Всего лишь химия

      — Ты издеваешься? — взвизгнула девушка, ужом подскочив со стула и на ходу поправляя сползшие на кончик носа очки. Её возмущенный голос звонким эхом разнёсся по пустому классу. — Тебе нужно указать не степень окисления, а ЗАРЯД. Всего лишь дурацкий заряд, поэтому правильно будет написать сверху индекс не 2+, а +2.       — Идиотизм, — абсолютно искренне выдохнул Роуг и, отбросив в сторону ручку, зарылся пальцами в волосы, тем самым ещё больше взлохмачивая их. — 2+, +2... Неужели это имеет такое большое значение?       — Конечно, — этот холодный тон вдребезги разбивал надежду на спасение и ясно давал понять: пререкаться нет смысла, а отделаться малой кровью не получится. — А теперь попробуй сделать что-то похожее, но уже без моих подсказок, хорошо?       Тетрадь с тихим шелестом была развёрнута, и Люси, облокотившись о парту, принялась аккуратно выводить в ней очередные формулы. Роуг зачем-то воровато оглянулся по сторонам (всё равно в кабинете кроме них никого не было) и откинулся на спинку стула, слегка отклоняясь в сторону. Май был в самом разгаре, и царило просто невообразимое пекло; совсем не несущий в себе прохлады, ленивый ветер едва-едва покачивал занавески. Впрочем, была ещё одна, куда более весомая причина для того, чтобы тело словно оказалось в жаровне. Ведь парню сейчас открывался такой замечательный вид на стройные ноги и аппетитно округлые бёдра, обтянутые юбкой, которая ещё и имела привычку задираться. Он никак не мог понять, как в чём-то подобном вообще можно двигаться — это ведь так неудобно! — но и против, конечно, не был. Словно отвлекая (отвлекая ли?) его от непотребных мыслей, Люси задумчиво хмыкнула и, обхватив губами кончик карандаша, подалась вперёд, едва не ложась на парту. Ей богу, в такие моменты ему казалось, что она делает всё это специально.       Стараясь лишний раз не дышать, он придвинулся ближе и начал что-то карябать на тетрадном листе дрожащей рукой. Люси внимательно следила за его действиями, нахмурив белёсые бровки, как вдруг вместе с последним написанным знаком резко подпрыгнула на месте, захлопав в ладоши, будто маленький ребёнок. Бедняга чуть не свалился под стол от разрыва сердца.       — Вот же, можешь делать всё правильно, когда захочешь. Это ведь совсем несложно, правда? — она вся сверкала, словно отполированный до блеска пятак.       — Ещё бы, ведь меня обучает гений педагогики, — невольно расплылся в улыбке Роуг и, словно случайно огладив зарумянившуюся щёку, ловким движением снял висящие на самом кончике носа очки. — Всегда хотел спросить, зачем ты их носишь. У тебя ведь отличное зрение.       — Может, это неотъемлемая часть образа роковой учительницы, соблазняющей наивных учеников, жаждущих получить знания? — от её красивого, грудного смеха по коже пробежали мурашки. Пусть и ощущалась некая доля застенчивости, но всё же этот голос манил. Он дразнил, он притягивал. Словно в опровержение этого, изящная ручка невольно потянулась к подолу юбки, одёргивая его.       О да, эти совместные занятия всё же здорово помогли ему. А если вспомнить ещё и о том, что он вполне успешно совмещал полезное с приятным...       — Убери эту жуткую улыбку маньяка с лица. Боюсь даже представить, какие мысли сейчас тебя посещают.       — О, лучше тебе не знать этого, — словно испытывая терпение девушки, ещё шире оскалился парень. Настроение было просто отменным и уверенно стремилось к максимальной своей отметке. От нервного перевозбуждения его слегка потряхивало, кровь стремительно закипала, бурлила, распространяя по телу адреналин. И кто бы мог подумать, что ему так понравится выводить эту куколку из себя?       — Всё в твоих силах. Ты знаешь отличный способ, как прекратить это.       Люси вспыхнула, прижала кулачки к груди, словно пытаясь защититься, и сделала было шаг назад, но Роуг оказался проворнее. С оглушительным грохотом упал небрежно отодвинутый стул, и уже спустя мгновение трепещущая девушка оказалась в сильных мужских руках, уверенно прижимающих её к своей груди. Слабый возмущённый писк прекратился почти сразу же, как только горячие, немного обветренные губы прикоснулись к припухшим алым устам девушки. Очень сладко.       