Сломлена-2 или Закрывая глаза

Он, подпирая голову согнутой в локте рукой, рассматривал ее. Она спокойно спала, поджав губы и тихонько посапывая. "Как ежик," — мелькнула в его голове озорная мысль. Действительно, как ежик — милая, маленькая и с бо-ольшими такими колючками. Она отчаянно боролась, но все же смирилась со своей судьбой. И он за это еще крепче ее полюбил. Увидев ее первый раз в доме подвластного ему оружейника, он влюбился в ее сдерживаемую непокорность, в уязвленную сводным старшим братом гордость, искрящуюся в темных глазах злобными искорками. И его сердце заходилось от восторга, когда она смотрела так на него. Она сидела на широком подоконнике, притянув колени к груди, когда он пришел. Она смотрела на город, мечтая выбраться, наконец, из этой проклятой башни, а он с удовольствием рассматривал подтянутую фигурку воительницы. И не сомневался — она убила бы его при первой же возможности. — Когда ты уже наиграешься? — Как обычно, поинтересовалась она, не глядя на него. — Не знаю. — Он усмехнулся — слишком хорошо у него получилось ей внушить, что она лишь временное его увлечение. — Пока не наигрался. Расстегивая рубашку, он приблизился к ней, повернул к себе. И едва не умер от счастья — та самая злая покорность, эта придушенная силой воли гордость светилась в ее глазах вперемешку с настоящей, чистой ненавистью. Она никак не могла взять в толк, почему же он ее целует нежно. Груб и жесток он был лишь в первый раз, а потом стал ласковым и мягким, потакал большинству ее капризов, но даже это не умаляло в ней злости на себя и на него. Но на поцелуи она отвечала. Цеплялась за крепкие плечи и боролась с позорной дрожью в коленках, когда его ладони скользили по ее спине к попке. Тихонько стонала в поцелуй, напрягая ягодицы под его руками. Отчаянно хотела его всем телом и ненавидела душой. Он чувствовал, знал, что она уже его. Просто сопротивляется, до последнего хочет следовать своей клятве — никогда не любить. Но уже поздно. Он лишь с ней закрывал глаза при поцелуе. Прикрывал веки, чтобы прочувствовать до конца каждое прикосновение. А она этого не делала, что его очень злило. Но это надежный способ определить, когда же она сдастся окончательно, эта упрямая и стойкая крепость. Она отвернулась и прикусила губу, сдерживая стон — ей безумно нравилось, когда он легонько покусывал ее плечо, избавляя от рубашки нежными поглаживающими движениями. Его чуть шершавые ладони, так не вяжущиеся с высоким положением в обществе, приятно щекотали ее кожу, горячее дыхание опаляло шею, мягкие тонкие губы касались ключиц, заставляя выгибаться в его руках, сцепив пальцы в замок на напряженной шее. Он все не мог насладиться сполна вкусом ее кожи, ее тихими непослушными стонами, против воли срывающимися с губ, своим возбуждением, таким каждый раз новым и словно неизведанным. Он волновался, будто это его первый раз с женщиной, изо всех сил сдерживал дрожь в пальцах, стараясь быть нежнее, ласковее, внимательнее... И каждый день, переделав дела, касающиеся его земель и крестьян, приходил и слышал: — Когда ты уже наиграешься?