнуть веки, перед ним тут же представал его прекрасный соблазн. Рыжий парень ласкал свой твердый член, обводя головку большим пальцем. Он зазывал к себе всех желающих, заманивая в игру, в которой, судя по цвету его маски, могли принять участие представители обоих полов. Напряженная плоть скользила в его длинных пальцах, поблескивая щедро налитой смазкой. Эрик тяжело выдохнул. Внизу живота стало так невыносимо хорошо и в то же время тягостно. Кайл дрочил перед ним, разведя свои длинные ноги в стороны. Он выгибался, поднимая упругую задницу и беззастенчиво демонстрируя тугое колечко мышц. Это было слишком, но Картман не мог заставить себя сократить расстояние, потому просто смотрел и облизывался. Ревностно наблюдал за тем, как к его Кайлу присоединился сначала крупный мускулистый мужчина, а затем худенькая миниатюрная девушка. Чужие губы ласкали изгиб шеи рыжего парня, его член погружался в тепло и влагу чужого рта, измазанного красной помадой, чужие руки, жадные, требовательные оглаживали молочную кожу, играли с розовыми сосками, чужой член пронзал податливое тело. Эрик почувствовал, что сходит с ума. Его промежность пылала, он быстро двигал по стволу рукой, сжимая и сдавливая. «Кайл» стонал и вскрикивал от смеси боли и наслаждения. Он резво скакал на крупном члене, получая при этом оральное наслаждение от мастерски работающей девушки, чей язык вылизывал все доступные места, а маленькие ручки ласкали поджимающиеся от возбуждения яички, нажимали на растянутый проход, в котором ритмично скрывалась твердая плоть. Рыжего мальчишку бесстыдно трахали, тягали за волосы, ублажали и пачкали, и ему это доставляло откровенное удовольствие. Все смотрели, все желающие касались его. На кровати развернулась самая настоящая оргия, центром которой стала эта троица. Картман не мог не признать, что происходящее потеряло бы все волшебство, если бы этот мальчишка не был так похож на его Кайла. Это все меняло. Картман до боли прикусил губу. Ему безумно захотелось оказаться на месте этого мужика и засадить в Кайла поглубже, почувствовать обволакивающий жар и тесноту. Или хотя бы занять не менее вакантное место девицы и поласкать языком потрясающий член парнишки, длинный, крупный, так непристойно выделяющийся на этом хрупком теле, взлетающий, хлестающий по животу своего обладателя при резких движениях. Но приходилось оставаться на месте и просто любоваться. По сердцу полоснула тонким лезвием ревность, которую тут же заглушило вожделение. Финальный стон Кайла, его несдержанные метания, то, как он елозил задницей по промежности своего партнера, как он заливал язык девчонки, заставило Эрика выплеснуться в мучительном оргазме, самом мощном, какой только у него случался. В тот же момент Картмана накрыл черный саван едкой горечи, а после все прояснилось, стало кристально чистым и понятным, как будто после долгой слепоты Эрику вернули зрение. «Он должен стать моим, должен стать моим», - пронеслось в возбужденном сознании.