Шепот Черных Облаков - Песня Вечности

Это чертовски унылое место. Заметьте, и сие говорю я, человек далеко не активный, предпочитающий неспешный ритм существования, тишину, спокойствие и уединение. Казалось бы, всего вышеупомянутого завались - и чего еще желать? Ан нет. Тут не просто неспешный ритм существования, тут - ну лично у меня такое ощущение - время будто остановилось, замерзло и перестало двигаться вообще, превращая желанную тишину в многовековое молчание, а уединение - в тоскливое одиночество. Вы уж пардоньте за не слишком эстетичное сравнение, но как на кладбище: не страшном, а просто таком стареньком, полузаброшенном и печальном. И, что характерно, здесь словно бы ничего не происходит. От слова "вообще". Иногда мне даже кажется, что мы с Синди и Снежком тут единственные живые существа. Дни проходят весьма однообразно: в мучительных поисках, чем бы наконец заняться и не сойти с ума от безделья. Встречаем Дарьяну - получаем злобный взгляд, так и кричащий, что нам желают сдохнуть в адских муках, и никакого общения; встречаем тетушку - получаем порцию пустых доброжелательной трескотни ни о чем (под своей активностью она явно прячем незнание, о чем с нами можно говорить); встречаем Виктора (этот объект водится в саду) - какую-нибудь вежливую фразу, в которой явно замаскировано желание поскорее от нас отделаться; горничную намбер 1 (этот объект водится только на кухне) - получаем еду и порцию пофигизма; горничную намбер 2 - то же самое, что и с тетушкой. Мне только и остается, что торчать в библиотеке, вслушиваясь в скорбную тишину, мучить Снежка расчесыванием шерстки и тисканьем или играть с фрау и сестрой в карты. Серьезно, ребят, это очень унылое место. На пятый - внимание, только пятый! - день меня уже начинает подташнивать и от этого старого поместья, и от этой пыльной тишины, и от отсутствия интернета, и от карточных игр. Очередная книженция навевает сон. Толстой, конечно, гений, но у меня, видимо, сегодня с восприятием чего-то не то, ибо пока что скучно до зевоты. Снежок, похоже, разделяет мое мнение: он счастливо дрыхнет, развалившись у меня на коленках. Я бы тоже поспала с удовольствием, если бы не была такой выспавшейся. По всему телу, от ног и вверх по позвоночнику, будто поднимается затхлый сквозняк, а ощущение присутствия чего-то, мертвого очень давно, усиливается. Надо выбрать чего подинамичнее, что ли, а то крыша потихоньку едет... Оторвавшись от страниц, вдруг неожиданно обнаруживаю, что в библиотеке я не одна. Оппа. - Невежливо не здороваться, - насмешливо отмечаю, погладив настороженно поднявшего голову котика и окончательно захлопнув объемный томик. - Извините, - бормочет так кстати попавшийся мне Виктор, моментально опустив глаза в пол. - Мне представилось нетактичным вас отвлекать... Снежок несколько настороженно фырчит, принимаясь хлестать себя хвостом по бокам. Он всегда к чужим людям не больно-то доверчивый, это нормально. Но этот странный парень украдкой косится на бедное животное с такой настороженностью, что мне то ли становится смешно, то ли завыть хочется. Да что ж вы все здесь какие, а?.. - Не бойся, Снежок тебя не съест, - с несколько нетипичной для себя язвительностью поджимаю губы я. Тут так скучно и неуютно, что даже злиться начинаю, что совсем уж нонсенс. - Слушай, ну давай дружить, что ли, а? - Что вы имеете в виду? - с несколько настороженным недоумением уточняют в ответ. Всемогущее вай-файное божество, у него такой вид, будто только и думает, как бы побыстрее отсюда смыться и больше со мной не пересекаться. Сие невыносимо. Я, что, такая страшная, что ли? Или Снежок походит на кровожадное чудовище? Кошмар. Просто кошмар. До такой степени зажатых людей я еще, кажется, не встречала... - Мне скучно, - честно признаюсь, пожимая плечами. - Поговорить не с кем вообще, - и сеть не ловит, хоть убейся. - Ну побеседуй хоть со мной, - намекающе дергаю головой в сторону соседних стульев. Чего-то даже не сомневаюсь, что если он и сядет, то только на самый дальний. - Не покусаю, честное слово. - Мадемуазель Штольц, но у меня дела... - моя чуйка чует отговорку. Еще позавчера я бы покорно смирилась и дала бедняге возможность ретироваться, но сегодня в меня то ли вселилась Синди, то ли я уже от безделья дошла до точки. -...