Легко дышать.

Затащив в лифт не самый лёгкий чемодан, я нажала нужную кнопку, а затем прислонилась к стене кабины, мечтая о том, как доберусь до своей уютной квартирки и приму горячую ванну с ароматной пеной, а ещё наконец-то нормально поем. - Ань, где у тебя кофе? – когда я вошла в квартиру, донесся до меня мужской голос. - В шкафу, на верхней полке, Серёж! – ответила я, скидывая кеды. Сто-о-оп, Француженка, жми на тормоз! Либо у тебя глюки, либо где-то в квартире реально Лазарев. Надо пойти проверить… Я тряхнула головой и направилась в сторону кухни. С неё тут же донёсся какой-то грохот и следом за ним поток нецензурной брани. - И что ты тут делаешь? – спросила я, опираясь на дверной косяк и насмешливо глядя на посыпанного мукой Сергея Вячеславовича. – Только не говори, что кофе дома закончился, и ты решил у меня его занять. И ты не там ищешь, кстати. И вообще, мог бы позвонить! - Ты не поверишь, Франц, но именно для этого я сюда и прилетел. А на самом деле, фотосессию отменили, а переговоры на завтра передвинули. Вот и… А ещё у тебя телефон отключён. - Класс, - показала я ему большой палец, отлипая от косяка и доставая из нужного шкафчика кофе. – Чайник ставь. И ты, кстати, спишь на диване. Возражения не принимаются. У тебя слишком классная кровать, чтобы я её тебе уступала. - Серёж, ты кофе нашёл? – вошёл в кухню какой-то лысый накачанный парень. - Нашёл, - усмехнулся Серёжа, наблюдая за сменой выражения моего лица. – Знакомься, Анька, это Миша – мой друг и концертный директор. Миша, знакомься, это Аня – моя, ну, скажем так, младшая сестрёнка. - И что она тут делает? – недовольно скользнули по мне Мишины голубые глаза. - Ты не поверишь, но я почти год тут живу, - спокойно ответила я. - Лазарев, предупреждать же надо о таких вещах, - буркнул Миша, усаживаясь за стол. - Да ладно, Дворь, ну, подумаешь, поспишь со мной вдвоём на диване, - примирительно произнёс Лазарев, ставя на стол чашки. - Я не буду с тобой спать, ты храпишь как зебра и одеяло забираешь! – надулся качок. – Вон, с Аней спи. Или на полу. - Лазарев, я с тобой спать не буду! – отрезала я. – Ты спишь на полу. Матрац сам знаешь, где лежит. А вообще, я пошла в душ. - Твою мать! Лазарев! – крикнула я, переступив порог ванной комнаты. - Что случилось, малявка? – откликнулся из гостиной Серёжа. - Почему с потолка капает вода?! – завопила я ещё громче, заставляя его оторвать пятую точку от дивана и прийти ко мне. - Что ты орёшь? – недовольно спросил он, заглядывая в комнату и получая по носу огромной каплей воды. – Что за хрень?! – завопил теперь и он. – Дворя, быстро сюда! Анька, ищи тряпки, и тазы под струи подставляй! А я пойду с соседями знакомиться. Мы с Мишей довольно долго убирали последствия потопа, а Лазарев и не думал возвращаться. - Может, сходить за ним? – спросил у меня Дворецкий. – А то пошёл и потерялся. Либо орёт, как резанный, либо девочка симпатичная попалась и он с ней заигрывает… - Пойдём вместе уж, - спокойно сказала я, плюхая тряпку в таз с водой и поднимаясь с колен. – А то мало ли, что там… Моей соседкой сверху оказалась Ани Лорак. Сказать, что мы с Дворецким были шокированы – ничего не сказать. Понятно теперь, почему Лазарев так надолго в гостях застрял. Когда мы решили все проблемы с ремонтом, вернулись домой и наконец наговорились с Серёжей, время перевалило далеко за полночь. Только мы с Лазаревым собрались лечь спать на разных концах кровати под храп Двори, доносящийся из соседней комнаты, у меня заорал телефон. - Ммм, моя песня на звонке, - ухмыльнулся Серёга, заслышав первые аккорды "Stumblin'". - Сейчас же его сменю! - злобно буркнула я, принимая вызов. - Да, Марусь! Что случилось? Что? Конечно, приезжай. Конечно. Найдётся. Жду. - Не понял... Что за Маруся в 3 ночи? - Гойя. Подруга моя. Жена Фалёсы, - с невозмутимым видом отрапортовала я. - Нормально, блин! - возмутился Серёга. - А меня спросили, хочу я, чтобы она ко мне приезжала? Я спать хочу! - Спи, кто мешает? Она ревёт, как я не знаю, блин, а я живу ближе всего к аэропорту. Поэтому, хочешь ты, не хочешь - мне всё равно. - Нормально вообще, блин. В гостях, а свои порядки чинит! Посмотри ты на неё! - Посмотри! - взорвалась я, вскакивая с кровати. - Посмотри! Давно не видел, блин! Серёжа, сдерживая хохот, поднялся с постели и подошёл ко мне. - Эй, ты чего делать собрался? - спросила я, когда его руки сомкнулись на моей талии. - Да так, ничего, - усмехнулся он, отрывая меня от пола и целуя в губы. Я протестующе замычала, пытаясь оттолкнуть его от себя, но было уже слишком поздно. Оторвались мы друг от друга только тогда, когда из коридора донёсся истошный крик: - А-а-аня-я-я-я!!! - Машка! - вскрикнула я, моментом отрываясь от Серёжи. - Отпусти! Срочно! - Лазарев!!! - тут же донёсся до нас вопль Дворецкого. Не такой, как Машкин, но явно крайне недовольный. Серёжа, не выпуская меня из рук, помчался в коридор. - Отпусти меня, дебилушка! - завопила теперь и я, цепляясь за его плечи. - Вы бы хоть прикрылись, молодые люди, - оглядев сначала Серёжу, наряженного в боксёрки с "Симпсонами", а затем и Мишу в красных трусах, фыркнула Гойя. - И вообще, Француженка, я не поняла, откуда в твоей квартире столько мужиков? - Долго рассказывать, - махнула рукой я. - Серёжа, поставь меня на пол! Маш, проходи на кухню, я приду сейчас, только сигареты возьму. Знаешь, чего где взять. - Вискарь будем? – спросила Маша. - У меня другого, вроде, ничего и нет. Поэтому… Машка ушла на кухню, а у нас началась немая сцена, которую прервал Лазарев: - Какой вискарь? Франц, тебе 18 нет ещё! – возмутил он. - Лазарев, мне уже 21 так-то. Спать иди, бесштанная команда! У кого-то переговоры завтра! - разворачивая его к двери в гостиную и придавая ускорения пинком, сказала я. – И Мишу захвати. Можете, кстати, лечь в спальне. Мы с Гойей не гордые, мы и на диване поспим. К тому же, мы музыку писать явно будем. Поэтому идите туда. - Я не хочу с Мишей спать! Он храпит как зебра и одеяло забирает. - Молчал бы уже, - недовольно пробурчал Миша, направляясь туда, куда послали. - А теперь, друг мой дорогой, - схватив за руку собравшегося было уйти Серёжу, припёрла его к стене я, - объясни мне, что в спальне произошло. - А как тебя заткнуть-то по-другому? И не говори, что тебе не понравилось, - насмешливо посмотрел на меня он. Я сжала зубы, чтобы не выругаться матом, и кулаки, чтобы не засандалить Серёже по физиономии. - Спокойной ночи, Анька, - Лазарев, поняв, что не дождётся от меня вразумительного ответа, отправился спать, а я, взяв с подоконника в гостиной пачку сигарет, отправилась на кухню. - Я, кажется, с Юрой развожусь, - выдала Гойя, не успела я войти. - Предупреждать о таких новостях надо, блин! – чуть не сев мимо стула от неожиданности, завопила я. – Что случилось-то? - Короче… Удивительно, как слово «короче» удлиняет рассказ. - Завтра я улетаю, - закончила Машка своё повествование. – Только не говори ему ничего, если он будет меня искать. Пусть он сам догадается, где я могу быть. И что ты там пишешь всё время? - Смотри, что, - протянула я ей листок.

