Легко дышать.

Ночью мы с Серёжей столкнулись где-то на Йомас, по дороге на пляж. Он, не спрашивая, хочу я его видеть или нет, увязался за мной. - А ты журналистов не боишься? – спросила я, снимая его руку со своей талии. - Подумаешь, - фыркнул он, возвращая её, - журналисты. Тебя вчера вон вообще за Каролину приняли, пока ты с кем-то из её танцоров на репетиции обжималась. - Не с кем-то, а с Бородой. А ты что, ревнуешь? – ущипнула его за бок. - Я? Тебя? Ха-ха-ха три раза! Сдалась ты мне, Француженка. - А чего ты пошёл-то за мной тогда? – фыркнула я, снова убирая его руку. – Утром орал, что я дура беспросветная, петь абсолютно не умею и работать со мной ну вообще никак нельзя, а теперь… - Так я и не забирал своих слов обратно, - усмехнулся Лазарев. – Просто меня бесит, что с тобой рядом крутятся какие-то непонятные мужики. - Непонятный мужик со мной рядом только один. И это, Сергей Вячеславович, Вы. И вообще, я планировала побыть одна, - ускорилась я. - А не боишься, что тебя кто-нибудь украдёт? – насмешливо спросил Серёжа, догнав. - Нет. Абсолютно. Драться, если что, я умею. Сам знаешь, что у меня красный пояс по тхэквондо. - Да уж, знаю. Сколько раз ты на мне свои дурацкие приёмчики испытывала-то? – беря меня за руку и продолжая шагать дальше, спросил он. - И ничего они не дурацкие, - возмутилась я, вырывая у него свою руку. – И вообще, если ты от меня сейчас не отстанешь, я какой-нибудь из них точно применю. - Применяй, - фыркнул Лазарев, обнимая меня за талию и притягивая к себе, а затем впиваясь в мои губы страстным поцелуем. Протестующе замычав, я упёрлась ладошками в его грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя, а затем, поняв, что останавливаться он не собирается, всё-таки прекратила сопротивляться. Мне, кажется, даже начало нравиться то, что происходит. Обхватив Серёжину шею руками, я запустила пальцы в его волосы и позволила его языку проникнуть в мой рот. Стоило мне это сделать, с неба хлынул дождь. Ох уж эта прибалтийская дрянь-погода. Никогда не знаешь, чего от неё ожидать. Оторвавшись от моих губ, давая наконец вздохнуть, Лазарев схватил меня за руку и поволок в ближайший ресторанчик, которых на Йомас, к нашему счастью, было очень и очень много. Проснулась я из-за того, что кто-то барабанил кулаком в дверь. Открыв всё-таки упрямо закрывающиеся глаза, я приподнялась на постели и, протянув руку за телефоном, со стоном рухнула обратно на подушку. 11 утра. Александр Давыдович меня убьёт! Я проспала всё на свете! К кулаку за дверью добавились, кажется, ноги и я, нехотя, но, всё же встав, направилась открывать. За дверью, улыбаясь во все свои 32, стоял Лазарев. Увидев заспанную меня, он задал, наверное, самый тупой вопрос, который можно было задать в этой ситуации: - Ты чего, спишь, что ли? - Нет, блин, ты не видишь, что ли, голая на балконе танцую, - огрызнулась я, направляясь обратно в комнату. – А я, между прочим, из-за тебя проспала. - Это чего это? – возмущённо спросил Серёга. - Это того это, что не надо было меня до 5 утра по Йомас выгуливать. Я говорила, пошли спать, мне вставать в 8. Давыдович сильно орал? - Сильно. Но, радуйся, малявка, я тебя отмазал, - довольно улыбнулся Серёжа. - Сказал, что это я во всём виноват. - Надеюсь, никто не подумал, что мы с тобой встречаемся, или хуже того, спим? – недовольно спросила я. - Судя по ухмылке Ревзина, он именно о последнем и подумал, - фыркнул Серёжа. - Лазарев! – завопила я, хватая подушку и ударяя его по голове. – Какого чёрта?! - Какого чёрта что? – насмешливо спросил