Под маской

- Ты будешь сегодня на вечеринке? – голос Пита разорвал динамик мобильного телефона. Звонок для удобства был переведен в режим громкой связи. - Нет, я занят, - чуть нагнувшись к трубке, ответил Эрик, а затем продолжил лениво застегивать мелкие пуговки рубашки. Справившись с манжетами, он развернулся к длинному узкому зеркалу, висевшему на дверце шкафа, чтобы мельком глянуть на себя. Светло коралловый цвет Картману категорически не шел, но этим вечером не было нужды тщательно подбирать костюм. Совсем скоро Эрику предстояло остаться полностью без одежды. Достаточно было лишь пары капель парфюма, легкого и притягательного. - Ты снова идешь в клуб? – озвучил свою догадку Нельсон и тихо усмехнулся. – Что-то ты зачастил. Кого-то приметил? – на заднем фоне послышались взрывные ритмы музыки и восторженный девичий визг. Судя по всему, Пит уже развлекался на упомянутой вечеринке. Картман накинул на плечи кожаную куртку и взял телефон в руки. Этот пустой треп вызывал у него откровенную скуку и колотящее раздражение. Эрику пришлось приложить усилие, чтобы не послать прозорливого дружка к дьяволу. Обсуждать свои слабости с таким червяком, как Нельсон, было ниже его достоинства. - Может быть, Пит, может быть, - как можно спокойней сказал Картман и втянул носом больше воздуха. Его палец завис над кнопкой сброса. - Ну, как знаешь, - безразлично ответил Нельсон, по-видимому, потеряв всякий интерес к разговору. – В таком случае удачного вечера, - пожелал он. - И тебе, - сухо бросил Эрик и с превеликой радостью прервал звонок. В комнате стало тихо, и на душе сразу же заскребли кошки, оцарапав сердце острыми коготками до крови. Неприятно, когда тебя тыкают носом в твои слабовольные привычки, в болезненные пристрастия, которые ты всеми силами пытаешься скрыть от посторонних глаз, а временами и от самого себя. Неужели все так очевидно? Эрик вымученно вздохнул и прислонился спиной к входной двери. Стоило поспешить, чтобы успеть к началу открытия «Маски», но парня одолевали сомнения. Он тоскливо смотрел на экран мобильного телефона, где светился номер Брофловски. Прошла неделя, а Картман так и не решился позвонить. Нужна была храбрость и какой-нибудь удачный предлог, непременно по-дружески невинный и простой. Такого не было и не предвещалось. Эрику так много хотелось сказать Кайлу, но всякое слово преступало за грань дружбы и приличий. Можно было, конечно, дать звонок с другого номера, чтобы просто услышать голос желанного еврея, но это было бы совсем жалко и, к большому стыду, давно испробовано. Потому Картман продолжал гоняться за призраком, на подсознательном уровне искренне веря в то, что Кайл, в самом деле, ждет его в клубе, скрывая под черно-белой маской свое симпатичное личико. Обманывать себя было проще, чем получать все новые и новые порции чистейшего разочарования. Иллюзии прекрасней, чем реальность. В иллюзиях всегда есть место надежде. Выбрать путь самообмана - лучшее решение. Эрик выключил мобильный и поспешно покинул свою маленькую комнату в общежитии, чтобы снова погрузиться с головой в омут развратных фантазий. Для лечения его болезни нужен был новый глоток сладкого лекарства, которое на самом деле вовсе и не исцеляло, а вызывало сильнейшую зависимость, ведь любовь – это один из самых опасных наркотиков.

***

Эрик старался не спешить, но не выходило: в каждом его движении читалось нетерпение. Он замер посреди красного зала и огляделся в поисках прекрасного рыжеволосого парня, чей образ стоял перед его глазами уже вторую неделю. Вокруг творился триумф непотребства. Обнаженные тела сплетались в горячем танце, выгибаясь, раскрываясь. Протяжные стоны, короткие мучительные всхлипы, мольбы о большем сливались в одну единую музыку секса, ласкающую слух и возбуждающую разум. А Эрик просто стоял и не смел двинуться с места, потому что упорно не хотел признать поражение. «Кайла» здесь снова не было. Все бесполезно. Ладони Картмана кто-то коснулся. Теплые пальцы провели невесомую линию вверх до запястья. Симпатичный блондин в открытой маске приглашал Эрика составить ему компанию, но его ждал отказ. «Очень жаль», - горячий шепот опалил ухо, и даже это не задело ни одной струны в душе Эрика. Он почувствовал лишь еще большее разочарование и щемящую тоску. Картман обошел все закоулки зала, заглянув за красные ширмы, где сгорали от боли и наслаждения любители жестких игр, распятые на кресте, перетянутые веревками, закованные в наручники, посаженные на цепь… И среди этих людей тоже не было «Кайла». Эрик не знал, что делать. Уйти? Это было бы глупо. Остаться без удовольствия, провести вечер в одиночестве и самобичевании?.. Лучше продолжить сорить деньгами и поддаться бездушной животной похоти. Картман пересек