Легко дышать.

После того, как я немного отошла от произошедшего и перестала заливать тимохинское плечо слезами, в голове окончательно сложилось то, что стало причиной травмы. Посмотрев на забинтованную кисть и попробовав пошевелить хотя бы пальцами, я зашипела от боли и подняла на Тимохина заплаканные глаза. - Первый раз ты видел, что бывает, если я задумаюсь. Правда, травму получила впервые. Обычно обхожусь просто разбитой посудой. - Теперь я буду за тобой следить, - улыбнулся Женя, стирая с моей щеки последнюю слезинку и целуя меня в губы. - Следи, - улыбнулась я. – А пока, будь добр, принеси мне блокнот со стола в гостиной и ручку. И запишешь то, что я продиктую, а то я вон, - показала ему раненую руку. - А может, ты из ванной выйдешь? Ноги-то у тебя, вроде, целые, - насмешливо сказал мужчина. Вот я балда! Совсем забыла, что мы в ванной. Поднявшись с бортика, я поспешила в гостиную. Мне кажется, то, что я придумала будет моей лучшей работой… Когда мы записали всё то, что я напридумывала и я кое-как наиграла какие-то аккорды левой рукой, Женя вспомнил, что у него в квартире кот, не кормленный со вчерашнего вечера, а ещё, что неплохо было бы съездить на работу, хоть он и проспал две трети рабочего дня. Чтобы я «что-нибудь ещё не натворила и не покалечилась», решил взять меня с собой. А я была совсем не против. Дома всё равно делать нечего, а вот покушать всяких вкусняшек в ещё не открывшемся тимохинском ресторане я была совсем не прочь. - Правда, как ты со мной с такой красотой на открытие через два дня поедешь, я не знаю, - фыркнул он, рассказав мне о своих планах на сегодняшний день. - Перчатки надену, - буркнула я. – Ну, или просто забинтовывать меня не будешь, а так пойдём. Короче, придумаем что-нибудь. - Ладно, вредина, давай, собирайся. А я пойду Тошку накормлю, а то он, бедный, наверное, уже до моего единственного кактуса добрался, и сам соберусь. Я зайду за тобой. У тебя полчаса. Ну, полчаса так полчаса. Что ж… И почему на улице опять +30? Увидев вывеску на фасаде здания, у которого мы припарковались, я очень удивилась. - «Little France», ты серьёзно? – поняв довольно-таки прозрачный намёк, фыркнула я. - Серьёзнее некуда, - улыбнулся Женя, выходя из машины, а затем помогая мне выйти, ведь на моём сроке это было уже не очень-то удобно. – Именно в тот день, когда мы с тобой познакомились, и ты показала мне свои иголки, мы с командой очень долго выбирали название. А у меня перед глазами всё это время стояла ты, вот я и предложил такую версию. В общем, Анна Дмитриевна, хочешь ты этого или нет, ты – муза этого заведения. - Это намёк на бесплатное выступление на открытии? – ткнула его в бок я. - Ну, вообще-то я думал Каролину позвать… Но если ты против… - Это когда я против была? Тимохин, ты допрыгаешься, мы обе к тебе не приедем. Ну, или тройной гонорар затребуем! Веди давай, показывай своё детище. Осмотрев всё и приземлившись за столик у окна, а затем попросив нам принести чего-нибудь вкусненького из меню, мы с Женей наконец-то смогли перевести дух. - Как тебе? Нравится? – спросил он у меня. - Да, тут очень здорово! Ты такой молодец у меня, - я чмокнула мужчину в небритую щёку. - Я очень рад, что тебе понравилось. Старался. - Прости меня за то, что я вела себя так в день нашего знакомства. Если честно, я даже не знаю, почему я так с тобой… - Котёночек, я всё понимаю. И даже твоё состояние сейчас. Понимаю, чего ты боишься. И помогу тебе справиться с этим страхом. Я люблю тебя, Анют. Очень сильно люблю. Я не верила своим ушам. На глаза навернулись слёзы. Уткнувшись носом в Женину грудь и, крепко прижавшись к нему, я тихо сказала: - Знаю. Чувствую. И тоже тебя люблю. Очень. Будь со мной до конца. - Буду, - пообещал он, касаясь губами моих волос, а затем, осторожно-осторожно, словно я фарфоровая кукла, поцеловал меня в губы.