Легко дышать.

Давненько у меня так коленочки не дрожали, подумала я, направляясь к выходу на сцену. Так, Нюта, отключаем мозг, включаем улыбку и идём поражать жюри своим профессионализмом. Тем более, идём не просто так, а под своим, так сказать, счастливым номером – номером 13. - И снова здравствуйте, - улыбнулся Румянцев, стоило мне появиться. - Здравствуйте, - улыбнулась я, глядя на него, а затем переводя взгляд на немного стушевавшегося Руслана, сидящего в зале и ждущего выступления своей ненаглядной. - Поём? – спросил у меня Ревзин. - Поём, - согласно кивнула я. – Можно, с авторской начну? - Как угодно, - развёл руками Александр Давыдович. - Песня называется «Служба доверия». Зазвучала музыка. Вот она, та самая песня, которая родилась в ту ночь на балконе моей огромной киевской квартиры.

Ты не здесь каких-то пять недель, За это время мой разум слетел с петель. И пальцем нервно трогаю клавиши, А в голове одно: «Только не пиши!». Не спеши, подожди. Ты думал, что ты меня так освободил. Отпустил будто птицу на волю, А живой ли? Ты был моей службой доверия, А стал моей главной потерею. Шагами вновь комнату меряю Да ни о чём не жалею я. Наотрез закрыты все пути. Даже не знаю, куда и зачем идти. И хватит ли теперь мне воздуха, или нет к нему доступа... Мы стёрты в пыль, как песок. Волною море накроет, добавив соль, Чтобы потом посыпать, как ни странно, ею наши раны.*