зал и, пройдя по короткому коридору, очутился в темном помещении, наполненном редким неоновым светом синих ламп и звуками спокойной музыки. Один из работников клуба закрепил на запястье нового посетителя тоненький браслет с номером, открыв тем самым счет на платный бар. Эрику захотелось почувствовать обжигающую горечь виски, которая разлилась бы теплом в груди и животе, принеся расслабляющий беспорядок в напряженные мысли. Не забыть, так забыться. Картман собрался было заказать стакан крепкого напитка, но слова не успели слететь с языка, ведь Эрик заметил в другом конце бара Его. Дыхание перехватило, стало невозможно сделать новый вдох. Катастрофически не хватало кислорода. Голова закружилась от восторга и смятения. Рыжеволосый парень скучающе стоял, оперевшись спиной о колонну. Его обнаженное тело, застывшее в расслабленной, раскрепощённой позе, походило на греческую статую из гладкого камня. Юноша запрокинул голову и зарылся пальцами в свои бронзовые кудри. Он был совсем один, он томился в своем одиночестве. Картман понял, что настал его шанс. - Два бокала шампанского, пожалуйста, - попросил Эрик у бармена. Парень за стойкой кивнул и принялся за дело. Через секунду заказ был выполнен. Картман так сильно стиснул пальцами тонкие ножки бокалов, будто вознамерился их размельчить в стеклянную крошку. Расстояние быстро сократилось. Эрик в нерешительности замер перед прекрасным юношей и впервые за столь долгое время явственно ощутил свою наготу. На нем не было и жалкого клочка одежды, которая могла бы скрыть несовершенства его тела. Нет, Картман не смущался самого себя, он стеснялся лишь под внимательным взором «Кайла», который откровенно оценивал его, принимая решение на согласие или же отказ. И если бы это в самом деле был Брофловски, то Эрика ожидало бы фиаско, ведь именно внешний вид так часто становился предметом насмешек еврея. Картману нестерпимо захотелось прикрыться. «Кайл» почти осязаемым взглядом оглаживал его внушительную фигуру, медленно опускаясь с широких плеч на торс, а затем ниже, к давно возбужденному члену, крупному, твердому, плотно прижимающемуся к выпирающему животу. Эрик проклинал себя за слишком быструю готовность и за нелепое смятение. Надо было что-то делать. Картман непослушной рукой протянул шампанское. «Кайл» мимолетно коснулся его пальцев своими, когда принял бокал. Тело словно закололо электрическим разрядом. Кажется, это называется искрой, пробегающей между теми, кому суждено быть вместе. Рыжеволосый благодарно кивнул и чуть приподнял маску, чтобы сделать глоток. Картман завороженно следил за каждым его движением, ощущая болезненные спазмы желания внизу живота. Хотелось тесно прижаться, впиться губами в нежную кожу, сжать в кулак непослушные волосы, попробовать все и сразу, но спешить было нельзя. Одна глупая выходка, и птичка упорхнет в небо. Ко всему прочему, они находились в баре, а здесь было запрещено преступать черту. Но когда «Кайл» нечаянно пролил шампанское, когда золотистая капелька игристого напитка быстро соскользнула с его шеи, преодолев выступ ключиц, и покатилась вниз по груди, Эрик сорвался, начисто забывшись и потеряв всякое благоразумие. Захлестнуло теплой волной вожделения. Удержаться от соблазна было выше его сил. Картман приник губами к молочной коже, поймав языком сладкую влагу, проведя вверх по оставленной шампанским дорожке, и остановился у изгиба изящной шеи. Эрик глубоко вдохнул приятный запах мальчишеского тела и, чуть вобрав в рот теплую плоть, оставил чувственный поцелуй. В паху стало нестерпимо горячо. «Кайл» выгнулся дугой ему на встречу, на короткое мгновение прильнув всем телом, и томно простонал. Напряженный член Эрика уперся в живот парня, а рука задержалась на талии. Слишком много ощущений, очень мало мыслей… На вкус и на ощупь «Кайл» оказался просто великолепен. Картман сравнивал его с изысканной сладостью, которую можно было себе позволить лишь по большим праздникам. Такой прекрасный, такой недоступный. Не было нужды говорить, что Эрик потерял рассудок от охватившего его блаженства, жаль, что мимолетного и так бесцеремонно прерванного. - Извини, приятель, но это мой трофей, - шутливо и в то же время с нажимом произнес высокий широкоплечий брюнет в открытой черной маске. Он взял из рук «Кайла» бокал и одним глотком осушил до дна. Рыжеволосый прижался к боку своего дружка и положил голову ему на грудь. - Понимаю, - не своим голосом выдал Эрик, холодным взглядом проследив за движением руки конкурента. Брюнет по-хозяйски скользнул ладонью по бедру, а затем по упругим ягодицам «Кайла». Рыжий возбужденно выдохнул, когда мужчина сжал его член и агрессивно впился зубами в угодливо подставленную шею. Картман захлебнулся в бешеной ревности, токсичной