Легко дышать.

Быстро обо всём договорившись и силой заставив меня подписать необходимые бумаги, Лазарев просто бросил меня на лавку перед нужным кабинетом и быстрым шагом удалился, забрав с собой ключи от моей машинки. Меня всю трясло от страха и несправедливости, а по щекам просто градом катились слёзы. Не хочу туда идти! Не хочу делать то, что он велит! Не хочу и не буду! - Бэбичка, всё хорошо, - вдруг услышала я где-то рядом до боли знакомый голос. – Я сейчас на студию, потом в офис, а потом домой. Ну, или сразу домой… Я попозже позвоню. Я люблю тебя. Француженка, ты чего? – раздался прямо над ухом взволнованный вопрос. Тёплая рука Каролины легла на моё плечо. – Солнышко, что случилось? - Кто из вас на аборт? – спросила выглянувшая из-за двери кабинета медсестра. - Аборт? Какой аборт? – у Каро глаза на лоб полезли. – Девушка, Вы, наверное, кого-то другого ищете… - Да вас в коридоре всего двое! – фыркнула девушка. – Давайте быстрее разбирайтесь, кто из вас двоих сюда идёт и заходите! Не тяните время! – дверь с грохотом захлопнулась. Я инстинктивно подтянула колени к груди, поставив ноги в бахилах на край лавочки: - Ничего не хочу. Это мой ребёнок. Никому его не отдам. - Та-а-ак, - протянула Каролина, поднимаясь, - пойдём отсюда, малышка. И чем быстрее, тем лучше. Я послушно поднялась со скамейки и, вцепившись в протянутую Каро руку, как утопающий в соломинку, направилась к выходу. - Девушки! Вы куда? – раздался недовольный голос медсестры нам в спины, но мы только ускорили шаг. Когда мы сели в машину, Каролина быстро набрала пару номеров и, отменив все свои дела, приказала Диме везти нас домой. Всё это время я, не останавливаясь, рыдала. Меня почему-то дико знобило, мысли путались и на вопросы, которые задавала мне Каро, я отвечала либо сбивчиво, либо не отвечала вообще. - Расскажи сама, что случилось, - устав вытягивать из меня слова, сказала она. - Меня, - всхлипнула я, - Серёжа там бросил… Он хотел заставить меня это сделать… И ушёл… Совсем… Я ему не нужна… И ребёнок ему тоже не нужен… А я ведь люблю его, - стукнула я кулаком по сидению. – Понимаешь? – моя слабость снова взяла верх и я, уткнувшись носом в её плечо, зарыдала ещё сильнее. - Девочка моя, маленькая, - Каролина обняла меня и начала гладить по волосам. – Не плачь. Во-первых, тебе нельзя нервничать, а во-вторых, да ну его к чёрту, этого Лазарева! Всю дорогу до дома я проплакала. Дышать было очень трудно, да и нос наверняка стал размером с картошку. - Француженка, блин, - всхлипнула обнимающая меня Каро, – хватит там реветь уже, а то я сейчас, на тебя глядя, тоже того же… - Не называй меня больше Француженкой! – вскипела я. – Француженка умерла вместе с чувствами к Лазареву пару минут назад.