Глава 3
22 сентября 2014 г., 23:28
Благодаря снам Дин постепенно вспоминает аварию: визг горящих шин, летящие в лицо осколки, вдавленная в пол педаль тормоза и бледное лицо Новака, звонящего скорой. Дин рассказывает своему терапевту это и пару ничего не значащих событий, которые ему удалось вспомнить, типа последнего новогоднего корпоратива или пьяной драки с таким же неудачником, как он сам. Его всё-таки допускают к возвращению на службу.
Разумеется, Бобби узнает об их с Касом вольном расследовании. Дин не без оснований подозревает, что их сдал Кроули.
Он едва успевает получить назад служебное оружие и полицейское удостоверение, как Сингер вызывает его к себе. В кабинете уже сидит Новак. Его галстук завязан на самый отвратительный узел, который Дин когда-либо видел. При виде Винчестера Кас улыбается.
— Какого хрена, ребята? — решает не ходить вокруг да около Бобби. — Нет, ну я понимаю Винчестеру последние мозги отшибло, но ты-то куда?
Кас опускает взгляд в пол, как провинившийся первоклассник.
— Надеюсь, ты доволен, — поворачивается к Дину Сингер. — Лучший полицейский во всем участке, и благодаря тебе он теперь увлекается воровством профайлов из архива.
— Я собирался сделать копии и вернуть, — протестует Кас. Дину становится его жалко.
— Новак здесь не при чем, это была моя идея. Я думал, старое дело может… — Дин усмехается.— Может помочь мне.
Бобби вздыхает и с тоской смотрит на него.
— Мы передаем расследование ФБР, это не наш уровень. Мы так можем годами топтаться на месте. Арестуешь пару-тройку бродяг и пьяниц, и всё вернется на круги своя.
Дин кивает с самым серьезным видом, на который способен. Когда они выходят в холл, Новак не отрывает от него удивленного взгляда.
— Не думал, что ты так быстро сдашься, — произносит он.
— Кто тебе такое сказал? У меня есть план.
Дин может поклясться, что слышит, как Кас смачно чертыхается себе под нос.
***
Кас не в восторге от плана Дина, но это может быть их последний шанс. Они садятся в свежевыкрашенный Линкольн и едут к границе штата, надеясь сойти за рабочих и получить допуск к товару Романа. Гейб достал им фальшивые паспорта, даже не задав ни одного вопроса. Дин всерьез задумывается о том, чтобы наладить с ним общение, но это быстро проходит. — Что это? — спрашивает Кас, когда спустя пару часов пути Дин достает что-то из внутреннего кармана куртки. — Травка. — Конфискат? Ты серьезно, Дин? Ты и недели не проработал. Дин сворачивает самокрутку и, затянувшись, выпускает клубок дыма в Новака. — Не пропадать же добру. Кас съезжает с дороги на обочину. Они стоят в сумерках на опустевшем шоссе. Отлично. Просто отлично. С недавних пор Дин не любит подобных пейзажей. Лицо Каса непроницаемо. Он смотрит на Дина тем холодным взглядом, который означает, что он готов надрать Дину зад. — Выйди из машины, — просит он. Нет, не просит, командует. — Да ладно тебе, чувак… — неуверенно усмехается Дин, замолкая под взглядом Новака. Помедлив ещё секунду, он послушно выходит из машины. Кас оказывается за его спиной раньше, чем Дин успевает захлопнуть дверцу. Он толкает его грудью на машину, выбивая воздух из легких и придавливая своим весом. — Твою мать, Новак, что ты… — возмущается Дин, пытаясь столкнуть его с себя. Кас куда сильнее, чем кажется. — Опять нарушаешь закон, Дин, — горячий шепот опаляет ухо, и Дин замирает. Внезапно становится очень жарко, в горле застревает колючий ком, а Кас всё не замолкает. Дин никогда не замечал, какой у него низкий, рычащий голос. — Тебе придется понести наказание. Ты знаешь, что бывает с теми, кто плохо себя ведет? Дин издает сдавленный звук и приходит в себя только после того, как на его отведенных назад запястьях кликают наручники. Он подается назад, лишь сильнее прижимаясь к бедрам Каса. Тот придерживает