он, вырывая её из моих рук и бросая обратно на кровать, а затем притягивая меня к себе и смыкая наши губы в поцелуе. Я даже не пыталась сопротивляться, зная, что это бесполезно. - Кхм-кхм, - раздалось откуда-то из-за Серёжиной спины. Мы тут же отлепились друг от друга, и посмотрели на источник звука. У входа в номер стояла явно недовольная сложившимся положением дел Машка и грозно смотрела на меня. - Извините, конечно, что помешала, - спокойно сказала она, - но, Француженка, тебя там Мухина с собаками ищет и грозится голову тебе оторвать, если ты в ближайшие 15 минут ей на глаза не покажешься. Она в холле, рвёт и мечет. Пулей к ней. Я только собралась открыть рот, чтобы сказать, что я никуда не пойду, пока не переоденусь, как Яровенко отрезала: - Мне плевать на то, что ты в пижаме! Быстро к Насте! - Злая Мухина – это серьёзно, - буркнул Серёжа, беря меня за руку. – Пойдём. Настя, подобно тигрице, мерила шагами холл, судя по всему, мысленно обругивая меня всеми известными ей матерными словами. Увидев нас с Лазаревым, она замерла на месте. Её глаза в момент стали размером с блюдца, а челюсть подготовилась встретиться с полом. - Доброе утро, - виновато улыбнулась я. – Ты что-то хотела мне сказать? - Я уже забыла всё, что хотела, - выдохнула Мухина. – Чего это вы вдвоём? - Поскольку проспала я по вине Лазарева, разбудить меня решил тоже он, - спокойно отрапортовала я, заметив, что каким-то чудом Серёжа уже оказался за моей спиной и даже обнимает меня за талию. – А я ему говорила, что гулять до 5 утра по Йомас под дождём – плохая идея. - А что Александр Давыдович по поводу ночных прогулок вообще говорил?! – повысила голос Настя. – По-моему, он это запрещал! И почему ты своевольничаешь?! - Насть, не рычи, - раздался из-за моей спины Серёгин голос, – это я виноват. Мы же поссорились утром, вот я, мечтая помириться, её гулять и потащил, вместо того, чтобы на afterparty ехать. Ну, подумаешь, дождь пережидали два часа в ресторане на Йомас… Простывать-то неохота. Тем более, Аньке петь ещё. И мне, кстати тоже. - Ладно, Лазарев, тебе я такую выходку простить ещё могу, - закатила глаза Мухина. – А ты, - гневный взгляд на меня из-под очков, - чтобы спала по ночам и на репетиции больше не опаздывала! Это сегодня Давыдович добрый был, потому, что вчера погулял хорошо. Чтобы после обеда на репбазе как штык была! Поняла меня? - Поняла, - кивнула головой я. – Я могу идти? - Да. И, Лазарев, у кого-то читка через полчаса в «Дзинтари» и машина уже кого-то ждёт. Вечером я, как и все конкурсанты, билась в истерике от волнения за кулисами «Дзинтари», одним глазом наблюдая за выступлениями заслуженных и не очень, артистов нашей эстрады. После выступления последнего артиста, я почувствовала, как меня охватила ещё большая, чем до этого, паника. Я же всё-таки первая сегодня. Направляющийся к выходу на сцену Лазарев заметил меня и, на момент выпустив руку своей соведущей, подошёл ко мне. - Выше нос, малявка, - улыбнулся он. – Первой, конечно, быть трудно, но всё будет хорошо. Удачи. Не знаю, что на меня нашло, но я, абсолютно забыв о том, что ещё утром я была обижена на Серёжу так, что аж видеть его не могла, крепко обняла его за шею, чего он явно не ожидал. - Серёж! – окликнула его Липа. – Нам пора. Заканчивай обниматься. Пришлось мне отпустить лазаревскую шею и начать собираться с духом, ведь через 5 минут мой выход. Кстати, все члены жюри поставили мне высшую оценку. Не знаю, что это – магия Лазарева, счастливая фенечка, которую я никогда не снимаю или просто мой талант.