Легко дышать.

Вечером следующего дня я вместе с сынуликом возилась на кухне, готовя ужин, а Женя наряжал ёлку и украшал дом. С минуты на минуту должны были приехать его родители. Несмотря на то, что мы с ним встречаемся чуть меньше года и даже успели стать родителями, с его родителями я знакома не была, хоть они и знали и обо мне, и о прибавлении в нашей, так называемой, семье. Раздался звонок в дверь. - Я открою! – крикнул Женя откуда-то из глубины дома. Закончив все дела, я подхватила Димку на руки и направилась в коридор. - Только Ань, если на тебя сейчас ребёнок налетит с обнимашками, ты не пугайся. Моя малая – твоя фанатка. - Тимохин, я тебе голову откушу, - буркнула я и тут же натянула на лицо самую милую из своих улыбок, потому, что Женя открыл дверь. С обнимашками на меня, слава Богу, никто не бросился, да и воплей радости и восторга я тоже не услышала. И вообще, нас с сынулей заметили не сразу. Сначала были долгие обнимашки Жени с родителями, сопровождающиеся обычными для заботливой мамы фразами типа: «Ты почему такой худой? Не кушаешь ничего, что ли?» и тому подобными. И вот меня, стоящую с давно уже благополучно заснувшим Дмитрием Евгеньевичем на руках, наконец-то заметили. Две пары точно таких же, как у Жени, зелёных глаз уставились на меня, будто бы стараясь заглянуть под одежду и даже под кожу. Я нервно сглотнула и еле-еле выдавила из себя: - Здравствуйте. - Мам, пап, знакомьтесь: это Аня – моя невеста, - обнимая меня за талию, сказал Тимохин. - Ну, я пока всего лишь девушка, но у нас большие планы на будущее, - ещё шире, чем до этого, улыбнулась я, чувствуя некую неловкость. - Ань, это мои родители – Рената Альбертовна и Владимир Петрович. - Дуже приємно, - улыбнулся мне Тимохин-самый старший. - Менi теж, - легко перешла с русского на украинский я. - Сын, ей хоть 18 есть? – с возмущением спросила у Жени мама. - Мам, не волнуйся, есть. Ей 25, - опережая следующий «чудесный» вопрос, назвал Женя цифру. – А чего вы Оксанку-то с собой не взяли? – сменил тему, чтобы не дать Ренате Альбертовне окончательно меня загрызть. - Они с классом на лыжах кататься поехали, в Буковель. Там Новый Год и встретят, - спокойно ответила Рената, продолжая распиливать меня взглядом. - Ой, - состроила из себя актрису я, - Дима, кажется, заснул. Пойду, уложу его. Когда я спустилась со второго этажа, Тимохины уже переместились в столовую за накрытый стол, а Женя суетился вокруг родителей, пробуя себя в роли официанта. - Тебе помочь? – спросила я у него, но он только отмахнулся и, отодвинув стул, помог мне сесть. - А чем Вы, Анечка, занимаетесь? – когда Женя наконец приземлился рядом со мной, сладким голосочком спросила его мама. - Я – певица, - спокойно ответила я, хоть этот тон меня очень и очень раздражал. - Выступаю, гастролирую, вот, к сольному концерту готовлюсь сейчас… - Ренечка, ну, неужели, ты Анечку не признала? – пробасил Женин папа. – У Оксанки же вся комната её фотографиями увешана! Наша младшая, сестра вот этого оболтуса, - Владимир Петрович дал сыну лёгкого подзатыльника, - твоя… Как вы, молодёжь, говорите-то сейчас? Фанатка, да? – я кивнула. Интересно, сколько ещё раз я услышу историю про то, что их Оксана – моя фанатка? – Мы с ней, да и Женя тоже, за тебя на «Голосе» очень болели. Ты такая умница! - Спасибо, - улыбнулась я. Приятно, чёрт возьми, слушать дифирамбы. - Так вот что за ужасная музыка у Оксанки всё время играет! – закатила глаза Женина мама. – Кто же Вам песни пишет? Последняя, что-то там про комиксы – просто ужасна. Я хихикнула. Ни фига она не последняя. И даже не крайняя. Я её написала ещё после того, как с Лазаревым рассталась. Через пару месяцев где-то. А крайнюю - сегодня утром и, наверное, Каролине подарю на Новый год. В её стиле вещица такая вышла… - Сама пишу. И тексты, и музыку. И аранжировки делаю, - возвращая своему лицу серьёзное выражение, ответила я. - А по образованию Вы кто? – прилетел мне в лоб следующий вопрос. - Гнесинку закончила, эстрадно-джазовое. И в КНУКиМ на заочном на звукорежиссёра училась. Я начинала медленно закипать. Мне дико хотелось сорваться, но это было непозволительно. Поэтому я лишь крепче сжала в руках столовые приборы и с остервенением принялась резать мясо. Тут у Ренаты Альбертовны, которая собиралась удивить меня очередным бестактным вопросом, зазвонил телефон. «Он к тебе опоздал, только поводом вряд ли пробки огромного города», - запела трубка голосом Филиппа. - О, Ань, твоя песня, - улыбнулся мне Женя. Я довольно кивнула. Судя по изменившемуся выражению лица, отношение мадам Тимохиной к моему творчеству резко поменялось в лучшую сторону. - Вы там что-то про планы на будущее