Не кури в квартире

— Если твоя мать снова начнет нам заливать про свою дачу, будь добр, объясни ей, что сажать сотку картошки ее никто не заставлял, — сдержанно произнес Ян, и Андрей расслышал в его голосе что-то отдаленно напоминающее веселье. — Ты сам можешь об этом ей сказать, разве нет? — стараясь контролировать каждый полутон, ответил парень, нажимая на кнопку лифта. — Ну, она все-таки твоя мать. Как-то с моей стороны невежливо… Андрей кивнул, не стал спорить. С того дня, когда Ян устроил ему омерзительную сцену ревности, между ними, если и не наладились отношения, то хотя бы градус напряжения спал, и через пропасть протянулся хрустальный мостик. Утром они даже целовались, правда, все еще сдержано и как-то холодно, будто боялись высечь искру, которая непременно разожжет костер. И новый скандал. Но Ян, кажется, понимал, что перегнул палку. В пылу страсти Андрей не сразу заметил все последствия их необдуманного спонтанного секса, но потом пришла боль, обнаружилась кровь, да и всего его вообще трясло от шока. Организм реагировал на насилие, и Андрей даже позволил себе поплакать, стоя под горячими струями воды. Такое у них было не в первые. Он и сам иногда причинял Яну боль. Но… — Педики! — услышал он приглушенный голос, выйдя из подъезда. — Че сказал, бля?! — прорычал Андрей, разворачиваясь к курящему у скамейки соседу. Тот хотел ответить что-то, но, когда парень сделал к нему шаг, заткнулся. Дойти и врезать придурку в рожу Ян ему не позволил. Перехватил за запястье, останавливая на полпути, а потом грубо притянул к себе, обнял, удерживая от падения, и, вплетя пальцы в волосы, поцеловал в распахнутые от удивления губы. Сосед, судя по звукам, пнул оставленную кем-то пивную бутылку, сплюнул на пол и свалил в подъезд, не желая смотреть на эту содомию, а Андрей… да ему было плевать. Он схватился за плечи Яна и всем телом прижался к нему, самозабвенно целуя. — Успокойся, — прошептал парень, отстраняясь. — Он уже писал на нас заявы, хватит. — Ты сам подливаешь масла в огонь, — буркнул Андрей, выскальзывая из объятий. Как раз подъехало такси. Он сбросил вызов, который сообщил бы ему об этом, и скользнул в салон. Ян вздохнул и сел рядом. — Куда едем? — поинтересовался равнодушный ко всему водила. — Пролетарская пять, — сказал Андрей и, сам не понимая, что творит, решил продолжить разбор полетов, но уже полушепотом: — И вообще. Заявы были написаны не на нас, а на тебя. Это ты сломал ему нос! — Потому что он назвал тебя сосалкой, — холодно напомнил Ян. — А нечего было ставить меня на колени в ебаном подъезде! — уже громче рявкнул Андрей. Водила мельком обернулся, но решил, что влезать в гейские разборки двух накачанных мужиков не стоит. — Тебе лишь бы унизить меня, показать свою силу, свое превосходство! Альфа-самец нашелся!.. Он уже начинал паниковать, понимая, что не может остановиться. Говорил и говорил, потому что та ситуация, что случилась два года назад, действительно задела его. Они с Яном, возвращаясь из гостей, были пьяные и возбужденные и решили, что минет в полутемном подъезде — чудесная идея. Правда, они не сразу заметили, что из квартиры вышел покурить сосед дядя Миша. Его и так их стоны и крики бесили, а тут еще и разврат прямо на лестничной клетке! Ян действительно тогда сломал ему нос, на что сосед написал заяву. Правда, за кругленькую сумму денег согласился эту заяву забрать. Но то унижение Андрей запомнил хорошо. — Ты купился на мою властность и силу так схуяли теперь ноешь? — рявкнул Ян, едва ли не скрипя зубами от злости. — А ты купился на мою сексуальность! — огрызнулся Андрей. — А теперь ревнуешь к каждому столбу! — Не путай сексуальность с банальным блядством! — Что ты сказал?! Я по-твоему блядь?.. Водила не выдержал: — Молодые люди, прошу вас, хватит!.. Остальная часть пути была проделана в гробовом молчании. Очередная ссора из нихуя вымотала обоих, но при матери Андрея и гостях, приглашенных на ее юбилей, они старались вести себя спокойно, хотя пересекались только за столом. — Андрюш, у вас все хорошо? — ласково поинтересовалась мама, хватая сына под локоть. — Ага, отлично, — сдержанно ответил он, кинув беглый взгляд в сторону балкона, на который вышел покурить Ян. Он так пристально сверлил