Легко дышать.

Вернувшись в Киев, я закрылась дома. Не хотелось абсолютно ничего. Я выключила телефон, не заходила в интернет, не включала свет и телевизор. Просто валялась в кровати и смотрела в потолок, изредка выползая на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить и покормить Клео. Период активности у меня сегодня пришёлся на 5 часов утра. Я написала текст, перечитала его, он мне не понравился, я скомкала бумажку и выкинула её, затем написала тот же текст, но с немного другими словами и он мне снова не понравился. Психанув, легла спать, а в 12 дня проснулась с чёткой установкой на то, что мне нужно. Быстро написав на листке то, что мне дважды не понравилось, но никак не хотело от меня уходить, я набрала себе ванну, налила в бокал непонятно откуда взявшееся в моей квартире красное вино и, взяв сигареты, легла в воду и решила придумать мелодию. - Записа-а-алась на курсы ва-а-а-альса, - закинув ногу на ногу и болтая той, на которую была приклеена уже намокшая бумажка с текстом, старательно выводила я. – Не то пою, блин, - мелодия никак не шла в голову. - Надо петь: будь хоть сам, будь хоть с парой дам… Я о тебе не пою и не думаю… Ну ладно, пою, но не думаю… Пою, но не думаю-у-у-у… Глотнув немного вина и закурив, я поняла, что что-то начало получаться. Теперь бы вылезти отсюда и написать всё по-человечески… Как только я собралась это сделать, дверь в ванную комнату распахнулась, и в проёме появилась Каролина. - Какого чёрта ты на телефон не отвечаешь?! – заорала она. – Я думала, с тобой что-то случилось!!! Почему тут накурено?! Что вообще происходит?! - Это я у тебя спросить должна, что происходит, - фыркнула я, поёжившись. – Дверь закрой, а то дует. И лучше с обратной стороны. - Нахами мне ещё! – возмутилась она и захлопнула дверь с такой силой, что с вешалки упало полотенце. – Что это? – взяв в руки бокал и сделав глоток, поморщилась. – Что за палёная хренотень? Чем ты себя травишь? Вообще с ума сошла?! Беременная же! О ребёнке подумала?! Серёжи на тебя нет! Проглотив горький комок, вставший в горле при упоминании этого имени, я отвернулась к стене и уткнулась носом в холодный кафель. - Нафига ты вообще пришла? – обиженным тоном спросила я. – Вспоминать о том, какой хороший был Серёжа, когда меня контролировал, чтобы я не напивалась? Так вот: между прочим, твой распрекрасный и почти идеальный Серёжа сначала меня изнасиловал, а потом вообще, избил и беременную бросил, заставив аборт сделать! Каролина молчала, поняв, что сболтнула лишнего. А мой гнев тем временем перешёл в стадию «как не остановить бегущего бизона, так не остановить поющего Кобзона», только в моём случае последнего следовало поменять на орущую Аню. - Что, нечего мне сказать, да?! – сдерживаясь из последних сил, я всё-таки заплакала. - Тебе никто не давал права на меня орать. Это во-первых. Во-вторых, вылезай отсюда, у тебя вода остыла. А в-третьих, почему у тебя в холодильнике мышь повесилась? Ты когда в последний раз ела? - Я вообще есть не хочу, - вздохнула я, вытирая слёзы. – Да и желудок на отсутствие пищи и присутствие жасминового чая, вроде, не жалуется. - Француженка, не, ну ты точно больная! – завопила Каро. – Мухой отсюда и обедать! - Я же просила меня так больше не называть! – брызнула я в неё водой. – Сколько можно-то, а?! - Извини, - Каролина нажала на ручку. – Давай, быстро вылезай, собирайся и спускайся. Я в машине. - Опять на Диме кататься? – спросила я, заворачиваясь в полотенце. - Я сама сегодня за рулём, - крикнула она откуда-то из прихожей. – У тебя три минуты! Время пошло. - Куда ты меня привезла-то? – спросила я у Каро, когда она остановила машину у какого-то дома. - Кушать я тебя привезла, - посмотрев на меня как на дурочку, ответила она. - А чего не к Мурату? – снова задала вопрос я. - Я у него уже была сегодня. Завтракала. Поэтому, мы с тобой будем обедать здесь. Вылезай. Пожав плечами, я вышла из машины и поняла, что Каролина, сама того явно не желая, привезла меня в моё любимое «Touch cafe» на Руставели. - Ты чего довольная такая? – открывая дверь, спросила она. - Это одно из моих любимых мест в Киеве, - ещё шире улыбнулась я. – Я довольно-таки часто тут бываю. - Девушка, а позовите, пожалуйста, начальника, - вежливым, но в то же время не