Дина одной рукой под талию, запустив вторую в его волосы и потянув их на себя, заставляя запрокинуть голову. Дин чувствует себя беззащитным. И возбужденным. А ещё он чувствует горячее дыхание Каса на своей коже, его напряженные мышцы, его вес, его тепло; холодное железо наручников врезается в кожу. Дин едва может пошевелить руками. Он нащупывает подушечками пальцев ремень Каса, вздрагивает всем телом и перемещается чуть выше, где рубашка Новака выбилась из-под брюк, открывая участок кожи. — Будь послушным мальчиком, Дин… Дин? — Да, — охрипшим голосом откликается тот. — Хорошо, хорошо. — Дин, ты слышишь меня? Он открывает глаза. Новак по-прежнему за рулем, обеспокоенно переводит взгляд с дороги на Дина. Всё тело затекло и ломит, и Винчестер ерзает, пытаясь скрыть неловкий стояк. — Слышу, — произносит он, отворачиваясь к окну. — Я не хотел тебя будить, но ты разговаривал во сне. — Что я говорил? — Дину хочется застрелиться прямо на месте. Или застрелить Новака, он ещё не решил. — Не знаю. До конца поездки Дин делает вид, что ему безумно интересно пялиться в окно. Он старается не вспоминать свой сон и думает, не пора ли ему возобновить сеансы психотерапии, причем как можно скорее. Потому что серьезно, такого рода фантазии с участием Новака — это клиника.***
Дина трясет. Он превышает все разумные лимиты скорости и меньше всего внимания уделяет аккуратности вождения. К моменту, когда они подъезжают к ближайшему госпиталю, Новак едва в сознании; наскоро надетая повязка насквозь просочилась кровью. Дин выбирается из автомобиля и, перекинув руку Каса себе через плечо, заводит его внутрь. Он не понимает, почему никто не спешит делать свою работу, зачем задают вопросы, в чем дело и кто стрелял. Неужели это так важно именно сейчас. — Какого хера вы ждете? — кричит Дин на вздрогнувшего врача. Он не замолкает до тех пор, пока практически бессознательного Каса не увозят вверх по коридору. Дин приходит в себя, осознавая, что стоит посреди холла и глядит на дверь, за которой тот скрылся. Он не может заставить себя сделать шаг вперед, чтобы узнать, что происходит и будет ли всё в порядке. Дин чувствует свою вину. Если бы он не потащил Новака с собой, если бы не ввязывал в эту историю с самого начала, его бы не подстрелил какой-то долбанный псих-охранник склада, приняв за вора. У Новака бы не было гребаной дыры в животе, и Дину бы не пришлось чувствовать теплую липкую кровь под своими пальцами. Он думает о том, чтобы вернуться на стоянку и найти того, кто сделал это. Дин решает, что с этим всегда можно разобраться позже, и остается ждать новостей. На этот раз он по уши в дерьме. Он чуть не убил Каса во второй раз. Это слишком даже для такого придурка, как Дин. Спустя примерно вечность из операционной показывается врач. Он говорит, что пуля прошла насквозь, Кас потерял достаточно крови, но органы не задеты, и Новака выпишут в течение недели. Сейчас он спит, но Дину предлагают навестить его, и он идет. Дин провел в больнице уже немало времени, и за окном начинает светать. Лицо Каса в таком освещении кажется совсем белым. Дин переминается с ноги на ногу, не зная, куда себя деть, и в итоге садится в кресло в дальнем углу у окна. Он притворяется, что Новак не накачан лекарствами, а просто спит. Дин позволяет себе немного расслабиться, и после пережитого стресса на него наваливается огромная усталость. Он берет в руки журнал с ближайшей тумбочки и бездумно бегает глазами по строчкам, когда вспоминает случай, произошедший вскоре после памятного ограбления банка. Он сидит во время обеденного перерыва на полуразбитой лестнице у черного входа полицейского участка. Кас появляется рядом с кружкой кофе в руках. — Как ты меня нашел? — Ты приходишь сюда, когда не в настроении. Дин поднимает