глазами его спину, что тот даже оторвался от разговора с какой-то троюродной сводной сестрой отца его дяди и обернулся, будто искал кого-то. Девка эта, к слову, тут же рассмеялась и положила руку ему на плечо, снова обращая все внимание на себя. Андрей скрипнул зубами и отвернулся. — Вы как-то совсем не разговариваете, — поделилась своими наблюдениями мама. — Все хорошо, — машинально ответил парень и, коротко кивнув ей, поспешил на балкон, чтобы разорвать эту сраную идиллию, невесть откуда вообще прилетевшую. Ян постоянно обвиняет его в каких-то несуществующих изменах, а сам… Он замер в тени, прислушиваясь к визгливому женскому голоску, изредка прерываемому мужским баритоном, и шагнул вперед. — Я присоединюсь? — поинтересовался он тихо и совсем мрачно. Ян вздрогнул, обернулся, не успевая стереть вежливую улыбку, а вот выражение лица девушки стало кислым и каким-то капризным. Андрей пытался вспомнить ее имя, но у него ничего не получилось. Это было и не важно. — Ты же не куришь? — нахмурился Ян, поднося сигарету к губам. Затянулся в последний раз и, затушив так и не докуренный окурок в пепельнице, разогнал ладонью дым. Он делал это на автомате, по выработанной за годы совместного проживания привычке. — Прости, я не помню, как тебя… — вклинилась девушка, но Андрей ее грубо перебил: — Я тоже не помню твое имя, и пусть все так и остается, ок? Он вытащил сигарету из оставленной на столике пачки, сунул ее в рот и щелкнул зажигалкой, неумело пытаясь прикурить. Он не знал, зачем вообще устраивает этот цирк, он все равно приперся, а теперь еще и вот… От первой же неглубокой затяжки в легких поселилась неприятная вязкая боль. В голове затуманилось, мир покачнулся, и он схватился рукой за колонну, на чистом упрямстве оставаясь в вертикальном положении. Кинул на молчаливого Яна беглый взгляд, и… наверное, в этом взгляде было что-то жалобное, умоляющее, потому что в следующее мгновение парень вздохнул и шагнул вперед, обхватил его за талию, прижимаясь со спины, а потом вытащил пальцами сигарету у него изо рта и затушил в пепельнице. — Тебе не стоит курить, солнце, — прошептал он ему на ухо, поцеловал в шею, с неподдельной лаской и заботой. Как раньше, как… Безымянная фифа смотрела на все это с презрением и разочарованием. Дура, знала ведь, что они уже шесть лет вместе, и все равно на что-то надеялась. Андрею, впрочем, на нее было глубоко наплевать. Он плавился в объятиях Яна, наслаждался вымирающим моментом их близости, и не слушал никого и ничего. Просто кайфовал, пытаясь запомнить каждую сотую долю секунды, разделить на кадры и сложить в черепную коробку. Как сокровище, как самое важное и ценное, что есть в его жизни. Объятия Яна стали крепче. Он зарылся носом ему в волосы и что-то прошептал, и Андрей с досадой подумал о том, что не может разобрать слова. Он закрыл глаза и расслабился, весь подаваясь ему навстречу. Крепкие руки давили ему на живот почти до боли, но он не стал жаловаться, пусть даже и дышал через раз. Кому вообще нужен этот кислород?.. …Вернувшись домой, они впервые, кажется, за весь этот невыносимо сложный год занялись по-настоящему чувственным сексом. Катались по кровати, целуясь и кусаясь, не желая причинить боль, а наполняя каждое движение заботой и любовью. У Андрея щемило в груди, когда он смотрел в голубые глаза Яна, касался поцелуями его тела, вдыхал его запах и пробовал его на вкус. Он до безумия хотел вернуть все, что у них было, и что они потеряли. Но утром все началось по новой. — Опять задержишься? — жестко спросил Ян, замирая на пороге с кружкой утреннего кофе в руках. — Ну да, — неуверенно произнес Андрей, расчесывая еще немного влажные после душа волосы. — Я позвоню Карине, спрошу, — ровным тоном, будто такой тотальный контроль и недоверие к верности любовника было обычным делом, сообщил Ян. У Андрея даже рот от удивления приоткрылся. Он медленно развернулся, с трудом отведя взгляд от собственного отражения в зеркале, и посмотрел в бесстрастные глаза парня. — Ты охуел? — поинтересовался он, опуская руки. Все его надежды, все его мечты разом рухнули, разбились о глыбу голубого льда, сияющего осколками на лице родного человека, который становился чужим. — Ты собираешься… А что дальше? На