терпящим возражений тоном, попросила Каролина, когда нам принесли заказ. - Ты чего? – настороженно спросила я, когда официантка, кивнув, удалилась. - Всё в порядке, Анют. Кушай давай, - спокойно сказала Каро, принимаясь за салат. Пожав плечами, я последовала её примеру. - Здравствуйте, - раздался над моим ухом довольно-таки приятный мужской голос, - мне сказали, что у вас возникли какие-то проблемы. Чем я могу помочь? - Тимохин, ты можешь сделать только одно: сказать своим поварам, чтобы они перестали так вкусно готовить! – подняла на него глаза Каролина, тем самым заставляя меня сделать то же самое. Перед нами стоял огромный накачанный шатен с зелёными, как мне показалось, глазами. Поймав его взгляд, я почувствовала, как у меня всё перевернулось внутри. Возникло ощущение, что я - трехлетний ребёнок, которому на Новый год подарили долгожданную Барби. Услышав звон металла об пол, и поняв, что уронила нож, я пришла в себя. Ощущение было такое, будто меня током ударило. - Анька, знакомься, это – Женя. Мой хороший друг, а по совместительству гениальный фотограф и владелец нескольких ресторанов. Не женат, кстати. - Я в тебя сейчас салфетку брошу, - фыркнула я. - Не хочешь познакомить меня со своей вредной подругой? – со смешком спросил Женя у Каро, присаживаясь на диванчик рядом с ней. -Конечно, - спохватилась Каролина, - знакомься, это Аня. Моя близкая подруга, потрясающая певица и автор песен, лауреат «Новой волны», победительница пятого сезона «Голоса» и мой продюсерский проект. - Очень приятно, - улыбнулся Тимохин, глядя на меня. - И мне, - попыталась спрятать я глаза в тарелке с ризотто. Но мне это не удалось. Его глаза смотрели прямо мне в душу. - Ань, а что ты, ничего что я на «ты», да, будешь делать, когда Каролина в декрет пойдёт? – вдруг спросил мужчина. - Со мной лучше исключительно на «Вы», - резко ответила я, - и по имени-отчеству – Анна Дмитриевна. - Её просто парень недавно бросил, вот она и злая такая, - поймав офонаревший взгляд Жени, сказала Каро. – Ань, не будь букой! - Анна Дмитриевна, - не сдавался Тимохин, - так какие у Вас планы на будущее ближайшее? - А Вас, Евгений, извините, не знаю отчества, это каким боком касается? – продолжила хамить я. – Вместе мы в декрет пойдём. - О, ты тоже беременна, да? – сорвался с официального тона Женя. – Здорово! Поздравляю! - Было бы с чем поздравлять, - буркнула я, возя вилкой по тарелке. Каролина ощутимо пнула меня под столом. В её взгляде читалось явное недовольство. Ответив ей коротким, но многозначительным взглядом, я снова уткнулась в тарелку. К концу трапезы, я уже привыкла к присутствию Тимохина за нашим столом, его шуточкам и подкольчикам. Сложилось впечатление, что мы знакомы сто тысяч лет. Но показывать этого мне совершенно не хотелось. Мне не давали покоя его глаза. Такие же зелёные, как у Каролины, но какие-то потухшие. Взгляд, пропитанный какой-то нереальной болью, страдальческий. Видно было, что его что-то мучает. Но было не ясно, что именно. И странным казалось, что при всём этом он создаёт впечатление абсолютно счастливого человека. Хотя, если ты будешь ходить с печальным лицом, то тебя очень быстро сожрут. - Позволь, я тебе помогу, - когда мы собрались уходить, снял Женя с вешалки мою кожанку. - Не позволю, - попыталась вырвать её из его рук я. - Аня! – одёрнула меня Каро. Куртку пришлось отпустить. Справившись с этой деталью моего наряда, Тимохин чуть дольше, чем было положено, задержал свои руки на моих плечах. От этого прикосновения у меня вдоль позвоночника побежали мурашки. В голове начали возникать не очень приличные картинки, и поэтому я дёрнулась, поспешив высвободиться и схватить с вешалки свой жилет. Молнию на нём, как назло, заело, и я отчаянно заругалась матом. - Давай помогу, - убрав мои руки, пресекая тем самым безуспешные попытки что-либо сделать, сказал Тимохин, опускаясь передо мной на корточки. Так, когда я была маленькая, курточки на мне всегда застёгивал папа. И если мама всегда пребольно прищемляла замком подбородок, то папа – никогда. От воспоминаний у меня на глаза навернулись слёзы. - Рад был познакомиться с тобой, - тёплые Женины пальцы сжали мою ледяную ладошку. - И я была рада знакомству, - выдавила из себя я, стараясь не расплакаться прям совсем.