Легко дышать.

Утром мы уже были в Юрмале. Не спавшим всю ночь всем вагоном, а устроившим вечеринку, нам, конечно же, хотелось хоть немного поспать и поэтому, расселившись по номерам и даже не разбирая чемоданов, мы поспешили отрубиться. Но долго нежиться под одеялками нам, конечно же, никто не дал. Не для этого мы, собственно, сюда приехали. Уже в пять вечера нас привезли на первую репетицию. - Ну что ж, молодые люди, - как-то кровожадно посмотрев на сбившихся в кучку нас, произнёс Александр Давыдович, - я надеюсь, что вы готовы к плодотворной работе. - Всегда готовы! – хором ответили мы, понимая, что сейчас произойдёт что-то невообразимое. Так и началась неделя бесконечных, длящихся до ночи репетиций, с которых нас выпускали только на ужин, студийных сессий, выборов нарядов, смены репертуара (меня это, благо, не коснулось), съёмок, жеребьёвок и ещё кучи всяких формальностей, без которых этот конкурс ну никак не мог обойтись. Во второй день я выходила на сцену под своим счастливым номером 13, в третий была седьмой, а вот какой я буду в день мирового хита, пока было известно только одному Богу, ведь жребий на него будут тянуть артисты в день открытия конкурса. И ещё мне было интересно, с кем из участников предыдущих лет я спою в дуэте. Но в этом вопросе любопытство грызло всех, а говорить нам никто ничего не хотел. За день до открытия стали слетаться звёзды и, на одной из крайних репетиций, которая происходила, как обычно, поздней ночью в «Дзинтари», Александр Давыдович и Настя наконец-то рассекретили, с кем нам придётся в ближайшие полтора дня найти общий язык. - Аня Франц, - резануло мой слух собственное имя, - споёт с Серёжей Лазаревым, Маша-«Кетцаль»... То, чего мне не хотелось бы больше всего, всё-таки случилось. - Александр Давыдович, - бесцеремонно перебила я его, - а поменяться ни с кем нельзя? - Нет, - отрубил Ревзин. – И не перебивай меня больше никогда! - Ну, нет, так нет, - вздохнула я, понимая, что куда лучше сработалась бы с той же Нюшей, чем с лэйзербоем всея Руси. – Извините. И за что мне такое наказание? - Я не буду с ней петь! – категорично заявил Лазарев, узнав о решении Ревзина. – Мы же друг друга убьём! - Если ты убьёшь Аню, то я, Лазарев, убью тебя, - вступилась за меня любимая Мухина. – Идите и думайте, что будете делать! У вас есть три дня. - Ну, просто до фига времени, блин, - фыркнул Серёжа, беря меня за руку. – Ладно, Француженка, пойдём, поговорим. Мы очень долго спорили о том, что будем петь. Сначала вслух, распугав всех посетителей маленькой кофейни на Йомас, потом в личке в соцсетях, в вотсапп, а в три часа ночи, когда мы только успокоились, в дверь номера кто-то постучал. - Малявка, я придумал! – заорал с порога Лазарев. - Тише ты, - шикнула на него я, - у меня Машка спит. На часы смотрел? - Смотрел! Я нашёл! – свистящим шёпотом продолжил он. – «Без бою». Вакарчук. - Ты язык-то знаешь, Вакарчук? – фыркнула я, думая о том, насколько хорош этот вариант. - Мы с Каролиной её 100 раз пели. И она меня палкой била, - скорчил жалостливое лицо, - пока мы репетировали. - Надеюсь, Давыдович одобрит, а теперь быстро спать. Спокойной ночи, - улыбнулась я. - Спокойной ночи, - подмигнул мне Серёжа, закрывая за собой дверь. Утром мы сообщили Ревзину о нашем решении и, начав репетировать, тут же поссорились. Орали друг на друга минут пять, пока он нас не выгнал, сказав, что нам надо остыть. Выйдя из репетиционного, принципиально разошлись в разные стороны, хотя нам было в одну. Вечером, на открытии, по иронии судьбы, Лазарев тянул номерок именно для меня. И с его лёгкой руки я буду открывать первый конкурсный. Как я его не убила, когда мы столкнулись за кулисами после окончания концерта, сама не знаю. Поймала себя на мысли, что не могу долго на него злиться. Вообще не могу.