Глубокие волны

<center>Жизнь королевского мушкетёра — не единственно дуэли, пирушки и авантюры. Пусть не обманываются те, кто так считает. Цазарский легион постоянно следует за своим повелителем — королём Франции, и исполняет любую его волю. Если уж его величество сказал, что быть войне, мушкетёры готовятся к походу, пусть даже многим не суждено из него вернуться. От щедрот не всегда полной — не будем лукавить — королевской казны солдату полагается лишь мушкет, и горе тому, у кого к назначенному дню не окажется достойного коня или подходящей шпаги.       Волею судьбы, удачи и, конечно же, дам — прекрасных и не очень — у четырёх друзей Атоса, Портоса, Арамиса и Д`Артаньяна к моменту выхода в поход на Ла-Рошель имелась вся необходимая экипировка.       От осознания этого факта настроение юного гасконца было на высоте. Он отправлялся в свой первый поход! Правда, картину предвкушения будущих подвигов и приключений изрядно портило два факта.       Первый — это то, что гвардейская рота господина Дэзэссара, где он служил, уходила под Ла-Рошель впереди роты господина де Тревиля, где служили его товарищи. Значило это то, что друзья расстаются, а сроки разлуки — в руках повелителей, военной удачи и судьбы.       Второе же, что вселяло в Д`Артаньяна беспокойство — это недавний разговор с герцогом Арманом-Жаном дю Плесси де Ришелье, кардиналом Франции.       Вечером, когда гасконец вернулся из Пале-Рояля на квартиру Атоса, мушкетёры набросились на него с расспросами: зачем юношу вызывал сам его высокопреосвященство?! - Кардинал предлагал мне вступить в его гвардию, обещал чин лейтенанта, - проговорил Д`Артаньян. - Я отказался. - Правильно сделали! - в один голос воскликнули Портос и Арамис. - Вы сделали то, что должны были сделать, но, возможно, что вы и ошиблись с выбором, - сказал Атос. - Что значат ваши слова? - спросил Д`Артаньян, немного смутившись: он явно ожидал, что старший товарищ одобрит его решение столь же безоговорочно, как и двое других.       Но Атос молчал. Юноша подумал, что он в чём-то да прав: Ришелье предлагал эту милость далеко не каждому, и отказ, должно быть, оскорбил того, кому обычно не смеют отвечать отказом. Д`Артаньян предчувствовал, что впереди могут ждать беды, и нужно смотреть в оба. А он, как назло, отправляется в путь без трёх мушкетёров! - Вам известно, что кардинал — самый опасный человек на свете. Служить ему — всё равно, что быть мухой в тенётах паука, - попытался успокоить его Арамис. - Когда нужно, паук выпускает свою муху с определённой миссией, но вот муха становится не нужна, и паук её просто съедает. Вы правильно отказались. Если мы будем достойны наград, то получим их из рук его величества короля Людовика XIII — льва, по праву занимающего французский трон. - Король уж точно не станет нас есть, - добавил Портос и с улыбкой обнял гасконца за плечи. - Разве что выгонит из роты или казнит, но для этого мы должны сильно провиниться. Хотя, полагаю, государя не зря называют Справедливым — просто так ничьи плащи и головы не полетят. - Вы правы, Портос, - улыбнулся в ответ юноша. - Мы сражаемся за короля — зачем ему нас казнить? - На войне и без того хватит опасностей, - подал голос Атос.       Он выдержал паузу, глядя на Д`Артаньяна своими синими глазами, в которых застыла едва уловимая, но глубокая, как море, нежность перемешанная с тревогой. - Берегите себя, мой друг, - добавил мушкетёр. - Встретимся под крепостью Ла-Рошель.       Наутро состоялся смотр войск. После него рота Дезэссара, а с нею и юный Д`Артаньян, отправилась в путь. «Дай Бог, мы скоро встретимся с вами, мои славные товарищи», - думал гасконец. - «И всё же, всё же... Ришелье мог уничтожить меня сразу. Кто он — и кто я! Однако он не сделал этого, он отпустил меня. Сомнений нет, за этим что-то кроется».       Меж тем, путь военного похода приближал его к мятежному острову Рэ — оплоту гугенотов, который по причинам не только политическим, но и любовным не давал спокойно спать кардиналу Франции.       Ришелье знал, что Ла-Рошель — не только рассадник вольнодумства, но и любимое детище герцога Бэкингема — его счастливого соперника в борьбе за любовь прекрасной королевы Анны Австрийской. Арман-Жан ничего не забыл и не простил. Он вообще был не из тех, кто забывает и прощает.       Несколько дней спустя утренний Париж разбудил марш мушкетёров — наконец-то в путь отправился и король со своими воинами. Людовик XIII выглядел усталым и бледным, хоть и держался изо всех сил. Его ещё терзала лихорадка. Об этом, впрочем, он повелел не распространятся.       Состояние государя не укрылось от бдительных взглядов некоторых его особо приближённых мушкетёров. Положившись на мастерство королевских врачей, Атос, Портос и Арамис негласно решили охранять его величество лучше прежнего. «Если что-то случится с королём, воистину некому будет защитить Д`Артаньяна от гнева кардинала», - мрачно думал Атос. - «Конечно, есть ещё капитан де Тревиль, но основные свои силы он черпает от дружбы с его величеством. Да и король... если Ришелье, действительно, захочет от кого-то избавиться, и королевской власти может не хватить для защиты этого человека. Значит, действовать будем мы!».