которые вполне могут подождать минут двадцать. Больше я твоего времени не отниму, - бескомпромиссно делаю вывод, немного прищурившись. Снежок чего-то возится, будто не зная, то ли ему шипеть и скалиться, то ли спать дальше. Ой, солнышко, спи ты лучше, а то мы до инфаркта ведь эту личность доведем, чего доброго. - И еще. Все понимаю, манеры, но я вот буду просто счастлива, если стану "Лисой" или хотя бы "Алисой", а не "мадемуазель Штольц". Он, существенно поколебавшись, все-таки садится - как и было наванговано, так далеко, как это только можно. Но все же аве мне. Хоть какое-то развлечение нашла. Синди, вроде, на Дарьяну переключилась (такова моя сестрица, чем тяжелее задачка, тем больше у неё азарта), так что, надеюсь, в обиде она не будет. - Вы... - "Ты". Ну, вот, опять. а) Что я такого-то сказала, чтобы коситься с таким недоумением? б) На фига вообще украдкой коситься, будто я запретила прямо на себя смотреть? в) Что не так с этим парнем? Он если "не от мира сего", то явно "не от века сего". - Прошу прощения?.. - неуверенно переспрашивает, как-то неестественно выпрямив спину. Мне даже на секунду неловко становится за свой трижды искривленный позвоночник и позу а-ля "горбун из Нотр-Дама". - Прощаю, - тяжко вздыхаю, дернув себя за привычно заплетенную косичку. - Но суть была в следующем. Будет круто, если ты а) станешь говорить со мной на "ты", б) прекратишь так часто извиняться, в) будешь смотреть мне в лицо, а не под ноги. Не то, чтобы я тебя прикончу, если продолжится в том же духе, просто было бы круто поправить эти нюансы. Я тебя явно не намного старше, - сделаем остановочку, чтобы до со собеседника дошло. Не зная, какую еще тему предложить, приподнимаю тяжеленькую книженцию, которую начинала было читать. - Ты читал? Он явно испытывает неловкость, а теперь, после последнего вопроса, еще и смущается. - Нет, с вашего позво... то есть, нет, не читал. Да что ж, мне каждое слово из тебя клещами вытягивать, что ли?.. - А что так? Распиаренная же, вроде, уж чуть ли не обязательная к прочтению каждому цивилизованному человеку, - стремясь разрядить обстановку, пытаюсь улыбнуться помягче и подружелюблнее. Виктор замялся, прежде чем ответить. - Просто я... - неловко бормочет он, понизив голос еще больше. Теперь вообще слова трудно разобрать. - Ну, я... я не очень хорошо по-русски читаю. Оппачки, вот это поворот. Он же русский, вроде, нет? И родной язык в любой школе вот уж точно обязательный, или я совсем уже из ума выжила? Озадаченно хмурюсь, но, не желая усугублять неловкость, решаю оставить в покое это странное (как и все здесь) обстоятельство. Проблема в том, что я сама-то не такой уж большой знаток в вопросах установления контакта, у нас обычно Синди по этой части, так что сейчас в голову ни одной нормальной темы для разговора, мною же начатого, не идет. Повисает немного тяжеловатое молчание - мне холодно и неуютно. Ну и что бы сделала сеструха, окажись она здесь? - М-м-м, понятно, - выдаю, просто потому что не знаю, что еще сказать. - Бывает. А у тебя девушка есть? - точно Синди вселилась. Хотя спросила я без всякого намерения, вообще непонятно зачем, если ответ вполне очевиден. Он вскидывает голову и в кои-то веки смотрит мне прямо в глаза. Весьма пораженным взглядом, будто я неожиданно ляпнула длинную фразу на китайском. - Прошу проще... кхм... то есть, что вы... ты имеешь в виду? - Ну, - решаю перевести на его язык. Авось прокатит. - Ну... возлюбленная. Дама сердца, я не знаю. Девушка, короче говоря. - А-а, - неловко осекаясь, наконец отзывается он, снова упрямо уставившись куда-то в сторону. - Да. Нет. Была раньше, я хочу сказать. Теперь уже её нет. И вот тут уж мне самой становится чутка неловка. Да я же не нарочно, блин. Хотя это сегодня у меня явно новый талант открылся: выбирать такие темы, которые неизбежно приведут к смущению. - Извини, - несколько глуповато извиняюсь, погладив Снежка по голове, чтобы скрыть неловкость. - Не стоит, - дежурно-вежливо следует в ответ. И снова молчание. Видимо, если не буду говорить я, не будет говорить никто из присутствующих, эх... - Слушай, это не то, чтобы наглость с моей стороны, - наконец решаюсь, не вынося этой пыльной неуместной тишины и тягостного ощущения, что я на самом деле сижу тут одна и разговариваю с надгробным камнем на чьей-то могиле. - Но я не против посмотреть сад, в котором ты столько копаешься. Можешь мне показать?

