Легко дышать.

Глубокой ночью 29 декабря, после крайнего в этом году моего выступления, мы отправились в Женин загородный дом. Услышал бы мои мысли Женя, обязательно поправил бы: «не Женин, а наш». Ну, да, наш. Мы же теперь семья, вроде как… Завтра вечером к нам в гости должны были приехать его родители. Мы решили встречать Новый год вместе. Мне было страшно даже думать об этом. Уложив сынулика спать, мы навели какой-никакой порядок и, поняв, что время уже довольно-таки позднее и неплохо было бы немного поспать, отправились в душ. Точнее, Женя отправился, а я поехала у него на руках. В ванной комнате горело множество маленьких свечей. - А тигруля-то у меня романтик, - улыбнулась я, кладя голову на плечо своего мужчины. – Так красиво. - Я старался, любимая, - улыбнулся Тимохин, довольный тем, что мне понравилось. Чувствую ногами прохладу пола. Приподнимаюсь на носочки и смыкаю свои губы с его в нежном поцелуе. Как же хорошо! Чувствую, как его руки уже пробрались под свитер, лаская кожу спины, а затем и вовсе потянули показавшуюся ненужной вещь вверх. Кажется, кто-то решил экономить воду и принять душ вместе. Что ж, я не против. Легко и без сожаления расставаясь со своим свитером, стягиваю с него майку и любуюсь накачанным торсом, одновременно с этим борясь с пряжкой его ремня. Чувствую лёгкое стеснение, и как кожа покрывается мурашками от Жениных лёгких, почти неощутимых прикосновений. Расправляюсь наконец с ремнём. Чувствую, как мои джинсы съезжают с бёдер вниз. Оставшись в одном белье, продолжаем целоваться. Женины тёплые ладони скользят по моей спине, вызывая ещё больше мурашек. Чёрт, такими темпами они меня просто затопчут. Мурашки, в смысле. С тихим звуком расстёгивается бюстгальтер. Лишняя деталь гардероба оказывается на полу, рядом с другой одеждой. Смущаясь, прикрываю грудь рукой. Тимохин лишь крепче прижимает меня к себе, целуя сначала в губы, а затем в шею. Его руки скользят по моему телу и замирают на бёдрах. Понимая, что он хочет сделать, я вырываюсь из объятий и, прячась в душевой кабинке, крепко держу дверь, не давая ему попасть внутрь. Предприняв несколько безуспешных попыток оказаться рядом со мной и чуть не оторвав дверцу, Женя развернулся и направился к выходу из ванной, мол, «сиди, Аня, сколько влезет, и заночевать можешь тут же». - Стой! – закричала я, распахивая дверцу и чуть ли не вываливаясь из душа. – Ты куда это? Хитро посмотрев на меня через плечо, Тимохин через мгновение оказался рядом со мной и закрыл дверцу уже за собой. - Рановато ты сюда залезла, - улыбнулся он. – Раздеться же сначала надо до конца. Мы быстро избавили друг друга от остатков одежды и наконец включили воду. Тимохин легко подхватил меня на руки и прижал к прохладному кафелю, продолжая целовать. Я, обхватив ногами его бёдра и обняв его за шею, была готова мурлыкать от смешавшихся довольно-таки контрастных ощущений. Закончив водные процедуры, Женя опустил меня на пол уже за пределами кабинки, а затем завернул в полотенце. Зайдя, ну а точнее, въехав в спальню на тимохинских руках, я увидела, что везде, так же, как и в ванной, расставлены свечи, а на ковре лепестками роз выложено сердце. Улыбнувшись и крепче прижавшись к своему мужчине, я почувствовала лёгкое напряжение в теле. Женя, видимо, тоже это почувствовал, потому, что опустив меня на кровать и выбросив куда-то абсолютно ненужное и мешающее сейчас противно-влажное полотенце, сказал: - Котяш, тебе нужно расслабиться. Давай я тебе массажик сделаю. Ну, массажик так массажик. Люблю массажики. Послушно улегшись на живот, я почувствовала, как сильные мужские руки стали умело массировать мою спину. Постепенно прикосновения становились всё более нежными, а затем и вовсе стали едва ощутимыми. Поцеловав меня в плечо, Женя провёл носом вдоль моего позвоночника, заставляя меня вздрогнуть. Нет, мурашки меня точно сегодня затопчут! Аккуратно перевернувшись на спину, я обняла своего любимого за шею. Ещё один поцелуй. Нежный и сладкий-сладкий. Я уже и забыла, как приятно заниматься любовью. Женя такой нежный и осторожный со мной. Понимает, прислушивается к моим ощущениям, боится сделать больно или как-то испугать. Продолжает целовать меня, спускаясь ниже. Чувствую, как его горячие губы касаются шеи. С моих губ срывается полувздох-полустон. Его губы продолжают путешествие по моему телу, а мои пальцы бродят по его сильной спине, чувствуя, как перекатываются под кожей крепкие мышцы. Натыкаюсь на полотенце, которое, кажется, абсолютно лишнее в данной ситуации. Тяну за край, а затем и вовсе выбрасываю его куда-то в сторону. Нечего мешаться. Тимохин, опираясь на локти, нависает надо мной, прекращая ласки. Глаза в глаза. Я закусываю губу. Чёрт, как же я его хочу! Женя осторожно вошёл в меня и начал медленно двигаться. Боли, которой я так боялась, не было абсолютно. Я лишь чувствовала, как меня одна за другой, унося куда-то далеко-далеко, накрывают волны какого-то безграничного удовольствия. Останавливается на мгновение, тянется к моим губами своими. - Не останавливайся, - хрипло шепчу я в его полураскрытые губы и понимаю, что моё сознание просто отключается. В себя я пришла только тогда, когда обессилевший Тимохин, тяжело дыша, рухнул на соседнюю подушку. Чувствую, как его рука ложится на мою талию, а затем притягивает к себе. Поцелуй в волосы и хриплый шёпот на ухо, заставляющий табуны мурашек вновь ожить и забегать вдоль позвоночника: - Котяшечка, как ты себя чувствуешь? Вместо ответа я повернула голову и впилась в тимохинские губы своими губами.