Люси чувствовала так, словно тело медленно и без шанса на спасение уходило под воду — обжигающе горячую. Роуг мысленно проклинал собственную несдержанность и молился, чтобы его рёбра остались целы после такого тесного знакомства со столешницей, через которую он переваливался.       — Люси...       Внутри что-то дрогнуло от страха. Блондинка разорвала поцелуй и подобное механической кукле медленно повернулась в сторону двери, желая, чтобы услышанный голос ей просто почудился. На середине оборота она скользнула взглядом по лицу Роуга. О боги, только он мог выглядеть настолько невозмутимо со смазанной помадой на щеке. От этой умильной картины дышать сразу стало легче, но затем осознание произошедшего навалилось с новой силой.       Леви. Бледная как сама смерть Леви стояла у порога и сжимала рукой дверной косяк с такой силой, словно пыталась зацепиться за него. Далее её лицо настолько быстро приобрело багровый оттенок, что оставалось только удивляться, как возможна столь стремительная перемена.       — Извините... Я вам п-помешала, п-позже зайду, — отчаянно то краснея, то бледнея, глотая обрывки фраз и без конца запинаясь, пролепетала девушка, развернулась и, сперва едва не врезавшись в косяк, а после чуть не запнувшись о порог, пулей вылетела из кабинета, оставляя дверь настежь открытой.       Люси почувствовала, что ей становится дурно. Ничего этого не должно было произойти. Всё происходящее казалось ей в корне неправильным. Так не должно было случиться.       — Я... мне нужно пойти за ней, — всячески уворачиваясь из ставших вдруг такими обременительными объятий, прохрипела блондинка. Сейчас она как никогда боялась столкнуться с Роугом взглядом. — Леви... она наверняка не так всё поняла.       — Ты правда считаешь, что это можно понять неправильно? — она словно на собственной шкуре почувствовала, как у него всё сжалось внутри от этих слов. — По-моему, здесь всё очевидно.       Люси замолчала, в отчаянии закусывая опухшие губы и нервно заламывая пальцы. Эта неуютная, напряжённая, колючая тишина слишком затянулась, и когда юноша всё же решился нарушить её, то одним своим взглядом, своими словами словно заживо пришил девушку невидимыми иглами к воздуху.       — Всё тайное становится явным. Или ты не знала такой простой истины?       — Я... я никогда не задумывалась об этом, — сглотнув стоящий поперёк горла ком, едва слышно прошептала девушка. В темноволосой голове за мгновение произошла тысяча маленьких взрывов, норовящих безжалостно размазать остатки мозга по стенкам черепной коробки. Он не спал ночи напролёт, взвешивал все «за» и «против» подобных отношений, пытался держать дистанцию, а теперь оказывается, что она просто «не думала»! Если бы Роуг знал Люси не так хорошо, то в этот момент без малейших сомнений и промедления подтвердил всем известный стереотип об умственных способностях блондинок.       — Если кто-то ещё узнает о... — она замолчала, тщательно подбирая слова, а после выпалила на одном дыхании: — о наших отношениях, то у нас обоих будут большие неприятности. Боже, о чём я только думала? — взлохмачивая дрожащей рукой волосы, пробормотала блондинка, и на её лице отразилась маска суеверного ужаса. — Как мне теперь смотреть в глаза остальным? Как же кодекс чести учителя и всё прочее?       — Плевать, что подумают остальные. Через несколько месяцев мне исполнится восемнадцать, и тогда...       — Вот только мне не плевать! — рявкнула побагровевшая от злости девушка и вскинула на него лихорадочно блестящие глаза. Она искренне не понимала, как Роуг мог оставаться таким убийственно спокойным в сложившейся ситуации. — Мне... мне нужно поговорить с Леви. Прямо сейчас. Срочно.       — Она никому не расскажет, — попытался уверить её парень, но в самом конце голос всё же подвёл и дрогнул.       — Это неважно! — процедила сквозь зубы девушка и быстрым шагом покинула кабинет, оглушительно хлопая дверью. А Роуг всё продолжал стоять посреди класса, невидящим взглядом упираясь в то место, где ещё не так давно стояла Люси, и чувствуя на губах терпко-сладкий вкус её помады.