***

Всевышний. Я, кажется, за всю свою жизнь не встречала более замкнутого, более воспитанного и более вежливого человека, чем этот Виктор. Оставив на половине пути неловкие попытки завести разговор, я мирюсь с молчанием и тем фактом, что словосочетание "поддерживать зрительный контакт" парню незнакомо в принципе. Кручу головой, в очередной раз наслаждаясь безрадостными видами старого поместья. Не понимаю, как можно на постоянной основе жить в таком унылом месте, притом фактически без связи с внешним миром. Пыль, разруха, пыль, запустение, сквозняки... - Не находишь, что здесь несколько уныло? - решаюсь уточнить спустя какое-то время. Он немного дергается. - Возможно, мадемуаз... Алиса, - и больше я ничего не добилась. На улице мне не тоже не больно нравится ошиваться, если уж на то пошло, ибо "немного" так напрягают жуткие собачки тетушки: по массе каждая из них хороший такой теленок, а по скорости - средней паршивости мопед. После радостного приема, когда они нас едва не убили, гулять тянет не очень сильно, так что и решилась я только в компании этого молчаливого, но зато местного субъекта, которому, вроде, собачи вообще по боку. Мы выходим через задний вход, оказавшись в саду. Тут сладко пахнет распускающимися цветами, не так холодно, как внутри, но и не так жарко, как должно бы быть, солнечный свет какой-то приглушенный. И все-таки острое ощущение тоски никуда не девается, будто бы я уже была здесь когда-то раньше - давно, очень давно... И это место было иным. Знаете, схожие эмоции могут возникнуть, когда ты встречаешь дорогого для себя человека через много лет разлуки: только при этом он постарел до неузнаваемости и прежним уже никогда не станет. Здесь все пропитано грустью. Некогда плодоносные деревья давно одичавшие и такие старые, что остается только диву даваться, что они вообще стоят, кое-где дорожки сплошь заросли сорной травой. И тихо, тихо какой-то неестественной тишиной, ведь по логике здесь должно быть куча мошкары и насекомых: но ничего не жужжит, ничего не летает, только ветки едва-едва слышно перешептываются между собой. - Тут красиво, - ляпнула я, осознав, как тупо без слов долго стоять на одном месте. - Тут грустно, - вздохнул Виктор. Не могу сказать наверняка, но, кажется, здесь он почувствовал себя немного менее скованно. Я, если честно, уже и не ожидала от него сколько-нибудь содержательной ответной реплики. - Все старое, запущенное, все умирает, либо уже мертво... - он поспешно замолкает и качает головой, будто бы безмолвно извиняясь за то, что выдал что-то лишнее. Я осторожненько кошусь на него: почему-то этот странный человек кажется таким грустным и одиноким, что становится немного неловко. Надо срочно что-нибудь такое выдать, чтобы разрядить обстановочку, и я поспешно иду вперед, крутя головой. Черт возьми. Тут и в самом деле тоскливо. И тихо - определенно, слишком тихо. Будто и в самом деле все уже мертво, либо мирно умирает от старости. Однако несколько клумб со вполне живыми цветами все-таки обнаруживается, и их яркость выглядит не то, чтобы неуместно... несколько неестественно здесь. Однако я снисходительно улыбаюсь и уточняю у своего спутника, кивая на стройные ряды простеньких ландышей и еще не распустившихся пионов и бархоток: - Твои труды? - Ну да, - не знаю, как можно было смутиться в ответ на этот невинный вопрос, но он ухитрился это сделать. - Леди считает, что это бесполезная трата времени, - неловко пробормотал он, упорно не желая на меня смотреть. - Но просто мне хочется... чтобы тут было хоть что-то живое. Кому-то с цветами явно легче, чем с людьми. Кстати говоря, при солнечном свете болезненный вид моего знакомого бросается в глаза еще больше: он очень бледный, что довольно удивительно, учитывая, что большую часть времени он проводит на солнце, под глазами явно намечены черные полукружья, губы аж но синеватые, а еще с правой стороны лица, где-то в