на него скептический взгляд. Прошлой ночью он подрался с кем-то в баре, явно перебрав пива и переоценив свои силы. Всё его тело — сплошной синяк и кровоподтек. Дин морщится при каждом слове из-за жжения в рассеченной губе. — Чего тебе? — Хочешь кофе? Дин смотрит на него, как будто впервые видит. — Ты принес мне кофе? Новак сует ему в руки чашку и садится рядом, прислонившись спиной к стене здания. — Другому парню досталось не хуже? — спрашивает он, слегка наклонив голову, чтобы видеть лицо Дина. — Ещё бы, — усмехается Винчестер, тут же сдавленно застонав от боли. Кас на автомате протягивает руку, накрывая его ладонь своей. Дин делает вид, что не замечает прикосновения ледяных пальцев, и отпивает от принесенного кофе. Они не двигаются с места до конца ланча. Дин поднимается на ноги и всматривается в лицо Каса. Он собирается выйти из палаты, но вместо этого торопливо кладет руку на его запястье. Пальцы Новака холодные. Дин чертыхается и пытается не думать о том, что он скажет, когда очнется. Дин точно останется без напарника. Он выпускает руку Каса, и ему кажется, что его веки дрожат. — Кас? — зовет он, даже не замечая, что называет его по имени. Новак никак не реагирует, и Дин уходит.***
Кас возвращается на работу спустя пару недель. Всё это время Дин старается не попадаться на глаза Бобби, который в состоянии сложить дважды два и понять, кто опять во всем виноват. Они наблюдают за трафиком из патрульной машины, не рискуя выйти под моросящий дождь. Кас доедает свой бургер и вообще ведет себя, как будто ничего не случилось. — Что там с тем охранником? — интересуется он. — Что, по-твоему, бывает с теми, кто стреляет в копов? — Дин… — Ну подбросил я пару улик против чувака, — сознается он, закатив глаза. — У нас не было ордера на обыск, нельзя, чтобы он проболтался про склад. — Дин? — Что? — Посмотри на меня. Дин вздыхает и поворачивается. — Ты не смотришь мне в глаза. — Может, мне тебя ещё на свидание пригласить? Новак мимолетно улыбается и склоняет голову набок. — Что не так? — Ты задаешь слишком много идиотских вопросов, вот что не так. Дин включает печку и передергивает плечами от задувающего с улицы сквозняка. — Я знаю, ты навещал меня в больнице, — заявляет Кас. — Медсестра рассказала, что видела тебя у палаты несколько раз. Подумала, что ты сталкер. — Мне заняться больше нечем, как таскаться через весь город к тебе? — Дин чувствует, как краснеет лицо, и отворачивается к окну. — Мало ли кто тебя преследует. — «Он литрами пьет кофе из автомата и много матерится». Да, думаю, это был ты. — Иди нахер, — обижается Дин. Новак смеется, прижимая руку к месту, где наложены швы. Когда он замолкает, Дин бросает на него взгляд. — Ты закончил? Тот кивает, посерьезнев. — Ты не виноват, Дин. Не бери произошедшее на себя. — Новак, ты нормальный вообще? Другой на твоем месте давно бы меня придушил, наверное. Кас пожимает плечами. — Я не могу на тебя злиться. По крайней мере, не очень долго. Ты пытаешься казаться хуже, чем есть на самом деле. Забудь о чертовом выстреле и следи за трафиком. Они проводят в тишине несколько минут, пока Кас не произносит: — Я навел справки по поводу ежегодных отчетов Романа. Один мой знакомый согласился посмотреть, всё ли там сходится. — Дело передали федералам, нас это больше не касается. — Но я думал… Дин не выдерживает: — Я сказал, это не наше дело! Господи, Новак. Ты был прав с самого начала, не стоило туда вообще соваться. Кас ничего не отвечает, а Дин всё не может остановиться. Говорит, что не собирается терять своего напарника во второй раз. Как долго он знал Сэма и как ничем не мог ему помочь, когда какой-то смазливый воришка полоснул его ножом. Как он ненавидит переживать за сохранность задницы Новака, но всё равно переживает. Кас открывает