говорили, - видимо, поняв, что я могу сорваться, перевёл тему Владимир Петрович, когда его благоверная договорила по телефону и сообщила, что с Оксаной всё просто замечательно и что она довольна тем, где и как проводит время. Я облегчённо выдохнула, мысленно его за это благодаря. - Да, - спокойно сказал Женя, - говорили. Летом, наверное, свадьбу сыграем, а года через три-четыре ещё ребёнка родим. Да, котяшка? – вопрос застал задумавшуюся меня немножечко врасплох, поэтому я рассеяно кивнула, даже не вникая. – Правда, Анька у меня до слёз рожать боится, - усмехнулся Тимохин. Это я уже услышала и поэтому треснула его под столом ногой, прошипев при этом: - Ничего я не боюсь. Просто это очень больно. - Тебе бы это испытать, не обрадовался бы, - встала на мою защиту Рената Альбертовна. – Ты с эпидуралкой рожала? Надо же, мы уже на «ты»… Удивительно, как Киркоров меняет отношения между людьми. - Без, - гордо ответила я. - Да видел я, мам, на что это всё похоже. Не надо мне такого, спасибо, - фыркнул Тимохин. – Удивляюсь, как она мне руку не сломала, блин. Она с виду только маленькая такая, а силы у неё… Мы рассмеялись. - А родители у тебя кто? – задал вопрос Владимир Петрович. – Тоже музыканты? - Нет, - спокойно ответила я. – Они геологами были, - голос предательски дрогнул. – Погибли в авиакатастрофе, когда мне было 19. Мама беременна была, - в горле предательски встал комок, а на глаза навернулись слёзы, - у меня братик должен был родиться, - я уткнулась носом в Женино плечо, а он ласково погладил меня по волосам. Когда я успокоилась, выпила стакан воды и снова стала похожа на себя, Рената Альбертовна задала очередной вопрос из списка своих «супертактичных»: - А ты сейчас работаешь или с ребёнком у Жени на шее сидишь? - Мама! – возмутился Женя, но Рената лишь отмахнулась от него. - Не мамкай! Нашла мальчика при деньгах, с квартирой, машиной и села, ножки свесила? Проглотив комок злости, вставший в горле, я сквозь зубы произнесла: - Я с 18 лет сама зарабатываю себе на хлеб. Несмотря на то, что я недавно родила, продолжаю давать концерты, выступать на корпоративах, а ещё продаю песни. Да, труд, по вашему мнению, не очень тяжёлый, но требует огромного терпения и крепких нервов. Машина у меня своя, в гараже в «Липках» стоит и мне её родители подарили на совершеннолетие. Про квартиру говорю «наша», потому, что мы живём рядом и просто сделали в стене лишнюю дверь. На дом, уж извините, пока не заработала. Да и надобности нет. А на Женин даже не претендую. У Ренаты Альбертовны глаза стали как блюдца, а челюсть подготовилась к встрече с ламинатом. Женя, видя её реакцию, подхватил: - Она до жути самостоятельная. А ещё, если бы она была со мной из-за денег, я бы с ней не встречался даже, не говоря уже о том, чтобы заводить общих детей. Вопрос о деньгах у нас вообще не стоит с недавнего времени, потому, что мы поругались так из-за этого, что Анька со мной три дня не разговаривала. - Женя, может, и хочет, чтобы я тратила его деньги, но я просто не могу себе этого позволить. Я так не привыкла. Возможно, когда у нас появятся ещё дети, я оставлю сцену. Буду только писать. Вот тогда да, может быть тяжеловато одной. А пока я в состоянии поднять и обеспечить и себя, и нашего ребёнка. Будто бы откликаясь на мои слова, наверху заплакал Дима. Я спокойно встала из-за стола и направилась в спальню. Оставив дверь открытой, услышала, как внизу что-то немного раздражённо бубнит Женя, но разобрать, что именно, не могла. - И кто у нас тут проснулся? – сразу же забывая обо всех неприятных разговорах, спросила у сына я. Тот, увидев меня, тут же затих и даже попытался улыбнуться. Какое же это счастье, быть мамой! Я взяла своё сокровище на руки, переодела и отправилась к гостям. Женя уже убрал со стола и разливал чай. - Смотрите, кто у нас проснулся, - тут же расплылся он в улыбке, увидев меня с малышом на руках. Димка, увидев папу, довольно агукнул. Тимохин поспешил забрать его у меня, а я, глядя на своих любимых мужчин, улыбнулась ещё шире, чем до этого. - Сын, знакомься, это – твои бабушка и дедушка. После чаепития пришло время кормить Димку. Пока я разводила ему смесь, он веселился с бабушкой и дедушкой, а Женя убирал со стола. Отдав готовую еду для малыша Ренате Альбертовне, я обратила внимание на то, что на кухне была идеальная чистота. - Какой же ты у меня умничка, - сказала я своему любимому, когда он закончил уборку. – Снизойди. - Чего? – непонятливо переспросил Женя - Снизойди, - со смехом повторила я, - поцелую тебя. Я прыгать устала уже. Мы все, включая Жениных родителей рассмеялись. А Тимохин просто оторвал меня от пола, крепко обняв за талию, и чмокнул в губы.