Легко дышать.

Зря я раскатала губу на ночку «по дороге». Рейс задержали. Меня, привыкшую вырубаться в 8 вечера, но бодро стоящую на ногах сегодня по причине начавшегося в семь концерта, моментом срубило, склонив на плечо сидящего рядом Голивуда. Тот, как выяснилось, терпеливо обнимал меня, чтобы мне было удобнее, до того самого момента, как объявили посадку. Я снова оказалась в бизнесе и получила за это порцию едких высказываний в свой адрес от Маши и Даши. Отвечать им что-то мне совершенно не хотелось. Зачем скатываться? Понятное дело, что за бизнесом последовал и очередной полулюкс, который тоже был воспринят далеко не на «ура». Выходя от Каролины, увидела, как Кравцова и Карханова направляются к ней, на ходу явно обсуждая мою персону. Удостоив меня, заходящую в свой номер ну просто испепеляющими взглядами, они постучали в соседнюю дверь, а я поспешила захлопнуть свою и, пройдя в спальню, упасть на кровать. Как же плохо, когда в гостинице тонкие стены… - Какого чёрта у этой девочки с улицы условия лучше, чем у нас?! – неожиданно раздался в тишине моего номера возмущённый голос Маши. – Чем она заслужила такое уважение?! Тем, что задницу тебе лижет?! Или тем, что типа твой продюсерский проект, хотя у неё ни слуха, ни голоса?! Я представляла себе, как Каро сейчас пытается сохранить спокойствие и как слабо ей это удаётся. 3, 2, 1… - Какого вы обе позволяете себе вообще?! – взорвалась-таки она. – Что это за отношение такое к человеку?! Что вы развели тут?! Сами какими были, когда только-только работать пришли?! Даша, вот себя вспомни недавно совсем! Дальнейшего диалога я уже не слышала, потому что меня вырубило. Во время саундчека эти подружайки подошли ко мне и, отведя в сторонку, попросили прощения за своё поведение. Да я, в общем-то, и не обижалась. Наверное, на их месте я тоже была бы недовольна такими вещами. Хотя, я и так ими недовольна. Но против лома, как говорится, нет приёма. Спускаясь со сцены после репетиции, я почувствовала, как кто-то довольно-таки сильно шлёпнул меня по попе. Обернувшись, увидела улыбающегося во все свои 32 Бороду. - Ты что себе позволяешь? Мне больно вообще-то! – возмутилась я, едва сдерживаясь, чтобы не въехать по его довольной физиономии. - Извини, не сдержался, - улыбнулся Макс ещё шире. – Да и к тому же, ты такая милая, когда злишься. - Идиот, - закатив глаза, бросила я и поспешила поравняться с Галиком, чтобы меня больше никто не тронул. Мне кажется, я ещё никогда в своей жизни так не ненавидела самолёты и аэропорты. А ещё дичайший холод и порывы ветра, которые просто сбивали с ног. Очередной город. Мурманск. Нам предстояло провести тут два дня. В первый – отработать концерт, во второй – корпоратив. А потом полдня на сон и в Калининград, кажется. Нелогичный какой-то тур, честное слово. И дико утомительный. После концерта, я, как мне и было положено, сразу отправилась в свой номер, спать. А утром, за завтраком, Максим, который Голивуд (ох, как не люблю я всякие эти прозвища), позвал меня погулять. Я с радостью согласилась, ведь заняться было нечем, а тусить вместе со всеми мне, как и ему, судя по всему, не особо хотелось. Покопавшись в интернете на тему того, что тут можно посмотреть, мы решили отправиться в океанариум, а затем немного погулять в центре и пройтись по магазинам. Когда мы вышли из отеля, Макс взял меня за руку. Я вздрогнула от неожиданности прикосновения, а затем крепко сжала его ладонь своими тонкими пальцами. Чувствуя, насколько мала моя ладошка по сравнению с его, я невольно вспомнила о Серёже. Мы всегда держались за руки, когда ходили куда-то. И его тёплая, большая ладонь всегда сжимала мои пальцы так же, как сейчас ладонь Максима. Я мотнула головой, отгоняя от себя воспоминания. Этого человека в моей жизни больше нет. И не было будто бы. Честно, за все те долгие недели одиночества, я забыла, что такое держаться за руки, обниматься и чувствовать себя защищённой от всего и целовать самые красивые в мире губы – губы любимого человека. Но Макс для меня просто друг. И не более того. А у него, кажется, на меня просто наполеоновские планы. Надо как-то, постаравшись не обидеть его, дать понять, что я не готова к такому повороту событий… Да не то, что не готова… Просто не хочу, чтобы это было так… Так получилось, что в этот раз нам дали всего две гримёрки и мне пришлось ютиться с балетными. Пока мы с Каролиной распевались, ребята переодевались. Я столкнулась с ними в дверях – они шли «греться» и пробовать площадку. Поправив макияж, я сняла с вешалки платье и, бросив его на стул, стянула свитер. В момент, когда я расстегнула джинсы, в комнату влетел Баленко и решительно направился ко мне. Прижав меня к стене, лишая возможности шевельнуть хоть чем-то, он впился в мои губы поцелуем. Я пыталась сопротивляться, вырываться, но было бесполезно – он держал как в тисках. Его губы прикасались к волосам, лицу, шее, плечам, груди, а из моих глаз текли слёзы. Почему всякая хрень происходит именно со мной? Почему всем так хочется меня изнасиловать? Я закрыла глаза, чувствуя, как сильные мужские руки «ласкают» моё тело. Хотелось спрятаться в кокон, чтобы защитить своего малыша, а заодно и себя от вот таких вот наглых вторжений. Джинсы поползли по ногам вниз. С грохотом распахнулась входная дверь, и я очень классно и больно поздоровалась коленями и ладонями с холодным бетонным полом, покрытым линолеумом в ужасную клетку. – Ты что делаешь, придурок?! – заорал на Бороду Галик. – Она же беременная! - спалил так спалил. – Её вообще трогать нельзя! – послышался звук удара. Сморщившись от боли, я открыла глаза и попыталась подняться, но не смогла. Адски болело всё тело, перед глазами плыли оранжевые круги, кружилась голова… Я улеглась на холодный пол и зарыдала, что было сил, хотя их просто не было. - Что вы тут устроили?! – раздался недовольный голос Каролины. – Немедленно прекратите! Что произошло?! Почему Аня в таком виде?! Вы совсем охренели?! - Он её изнасиловать хотел, - Галик поднял меня на руки и, усевшись на диван, укутал в свою толстовку, затем крепко прижав к себе и устроив руку на моём животе. Я накрыла его ладонь своей, и попыталась успокоиться. Всё оставшееся время до концерта Голивуд был рядом со мной и крепко держал меня за руку, стараясь не отпускать от себя ни на секунду, чтобы кто-нибудь ещё что-нибудь со мной не сделал.