- Достаточно, - прервал меня Ревзин. – Спасибо. Я что-то в тот раз забыть спросил: ты сама пишешь? - Да, - кивнула я, краем глаза наблюдая за Русланом, который спешил куда-то слиться, видимо, поняв, о чём я. – И слова и музыку. - Это хорошо, - чуть улыбнулся Ревзин. - Что ещё? - Мировой хит. Pink – Try. Время давно перевалило за полночь, когда все потенциальные финалисты отпели, а следующий по алфавиту Игорь Яковлевич наконец-то добрался до буквы «У». - Итак, Украину на «Новой волне» в этом году представляют… - Мы напряглись. Из 5 приехавших сюда исполнителей останется двое. В лучшем случае трое. - Анастасия Линник, - девочка-блондинка лет семнадцати пронзительно завизжала и, упав на колени, расплакалась. - Группа «Кетцаль», - продолжил Крутой, - и… Анна Франц! Так, Франц, держи себя в руках сейчас! Не ори, не визжи и не плачь самое главное. Три года безуспешных боёв за место на этом конкурсе и вот… Наконец-то! Рядом со мной крутилась не менее радостная, чем я, Машка, вещающая что-то о том, что её оболтусы, хоть и оболтусы, но тоже едут в Юрмалу, но я её не слышала. Я мечтала поскорее выйти из образа эдакой дивы и слезть с каблуков, чтобы вволю напрыгаться от радости. - Поздравляю, малявка, - оторвал Лазарев меня от пола, когда я, с диким визгом, повисла у него на шее. – У меня от твоего вокала мурашки по шкуре пошли. Достойно! - Спасибо, Серёж, - улыбнулась я, оттирая с его щеки свою помаду. - Ну, что, поехали чай пить? - Ну, поехали. Только я переоденусь сначала, хорошо? А то на каблуках уже невозможно просто! - Хорошо. Я тогда пока с Мишей попрощаюсь, чтобы он потом меня не искал… - Да сдался тебе этот Миша? Что ты как маленький, блин? - Только учти, если он мне все телефоны пообрывает, я тебя покусаю! - А я тебя не боюсь, - показала я Серёже язык. - Ах, не боишься? – усмехнулся он. - Ну, тогда беги! - Уже бегу, - улыбнулась я и помчалась в грим-рум. Спустя 20 минут мы с Серёжей уже сидели в каком-то ресторанчике и изучали меню. - Слона бы съел, но уже два часа ночи, - сказал Серёжа, отрываясь от страницы с горячими блюдами и переходя к десертам. – Эх, ладно… Расти всё, что может, но мне чизкейк. - А мне тирамису и мятный чай, - подхватила я. - Девушка, и кофе принесите, пожалуйста. Официантка, кивнув, удалилась, а Лазарев, проводив её немного оценивающим взглядом, уставился на меня: - Ну, рассказывай, Француженка, как тебя в незалежную занесло? - Как всех обычных людей. На самолёте. Шереметьево, Борисполь… Сам знаешь, короче. - А если честно? - А если честно, то мой бывший продюсер – просто подлец. - Нукаська, с этого момента поподробнее… - насторожился Серёжка. - Короче, дело было как-то так… Удивительно, как слово «короче» удлиняет рассказ. Спустя минут эдак полчасика, когда нам принесли заказ и когда Лазарев уже допил кофе и потянулся к моему чайнику с чаем, за что тут же схлопотал по загребущим ручонкам, я, наконец, сказала: - Вот так вот я там и оказалась. - Как брошенка брошенке скажу: одному куда лучше. Свободнее как-то, что ли... Да и без продюсера, мне например, легче. Рамок нет. - Это да. Но знаешь, душевные ожоги быстро не затягиваются, - сказала я, отпивая немного чая. – Ты всё ещё скучаешь по ней? – я прекрасно понимала, о ком он говорит. - Допустим. Пять лет никуда не уйдут из памяти. Где ты в Киеве живёшь-то, кстати? - Ловко с темы соскочил, - улыбнулась я. – В «Парк Авеню» квартиру снимаю. Не знаю, правда, у кого… Хозяин там не появляется никогда. - «Парк Авеню»? Голосеевская? - Голосеевская, - подтвердила я, наполняя чаем опустевшую чашку. – А что такое? - Да просто я почти год назад квартиру в том районе купил. Часто по работе приходится в Киеве бывать, а по гостиницам мыкаться надоело. Вот и решился. Сумму, конечно, нехилую выложил, но оно того стоило. 21 этаж, все дела… Решил сдавать, пока там не бываю. Как приеду работать в Украину – выселю всех к чёрту. - Типа не пристало простым смертным лэйзербоя всея Руси в трусах на кухне видеть? – расхохоталась я.- Я, кстати, тоже на 21 этаже живу… - Фу! – скривился Серёжа. – Не называй меня так! Кстати, номер квартиры случайно не 260? - 260. А номер дома, пока ты не спросил, 58. - Ну что ж… Поздравляю тебя, Франц, - после паузы печально произнёс Серёжка, - как только я приеду… Выселю нафиг! Ты живёшь в моей квартире! - Идиотина! – захохотала я, кидая в него скомканную салфетку. – Фиг я куда съеду, это раз, а во-вторых, будешь выпендриваться – замки поменяю, а тебя в гостиницу отправлю! - Эй, не угрожай, а то прямо сейчас выселю! – расхохотался Серёжка. – Тоже мне, киевлянка нашлась! - Да уж получше тебя буду, - показала ему язык я. - Я через две недели в Киев по делам еду, кстати… - Это намёк? - Ага. На то, что ты живёшь на лестнице. - Да ладно тебе, Лазарев. Я про тебя знаю столько, сколько никто не знает. И то, что мы пару дней поживём в одной квартире – ни разу не катастрофа. - Ладно, хорошо, выселять не буду, но ты спишь на диване. - Да хоть на полу. Мне, после того, как я недавно за клавишами уснула, уже ничего не страшно, - фыркнула я, вытягивая из салфетницы пару салфеток и доставая из сумки ручку. – А вот сейчас тихо! Мне мысль в голову пришла. Несколько строчек быстро легли на бумагу, и я спокойно выдохнула. Возможно, из этого что-то получится. - Дай-ка посмотрю, - вытянул Серёжа у меня из-под руки исписанную салфетку. – Прикольно, - резюмировал, пробежав по ней глазами. – Из этого определённо получится хит. Зуб даю. Расстались мы в 4 утра. Я поехала в гостишку, паковать чемоданы, ведь мой самолёт улетал в 10, а Серёга домой, отсыпаться перед фотосессией.