Всё решено. Я долго играла эту роль. Всё лишено смысла. Устала чувствовать только боль. Всё хорошо. Я точно знаю, масок больше нет. Всё решено. Я улетаю, в один конец мой билет. По киевскому времени в 21:05 От земли оторвусь, от земли оторвусь. Без отступления. Всё, что ты должен знать: Я точно не вернусь в 21:05. Всё решено. Весь мир в чемодан, любовь в офлайн. Всё хорошо. Багаж уже сдан. Прощай, придуманный рай! Всё решено. Ни цифр, ни букв не изменить. Но хорошо, что в силах твоих прощальный рейс отменить.*

- Как у тебя это так быстро получается? – озадаченно спросила Машка, возвращая мне бумажку. – И так классно при этом… - Не знаю… Оно как-то само. Нравится? - Очень, - довольно кивнула головой Гойя. - Дарю. Пойдём музыку писать. Виски так и остался нетронутым. Мы с Машкой часов до 8 утра делили одни наушники на двоих, наигрывая что-то на моём видавшем виды «Casio»; спорили, как будет лучше спеть припев во второй раз - с такими же словами, или как-то их поменять; писали вокал; курили прямо в комнате... Но, как только проснулись Лазарев и Дворецкий, поспешили открыть все окна в гостиной и слиться в спальню, чтобы хоть немного поспать. Проснулась я от того, что мне почему-то стало холодно. Поёжившись и не открывая глаз, пошарила по кровати рукой в поисках одеяла, но, наткнувшись на какую-то часть Машкиного тела, вокруг которой оно было обернуто, поняла, что надо вставать и, открыв глаза, посмотрела на часы. 18:30. Интересно, Серёжа со своих переговоров уже приехал? Потягиваясь, вышла в гостиную. В квартире было тихо, а на клавишах лежал лист бумаги. Взяв его в руки, я почему-то расплылась в улыбке. На нём аккуратным Серёжиным почерком было выведено:

«Доброе утро, если конечно, вечер можно считать утром :) Переговоры прошли успешно и мы с Мишаней уехали в Москву. Позвони мне, как проснёшься, малявка. И до встречи в Юрмале :)

Твой СЛ

З.Ы.: во втором припеве лучше спеть по-другому, отвечаю».

Скомкав бумажку, но учтя пожелания Вячеславовича, я взяла в руки телефон и сигареты и отправилась на балкон.