районе виска и глазницы, переходя на лоб и щеку, красуется не хилый такой ожог, большей частью закрытый бледными почти до седины волосами. Черт скажет, почему именно, но я даже ощутила слабый укол ничем не обоснованной жалости. Если дело в этом отвратительном месте, ну так я тоже здесь вынуждена торчать два месяца, то есть оснований пожалеть себя ничуть не меньше. Мозг еще не успел додумать причину эмоции, а сердце уже откликнулась смутной симпатией, так что я выдала, неожиданно для той части себя, что отвечает за размышления: - Хочешь, научу тебя читать на русском? Он удивленно уставился на меня - никакие-светлые глаза, то ли голубые, то ли серые, кажутся выцветшими и просто неимоверно уставшими. Проходит, наверное, целая вечность, прежде чем он озадаченно моргает и неуверенно соглашается: - Если это не вызовет у ва... у тебя затруднений, конечно... Было бы замечательно. А я-то уже почти совсем решила, что под каким-нибудь благовидным предлогом меня пошлют на три веселые буквы. А вообще ситуация, конечно, очень интересная. Каким фигом пятнадцати/шестнадцатилетняя дылда, которой школу уже скоро заканчивать, не умеет читать? Что-то есть у меня невеселые подозрения... неспроста же кузены ведут себя так, словно всю жизнь проторчали в изоляции. Но оставим их пока, времени все равно куча, чтобы все выяснить касательно своих странных родственничков. И тут я неожиданно понимаю, что в спину пялятся. Да еще так враждебно, что аж дыхание в горле застрявает. С хрена ли? Оборачиваюсь, сложив руки на груди, и догадываясь, кого сейчас увижу. Сдается мне так, в этом доме только одна личность, не считая моей милой сестренки, с которой у нас, слава всем богам, вечный мир, может вот так пялится. Дарьяна обнаруживается в дверном проеме: её густые черные волосы слегка растрепаны, а глаза пылают, как два уголька. Красивая девушка все-таки. Очень красивая. Если не считать её гримасы злобной гарпии. - Ты что творишь? - тоном, больше походящим на шипение, выдает она. И, как ни странно, обращается она даже не ко мне. Я тут вообще как раздражающая деталь интерьера, видимо. Виктор пожал плечами, но мне кажется, что к этому её поведению он относится довольно безразлично. Девушка фыркает. Внезапно в безразличном - так и тянет сказать "мертвом" - воздухе повисает какое-то безмолвное напряжение, которое откликается волной мурашками на коже. Становится еще холоднее, а солнечный свет будто бы и вовсе исчезает, сменяясь странной серостью. Не улавливаю конкретный момент, но как-то так получается, что я каким-то образом оказалась практически за спиной у Виктора. И они просто пялятся друг на друга. Парень - равнодушно, Дарьяна - взбешенно. Да какого хрена происходит вообще, а? Они же не подерутся? Учитывая вид девушки, такая перспектива выглядит очень даже вероятной. Тьфу. Да что вообще произошло-то, что она так бесится? "Огонь, очень много огня... Весь мир превратился в пылающий Ад, бежать некуда, пламя подступает со всех сторон, облизывает сотней раскаленных языков, душит своим смрадный дыханием... Все плавится от жара - невозможно втянуть в легкие хотя бы каплю кислорода, все горит! Крик тонет в алчном рычании, слезы закипают, не успев политься из глаз. Безнадежность. Ужас." - Хозяйке это очень не понравится, - угрожающий голос Дарьяны доносится будто откуда-то издалека, из другой оконечность мира. Я пинком возвращаюсь в реальность, чудом удержавшись на ногах. Трудно представить, но я впервые благодарна кузене за её шипение. Встряхиваю головой, прогоняя остатки очередного видения. Это место и эти странные родственники очень плохо влияют на мою нервную систему. - Отойди, пожалуйста, - вполне себе вежливо следует в ответ. Мне кажется, это его не то, что не напугало, ему вообще наплевать. "Когда соловей снова запоет и распустятся амаранты, механизм мироздания придет в движение: и уже никто не сможет обратить вспять колесо судьбы."