рот, чтобы что-то сказать, но Дин вскидывает руку, жестом прося не отвечать. Он уже сожалеет, что вообще начал это. В салоне по-прежнему холодно, и Кас прячет руки в рукава своего растянутого свитера. Дин замечает и дотягивается до оставленной на заднем сидении куртки, передавая её Новаку. Куртка на пару размеров больше, чем надо, и тот в ней просто утопает. — Что? — смущенно спрашивает Кас, когда он не сдерживает ухмылки. — Всё в порядке, — Дин качает головой, впервые за неделю улыбаясь при виде растерянно мигающего Каса, который даже не думает на него сердиться.***
Дину неловко за свою откровенность и факт, что Кас знает, что ему не всё равно. Дин продолжает видеть непонятные сны и не может разобраться, воспоминания это или нет. Он пытается ограничивать общение с Новаком, который начал чувствовать себя свободнее, пытается рассказывать шутки, смеется и говорит о своей жизни. Вечером Дин возвращается домой и замечает, как там пусто и тихо. Он не уверен, что ему нужен или что он заслуживает друга. — Дин Винчестер, ты идиот, — говорит ему Чарли, не отрываясь от игры в приставку. Они проводят вечер пятницы у Дина в компании пива и видеоигр, потому что они оба неудачники без личной жизни. Дин окунает свободную руку в тарелку с чипсами, набивая рот. — Почему это? — Кас для тебя всё сделает, а ты боишься его даже другом назвать. — Кто сказал, что мы друзья? — он честно пытается сосредоточиться на происходящем на экране, но они говорят о Новаке с тех пор, как Чарли пришла. Она фыркает и отрывается от игры, чтобы наградить Дина многозначительным взглядом. — Честное слово, вы друг друга стоите. Я думала, Кас преувеличивает, но тебе серьезно пора расслабиться и быть проще. — Погоди, вы обсуждаете меня в моё отсутствие? — Значит, тебе о нем говорить можно? — прищуривается Чарли, усмехаясь. Дин совсем не следит за игрой и откладывает приставку. — О чем вы говорите? — Ни о чем серьезном. Ерунда, Дин, забудь. Он допивает бутылку пива прежде, чем решиться спросить: — Ты ведь знаешь, какого черта он не говорит мне, что я делал последние полгода? — Я поклялась ничего не рассказывать, — утешающе хлопает его по плечу Чарли, поджимая под себя ноги и откидываясь на спинку дивана. — Ты и сам разберешься, если перестанешь вести себя, как бессердечный осёл. Дин сидит в ступоре, и Чарли подсказывает: — Ну что там обычно друзья делают? Общаются вне работы, ходят по барам, говорят о всякой чуши. Ты справишься. Он задается вопросом, зачем ему вообще друзья, но получает тычок под ребра: — Потому что тебе за тридцать, и ты живешь один в квартире, где нет даже стола. Это ничем хорошим не закончится. Дину приходится согласиться.***
Чарли возвращается к себе, а Дин понятия не имеет, как провести грядущие выходные. Пролежав у телевизора полдня, он чертыхается и набирает знакомый номер. Сказать, что Новак удивляется — это ничего не сказать. Дин уверен, Кас подозревает, что он в очередной раз затеял что-то, раз предлагает встретиться. Кас приглашает Дина к себе, и тот добирается до нужного дома, промокнув под внезапно начавшимся дождем. Новак дает ему свой свитер, чтобы Дин мог переодеться в сухую одежду, и смеется весь вечер над тем, как глупо Дин в нем выглядит. Они заказывают пиццу, в тысячный раз смотрят какой-то популярный боевик и сплетничают о сослуживцах. Дин обнаруживает, что ему нравится быть с Новаком, когда тот не играет в его ангела-хранителя и не ведет себя как номинант на премию самого занудного парня планеты. После полуночи Кас засыпает, не дождавшись конца фильма и уронив голову Дину на плечо. Тот думает, как бы осторожно выбраться из-под Новака, но остается на месте. Должно быть, Дин вырубается, переключая каналы, потому что когда раскрывает глаза, Новак сидит, склонившись над ним. В