и взрывной. Кайл принадлежит только ему! Никто не смеет трогать его собственность, никто! Картману захотелось выпустить кишки проклятому мужику, отрубить его гребаный член и похотливые ручонки. Эрика выворачивало, но ничего нельзя было изменить. Он варился в кипящей лаве вулканического жерла. Ревность прожигала кожу и плоть, плавила кости, испепеляла дотла душу. «Кайл» уходил вместе со своим новым секс-другом, забывая о Картмане, будто бы того и вовсе не было. Неожиданно что-то внутри Эрика хрустнуло и надломилось, заставив пойти против правил. Он схватил рыжеволосого за руку и потянул на себя. «Кайл» поднял на возмутителя спокойствия непонимающий взгляд, продолжив держаться за своего спутника. Он не был возмущен или, того хуже, зол, просто слегка сбит с толку. Картман ощутил себя глупо. Его посетило паршивое чувство собственной никчемности. Охранники у дверей оживились, заметив странную сцену в другом конце зала. Они приготовились в любой момент разрешить намечающийся конфликт. - Какие-то проблемы? – недружелюбно спросил брюнет, недовольно скривив губы. Эрик понял, что проиграл. Лучше отступиться немедленно. Если его выгонят из клуба, то он навсегда потеряет возможность получить свою мечту. - Нет, никаких, - подавив приступ лютой злобы, ответил Картман и отпустил руку «Кайла». Внутренности неприятно скрутило. - Вот и славно, - удовлетворенно произнес брюнет и обнял «Кайла» за талию. Они в обнимку покинули бар, оставив Эрика наедине со своей ядовитой ревностью. Стало горько, гадко, муторно. Картман давно не ощущал себя настолько беспомощным и опозоренным, а главное – злым. Только «Кайл» мог вызвать у него такую гамму чувств, больше никому не удавалось. Эрик вернулся к барной стойке и все-таки заказал виски. На дне стакана медленно таяли кубики льда, неторопливо утекало время, а Картман падал в бездну, упиваясь своей болью и алкоголем. Ему просто необходимо было набраться до беспамятства, до сонливости или тошноты, но снова мешали эти глупые клубные правила. Как много в жизни запретов. Если бы их не было, все стало бы гораздо проще. Можно было бы силой отобрать Кайла, сорвать с него маску… или просто набрать выученный наизусть номер и открыто признаться в своих чувствах. Что-то подсказывало Эрику, что ничто и никогда не мешало ему так сильно, как он сам. Опрокинув в себя последние капли алкоголя, Картман решил убраться домой. Ему уже ничего не хотелось, он поддался слабости и унынию. Но оказавшись в красном зале, парень все же позволил себе оглядеться на прощание. Эрик был уверен, что больше не увидит «Кайла», но ощущение обмануло его. Его искуситель был там. Совсем один и в образе самом развратном и низком, являя собой олицетворения порока и разврата. Эрик не мог пошевелиться, что-то мешало ему приблизиться, но вскоре ватные ноги сами понесли Картмана к большой кровати, посреди которой, раскинув руки в стороны, лежал рыжеволосый юноша. Он был обессилен и истерзан. Стройное тело «Кайла» чуть подрагивало в послеоргазменных спазмах, расслабляясь и теряя остатки возбуждения. Его медленно вздымающаяся грудь была щедро залита чужим семенем, внутренние стороны бедер измазаны липкой смазкой, а бледная кожа чуть поблескивала от выступившего пота. На парне не осталось живого места: повсюду синяки и засосы – грубые метки собственности, подаренные кем-то другим, тем, кому нельзя, не Эриком. Картману стало противно. Почему-то захотелось наказать мальчишку: больно сдавить шею или залепить звонкую оплеуху. Мечту Эрика испачкали, испортили. Такого не должно было произойти, нельзя было допускать, нельзя было разрешать «Кайлу» уходить. Это отвратительно. Картман мягко опустился на кровать рядом с обнаженным парнем. Рыжеволосый вздрогнул, когда Эрик поправил его чуть съехавшую маску и убрал с глаз длинные рыжие пряди. Кайл повернул голову, чтобы лучше разглядеть того, кто проявил к нему неожиданную заботу. Картман с непроницаемым лицом принялся вытирать кончиком покрывала белые потеки с кожи Кайла, пот и смазку, ощущая при этом облегчение. Он очистит, он исправит, он даже простит. Все ради Кайла, ведь это же Кайл, не так ли? Рыжеволосый юноша не сопротивлялся, он лишь наблюдал, позволяя ухаживать за собой. Он разрешил незнакомцу протереть себя везде, даже в самых интимных местах. «Кайл» не отстранился и тогда, когда Картман нагнулся и в мимолетном поцелуе прижался к его маске совсем рядом с тем местом, где должны были быть губы. Рука предупреждающе скользнула по шее, чуть оцарапав кожу короткими ногтями. Это было прощение, но без шанса на повторную ошибку. Большее Эрик не мог себе позволить. Он покинул клуб с тяжелым грузом на душе, даже не осознав, что навсегда оставил свое сердце в руках этого прекрасного парня.