поводке меня выгуливать будешь? Ян ничего не ответил. Если он и понимал, что в очередной раз перегнул палку, то никак это не показывал. Андрей не собирался молчать. — Я деньги зарабатываю, — срывающимся на рычанием голосом произнес он. — Пашу как проклятый, хочу, чтобы мы поскорее купили машину взамен той, которую ты разъебал! — Я разъебал машину потому, что ты позвонил мне вечером и ревел в трубку, умоляя забрать тебя с каких-то блядок! — огрызнулся Ян и сжал руки в кулаки, свалил на балкон. Андрей не хотел это оставлять просто так. Тема скандала для них не новая, но раньше так откровенно они не разговаривали, да и градус ревности был пониже. Он застал Яна на балконе, когда тот пытался высечь искру из сдыхающей зажигалки и прикурить сигарету. Пальцы его дрожали от сдерживаемой ярости, но внешне он оставался спокойным. — Я позвонил, потому что тот придурок едва ли не изнасиловал меня, — выдохнул Андрей, не стесняясь называть вещи своими именами. Обычно Ян на это заявление молчал. Раньше жалел его и успокаивал, а потом просто безмолвствовал. И вот теперь, видимо, решил сказать то, что думал: — А нечего было ехать хер пойми с кем! Ты же знал, чем это может кончиться… — Вот такой я идиот и не знал! — заорал Андрей, ударяя кулаком в стену. — Не знал, что, если он узнает о моей ориентации, то решит, что я просто доступная дырка! Не знал я, что есть настолько тупые люди, прикинь?! Не знал! Ян ответил нелепой в своей лаконичности и жестокость фразой: — Знаешь, как говорят? Сука не захочет, кобель не вскочит… От подобного заявления Андрей охерел. Он отшатнулся, ошарашено глядя на равнодушного парня, который так спокойно говорил ему гадости в лицо, который наверняка понятия не имел, что это такое, когда жирная туша «делового партнера» прижимает тебя к полу, целуя слюнявыми губами шею. Если бы знал, насколько это мерзко и страшно, никогда бы не сказал подобного. Никогда. У Андрея даже слов не нашлось, чтобы прокомментировать это как-то иначе, поэтому он просто протянул охрипшим голосом. — Вот ты ублюдок… — Ага, ублюдок, — насмешливо повторил Ян и, сжав пальцами сигаретный фильтр, сделал затяжку, а потом шагнул в квартиру. Андрей закашлялся от дыма, посмотрел на него зло. — Съебись на свой балкон! — рявкнул он, отступая. — Сам съебись, это вообще моя квартира! — заявил Ян, глядя на него пылающими гневом глазами. Прошел мимо, задев плечом, и плюхнулся в кресло, наблюдая, что же тот будет делать. Андрей стоял пару секунд в растерянности, глядя на тлеющую в руках Яна сигарету. Он не мог находиться в этом помещении, в этой квартире, тем более сейчас, когда ему так неожиданно показали на дверь. Он не хотел ничего говорить, не хотел скандалить. Он и поверить не мог, что все вот так закончится. Обычная ведь ссора из нихуя. Он мог бы промолчать. Он должен был промолчать. Но не промолчал. Когда он вышел в коридор, а вернулся с вытащенной из шкафа дорожной сумкой, Ян, кажется, и сам понял, что натворил. В глазах его промелькнуло отчаянье, но он, преисполненный зашкаливающим чувством собственного достоинства, ничего не сказал, не попросил остаться, не извинился. Молча наблюдал, как Андрей скидывает шмотки в сумку, пытаясь не дышать и не кашлять. Нет. У Андрея тоже была своя гордость и своя точка кипения, которую он достиг. Все, баста, больше унижения он не потерпит. Не забыв прихватить ноутбук, он окинул взглядом квартиру, понимая, сколько еще нужно будет перевезти. Сейчас тащить с собой компы не было никакого желания. Потом. Он сделает это потом. От едкого дыма, наполнившего их уютную спальню, слезились глаза, жгло и першило в глотке, но он упрямо сжал губы. Вынес сумку в коридор, обулся, натянул пальто и уже хотел уйти, не оглядываясь, не произнеся ни единого ядовитого слова, но в последний момент остановился. Развернулся, натолкнувшись на затопленный горечью взгляд, и совсем разбито, скорее по привычке произнес: — Не кури в квартире. Ян медленно поднял вверх свободную от сигареты руку и показал ему средний палец. На лице снова ноль эмоций, в глазах — пустота. Правда, стоило двери за спиной Андрея захлопнуться, он выдохнул дым из легких, покрутил тлеющую сигарету в пальцах и, печально улыбнувшись, затушил ее в кофейной кружке.