темноте Дин различает только силуэт на фоне сияющего экрана телевизора. — Тебе опять снился кошмар, — поясняет Кас. — Можешь остаться на ночь, я постелю тебе в комнате для гостей, всё равно уже поздно. Он трясет головой, прогоняя картинки аварии, и соглашается. Дин лежит на спине, закинув руки за голову. Сквозь прикрытые веки пробивается утренний бледный свет — редкость для Сиэтла, где всегда облачно. До него доносится запах кофе, бормотание радио и тихие шаги Каса где-то неподалеку. — Доброе утро, Дин, — судя по всему, Новак опускает чашку свежего кофе совсем рядом. Дин почти соблазняется, но глаз не открывает. — Уже почти полдень. Дин что-то невнятно урчит, не имея ни малейшего желания открывать глаза и начинать новый день; впервые за долгое время у него нет мигрени, и даже боль в плече практически неощутима. Он осознает, что по старой привычке спал в одежде, и на нем до сих пор свитер Новака. — Снились кошмары? — спрашивает тот. — Нет. — Ты не можешь спать весь день. — Почему это? — ворчит Дин. Кас опускается рядом, склоняясь над Дином так, что на его лицо падает тень. От Каса пахнет кофе и ментоловой пастой. Дин почти никак не реагирует, когда он проводит рукой по его волосам. — Потому что у нас на завтрак пирог, — объявляет он. Дин распахивает глаза. — С этого бы и начинал. Кас улыбается и явно доволен собой. С такого расстояния Дин видит темно-синие прожилки в радужке его глаз, легкую щетину на лице и неглубокие морщины на лбу и у переносицы, потому что Кас много хмурится. Каждая деталь кажется знакомой и изученной. Кас переводит взгляд, рассеянно рассматривая Дина; пальцы зарываются в его волосы, путая их, спускаются ниже, оглаживая лоб, очерчивая линию бровей. Он спускается подушечками пальцев к уголкам губ, и Дин чувствует легкое прикосновение к изогнутому шраму. Он сводит брови на переносице, но Кас склоняется низко-низко, к самому уху, и успокаивающе шепчет: — Тшш. Дин слышит ровное дыхание Каса, всем телом ощущая, как мало между ними расстояния. Кас обводит контур его губ, и тот резко перехватывает его руку, отводя в сторону. Дин тяжело дышит и скользит взглядом с расширенных зрачков Каса на его приоткрытые губы, кладет ладонь ему на затылок и грубо притягивает к себе. Поцелуй далек от нежности и аккуратности. Дин прикусывает нижнюю губу Новака и тянет его за ворот футболки, заставляя практически навалиться на себя. Они сталкиваются носами и зубами, и Кас стонет Дину в рот от боли, когда тот задевает рукой незажившие швы на его боку. Губы Каса быстро краснеют и припухают от засосов. Дин теряется на мгновение, когда тот с напором проталкивает юркий и влажный язык ему в рот, дразняще касается кончика его языка и отстраняется. Дин берет Каса за подбородок, не позволяя двигаться, и лижет нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Краем сознания он начинает осмысливать происходящее. Ему нравится вкус Каса. Он помнит его вкус. Дин толкает Каса в грудь и пытается сесть прямо, но это плохо получается, потому что Кас полулежит на нем. На ум приходит тот самый новогодний корпоратив, и Дин вспоминает, как напился вхлам и полез к Касу прямо на парковке. — Дин? — Ублюдок, — он тщетно пытается восстановить дыхание, — ты почему мне не сказал, что мы… что мы делали это раньше? Касу требуется несколько секунд, чтобы понять, в чем дело. В его волосах запуталось несколько перьев из развороченной под их весом подушки, и Дину приходится прикладывать усилия, чтобы злиться на него, потому что он не может всерьез ненавидеть этого человека. — Как часто это повторялось? — требует Дин. — Часто, — уклоняется Кас. — И что же, ты на мне эксперимент решил провести? Ничего не рассказывать? — Винчестер начинает действительно закипать. — Я думал, так будет лучше. — Ты не думал, Новак. По-твоему, я не имею права знать, что трахаюсь со своим напарником? — Это были нездоровые отношения, — он слезает с бедер Дина, оправляя задранную футболку. — Если хочешь знать, твоя амнезия — лучшее, что случалось с нами. — Да уж, ведь это так потрясно — не иметь ни малейшего понятия, что ты делал последние полгода, — фыркает Дин. — Я не это имел в виду. — И что же? Кас опускается обратно на постель рядом с Дином и потирает шею ладонью. — Ты же знаешь, как ты любишь делать вид, что тебя ничего не волнует… Ты знал, как я к тебе отношусь, но мы застряли на уровне быстрого перепиха в общественном месте во время патруля в любое время, когда тебе захочется, — Кас поднимает на него глаза и чуть заметно улыбается. — Ты изменился. Дин понимает, как серьезно попал. Даже потеряв память, он всё равно кончил тем, что первым поцеловал Новака. Мало было одного этого, так тот, кажется, только что признался ему в чувствах. Это слишком для одного единственного утра. Дин судорожно пытается найти разбросанные по всей комнате ботинки и чувствует себя очень неловко. — Ты не обязан уходить, — говорит Кас, глядя на него своими огромными глазами. — Увидимся в участке, — выдавливает Дин, замявшись, и уходит.***
Следующие несколько дней проходят в неловкости и затянутых паузах. Впрочем, им особо некогда разговаривать, потому что большую часть этого времени они проводят за допросом подозреваемых и написанием протоколов. Дину наконец сообщают, что его Детка полностью отремонтирована. Он отправляется в мастерскую несмотря на то, что это был долгий рабочий день, и он вымотан донельзя. На машине не осталось следов, свидетельствующих об аварии, но Дину всё равно трудно заставить себя сесть в салон. Ему приходится подождать несколько минут, положив руки на руль и убеждая себя, что он в полной безопасности. Он сбежал из участка сразу после окончания рабочего дня, и на его автоответчике несколько непрослушанных сообщений от Каса. Дин выезжает на шоссе и прячет звенящий телефон в бардачок, решая разобраться с этим позже. Из бардачка вылетает сложенный вчетверо листок, когда-то, видимо, оставленный там Дином. Остановившись на светофоре, он разворачивает бумажку и смотрит на выписанный явно его почерком адрес. Судя по всему, локация находится неподалеку от места, где сбили Дина. Он не столько помнит, сколько догадывается, что раскопал что-то важное по делу Романа, и ему попытались помешать. Он ещё легко отделался, попросту временно потеряв память. Дин вспоминает, как всю дорогу от Сиэтла его преследовала тонированная машина, но в медленном трафике деваться было некуда. Он должен бы сообщить обо всем Бобби. Разумеется, Дин этого не делает. Это их с Новаком расследование; черт возьми, они оба чуть жизнью не поплатились, пытаясь найти зацепки! Мысль о том, что без Каса ему не обойтись, кажется вполне естественной, и Дин меняет путь. Новак открывает после второго звонка. Он только что вышел из душа — мокрые волосы взъерошены и падают на лоб. Дин сгребает Каса за плечи и, пользуясь его замешательством, сминает его губы своими и льнет всем телом, требуя внимания. Касу удается захлопнуть дверь, не отрываясь от поцелуя. Он толкает Дина к стене, выбивая воздух из легких. — Здравствуй, Дин, — произносит он ему на ухо низким, урчащим голосом, положив обе руки ему на плечи и не позволяя делать лишних движений. Тот тяжело сглатывает и дико хочет наплевать на всё и прижаться как можно ближе, но Кас предостерегающе кладет ладонь ему на грудь. — Не здесь, — объясняет он. Дыхание Каса остается ровным, но голос становится тяжелее, ниже. Дину это нравится. А ещё нравятся беззастенчивые руки, сползающие от лопаток вниз по его спине, к ягодицам. Дин толкает Каса на оказавшийся по пути диван и забирается сверху, оседлав его колени. Он запускает ладонь в волосы Дина, заставляя запрокинуть голову, и проводит языком по шее, обводя кончиком кадык и спускаясь к сонной артерии. Он прихватывает кожу губами и зубами, оставляя наливающиеся цветом засосы. — Блять, Кас, — шипит Дин, цепляясь за него ногтями. — Мне остановиться? — Только попробуй. Дин берет лицо Каса в ладони, чувствуя под подушечками пальцев колючую щетину, и глубоко целует его. Стон Каса больше напоминает рык; Дин запускает руку ему под футболку и ерзает у него на коленях, потираясь пахом о промежность. Кас глухо ахает и придерживает его за бедра, останавливая. Дин всхлипывает от разочарования. — Потерпи. — Хочу сейчас. Дин вдыхает запах Каса — запах растворимого кофе, мускуса и неизменного шампуня. После душа кожа Каса мягкая и влажная, и Дин гладит его по груди, задевая ногтем сосок. Кас прикусывает губу и накрывает член Дина ладонью сквозь грубую ткань джинсов. Он вскидывает бедрами, на что Кас стискивает его подбородок до боли, заставляя Дина посмотреть ему в глаза, в то время как другая рука продолжает массировать его член. — Тебе пора научиться слушаться меня, Дин, — произносит он твердым тоном. Дин заводится ещё больше. Всё, что он видит перед собой — глаза Каса с расширенными зрачками и пухлые от поцелуев губы. — Разденься. Дин не уверен, должен ли сделать из этого шоу, но у него всё равно не хватило бы терпения. Вся ситуация отдает сумасшествием и сюрреализмом. Он скидывает одежду и медлит, не зная, ожидать ли указаний. Кас замечает это, и уголки его губ подрагивают, когда он делает приглашающий жест. Дин стягивает с него футболку и проводит ладонью, спускаясь вниз по торсу к молнии на его брюках, расстегивая её. Кас прерывисто выдыхает, когда он обводит большим пальцем головку его возбужденного члена и размазывает выступившую смазку. Дин склоняется к самому уху и произносит как можно отчетливее: — Оттрахай меня так, чтобы я никогда не забыл. Кас плотно обхватывает его член теплой ладонью, поглаживая от основания к головке, и приставляет смоченные слюной пальцы свободной руки к входу. Дин цепляется за спинку дивана, поставив руки по обеим сторонам от плеч Новака, и нетерпеливо толкается ему в ладонь. Кас продвигается глубже, растягивая его изнутри, сгибая пальцы и заставляя выгибаться в пояснице и очень, очень много материться. — Блять, Кас, пожалуйста, — просит Дин, закусив губу. — «Пожалуйста» что? — невинно улыбается тот, разводя пальцы внутри Дина. Он стонет как последняя сучка. — Твой член. Хочу тебя, — скороговоркой произносит он. Дин сам смазывает его своей слюной, сам разводит свои ягодицы и насаживается на Каса. Он поводит бедрами, поддразнивая и не позволяя Касу войти до основания. Новак не терпит долго. Он подхватывает Дина под талию и опрокидывает на лопатки, чтобы установить свой ритм, свой темп. Дин запрокидывает ногу ему на бедро, раскрываясь, и стонет так громко, что Кас ещё не скоро сможет смотреть соседям в глаза. Он склоняется к Дину за поцелуем, который выходит рваным и прерывистым, потому что у них не хватает дыхания. Дин чувствует, как подступает оргазм, и шепчет Касу грязные вещи охрипшим, севшим голосом. Они сидят на полу, прислонившись спинами к дивану и не находя сил дойти до душа. Внутренняя сторона бедер Дина влажная. Он лениво разваливается, кладя руку рядом с плечом Каса и разглядывая его профиль. — Новак, — зовет он. Кас поворачивает к нему раскрасневшееся лицо. Волосы липнут к его вспотевшему лбу. — Да, Дин? — Я, между прочим, по делу пришел. — Да, я заметил. У Дина появляется желание дать Касу подзатыльник. Он вдруг заливается краской. — Я не о том. Я раскопал кое-что. Поедешь со мной? Кас склоняет голову набок и улыбается так, словно это самый забавный вопрос, который ему приходилось слышать. — Конечно я поеду, Дин.***
Дин сидит за рулем Импалы и старается не думать о том, что произошло в последний раз, когда он ехал по этому шоссе. Кас несколько раз прочищает горло, словно готовясь что-то сказать, но продолжает молчать. — У тебя простуда? — не выдерживает Дин после очередного раза. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Дерзай. Дин бросает взгляд на Новака. Тот ловит его взгляд и произносит: — Ты вряд ли помнишь, но мы разругались незадолго до аварии. Я хочу, чтобы ты знал. — Э-э, ладно, — приходит в замешательство Дин. — Я имею в виду, что если бы не это, мы бы ехали в тот день вместе, — Кас делает паузу и закусывает губу. — Я устал и собирался найти другого напарника. Ты злился и брался за расследование самостоятельно. — Не забивай голову чепухой, — советует Дин, отмахиваясь. — Ничего бы не изменилось, даже если твой зад оказался бы в тот день рядом со мной. — Да, наверное. Кас отворачивается к окну. Дин все-таки звонит по его совету Бобби и сообщает, что им может понадобиться группа оперативников. Бобби рассказывает всё, что думает о них, и обещает выкинуть их со службы за неподчинение приказам (в сотый раз, наверное). Но наряд прислать обещает, это ведь Бобби. Они приезжают практически к самой границе с Канадой, к заброшенной с виду фабрике, огороженной проволочным забором. Дин паркуется в тени деревьев и поворачивается к Касу. — Как насчет осмотра достопримечательностей? Кас ухмыляется и берет с заднего сидения фонарик. Ранним утром всё ещё темно, и они не сразу находят дорогу к фабрике среди зарослей травы. К моменту, когда подбираются ближе, у Дина все ноги исколоты сухим сорняком. Им не приходится ходить долго, чтобы найти дыру в покосившемся заборе. У самого входа в здание стоит фургон, но в остальном место кажется необитаемым. Подойдя ближе, они обнаруживают на боке фургона лицо Романа с рекламой его продукции. Дин победно взмахивает руками. — Я же говорил, засранец не сможет бегать от нас вечно. Позади слышится какой-то шум, и они прижимаются к стене здания. — Что там? — спрашивает Дин у Новака, который стоит ближе к углу. — Я не вижу. — Так посмотри. — Тихо, Дин, — шепчет Кас, награждая его осуждающим взглядом. — Пф, — он фыркает и собирается продолжить, но Кас вовремя зажимает его рот своей ладонью. Дин не возмущается. За углом раздаются четкие голоса, и Дин забирается внутрь через оконный проем с выбитыми стеклами, увлекая Каса за собой. В нос ударяет сырой и затхлый запах. Они находятся в полупустом зале с высокими потолками и отколовшейся со стен плиткой. Отсюда видно, как из соседнего помещения через главный вход снуют люди, загружая что-то в припаркованный фургон. Дин узнает голос Кроули, торопящего своих подчиненных. Кас пихает Дина под бок, обращая его внимание на сложенные у стены кирпичи тротила. Дин широко улыбается, как будто это самый счастливый день в его жизни, и как можно тише заявляет: — Бобби наш должник. Со стороны дороги доносится визг шин и вой включившейся сирены. Кроули вместе с остальной компанией бросают погрузку и спешат скрыться. Дин высовывает голову в дверной проем и прослеживает, как фургон подрезает полицейская машина. — Знаешь, что меня интересует больше всего? — спрашивает Кас, присоединяясь к нему. — Как Гейб это делает. Он прислал мне это неделю назад. Кас достает из бумажника фотографию, на которой запечатлен Гейб вместе с полуголой красоткой на пляже. Дин обнаруживает на обратной стороне подпись, где Гейб желает им с Дином всего хорошего и удачи в расследовании. Дин чертыхается. — С таким чутьем опасности ему надо было в копы, — ворчит он. Они переглядываются, и Кас заливается смехом. Дин перебрасывает руку через его плечо, качая головой, и они выходят наружу.Конец
