Не кури в квартире

Когда Андрей появился на пороге кабинета Карины с дорожной сумкой в руках и пустотой в глазах, женщина сразу, без лишних разговоров, махнула рукой, разгоняя утреннюю планерку, а потом вздохнула: — Ебать, Андрюш… И, достав из шкафа свой бежевый тренч, наскоро обмотав шею шелковым платком, за руку потащила парня в ближайший бар, заставив только кинуть сумку у дивана. — Будем глушить водку с самого утра? — безэмоционально поинтересовался Андрей, присаживаясь за ближайший столик. — Водка тут не поможет, — барабаня длинными ногтями по столешнице произнесла Карина. — Тут нужна текила. — Фу, — поморщился парень, но спорить не стал. Глупости, но ему до безумия хотелось наказать себя. За излишнюю эмоциональность, вспыльчивость, свободолюбие, гордость. Если бы не это всё «богатство», он бы сейчас не сидел в баре, цедя напиток, который не понимал, а разговаривал с Яном. Спокойно разговаривал, на грубость отвечая легкой улыбкой… Его он тоже порой, как и текилу, не понимал, но хотя бы любил. Второе «ебать, Андрюш», прозвучало через полчаса, за которые Андрей успел рассказать всю историю их с Яном отношений. В этот раз без утайки и сглаживания углов, но и не пытаясь очернить его или показать себя в выгодном свете. Оба виноваты, оба идиоты. Карина слушала молча, даже уточняющие вопросы не задавала. Нервно теребила пальцами прядь длинных черных волос, периодически сбрасывая вызовы, когда ей звонили с работы. И тогда Андрей понял, что она и правда его единственная подруга. Пусть на десять лет старше, пусть она сестра его (бывшего?) парня, пусть начальница, с которой на работе он пытался поддерживать исключительно деловые отношения, но она единственная настоящая подруга. Потому что он сам всех от себя оттолкнул, весь растворился в Яне. Осознав это, он нервно рассмеялся, и Карина, хоть и не поняла причину веселья, тоже слабо улыбнулась. Да, Андрей забил на всех, оставляя в своей жизни три точки опоры — Яна, работу и спортзал. — Что делать собираешься? — деловито поинтересовалась Карина. Андрей мотнул головой, отгоняя мысли. — Сниму квартиру. Денег на карточке достаточно. А пока в гостинице поживу. — Могу дать номерок одного парня, который квартиры сдает. Не знаю, есть ли у него свободная хата, но он точно сможет кого-нибудь посоветовать.

***

Андрей заселился в первую попавшуюся гостиницу, но уже в номере вдруг осознал, что запакованная зубная щетка ему была предоставлена, а вот бритва — нет, но щетину убрать стоило бы. Поэтому, наскоро приняв душ после тяжелого рабочего дня, на котором сам же и настоял, желая загнать себя в состояние полной недееспособности, чтобы ни о чем не думать, он выполз из номера и, уныло ссутулив плечи, поплелся в ближайший супермаркет. Посмотрел на стройные ряды бутылок горячительного, остановился взглядом на водке, но все-таки прошел мимо. Он хотел набухаться, чтобы забыться, но опыт подсказывал, что это не поможет. Никогда не помогает. Вернувшись в номер он перекусил каким-то сомнительным супом, который приобрел в отделе «Кулинария», еще раз принял душ, побрился, чтобы не тратить на это время утром, и лег в кровать. Долго не мог уснуть, пытаясь придумать, как из того набора вещей, что он наспех скидывал в сумку меньше суток назад, выбрать что-то подходящее. Андрей всегда одевался модно, немного «по-пидорски», пусть даже сейчас его назвали бы метросексуалом, но когда-то ведь именно это и зацепило Яна, да? Может, не стоит больше так делать? …не путай сексуальность с банальным блядством!.. Он крепко зажмурился и весь сжался от стыда. А ведь он искренне считал, что Яну нравилось все это. Нравились его ухоженные волосы, на которые Андрей ежемесячно тратил кучу бабок, нравилась чистая кожа, белоснежные зубы, аккуратные ногти… Он перевернулся на другой бок и сжал подушку руками, с тоской глядя на электронные часы на столике. Видимо, Ян не верил, что все это Андрей делал и ради него. И ухаживал за собой, и спортом занимался, и двигался, как… Он так старался быть для него идеальным… В уголках глаз защипало. Андрей сжал зубы и выдохнул, пытаясь успокоиться. Нахуй все это. Больше никакого «блядства»! Зачем вообще эти жертвы, если их никто не ценит? Подстрижется под ноль, будет одеваться, как говно на распродаже, отрастит ебучую щетину! Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Через приоткрытое на проветривание окно до него донесся запах сигарет. — Сука! — прорычал Андрей и вскочил на ноги, чтобы закрыть окно нахуй. Он вспомнил, как Ян внаглую курил, едва ли не выдыхая дым ему в лицо. Зная, что может спровоцировать приступ, зная, что делает больно. — Ублюдок… Андрей устало вернулся к кровати и повалился на нее, зарываясь лицом в подушку. Все напоминало о Яне, каждая мелочь. Это неудивительно, они ведь шесть лет были вместе, а теперь все просто лопнуло, как мыльный пузырь. Неужели так бывает? А ведь кроме Яна у него больше никого и не было. «Не «кроме Яна», а из-за Яна» — услужливо подсказало подсознание. Он ту ночь практически не спал. Отключался на пару часов, потом просыпался и пялился в окно, пока снова не проваливался в сон. А утром у него была назначена встреча со знакомым Карины. Он ожидал увидеть сорокалетнего молодого мужчину в костюме, который чудесно вписался бы в категорию ее друзей, поэтому искал в зале ресторана именно такого, но вскоре ему помахали от одного столика в самом дальнем углу, и он вдруг понял, что это не очередной пафосный мужик, а парень его возраста. Правда, из тех, кто двадцать четыре на семь не отлипает от компа. — Привет, — улыбнулся он однобокой улыбкой и протянул ладонь. — Вова. — Привет. Андрей. — Привет, Андрей, — пропел парень, ухмыльнувшись. — Карина сказала, тебе квартира нужна срочно. У меня есть парочка, но они до конца месяца заняты. И еще одну я сдаю почасово или посуточно. Но ее предложить не могу. Извини, не выгодно. — Ладно, тогда… — Зачем я назначил встречу? — он посмотрел на подошедшего к столику официанта, мотнул головой и произнес: — Мне капучино с карамелью, а… — То же самое, — не собираясь тратить время на более серьезный завтрак, ответил Андрей. — Ну так… Вова оперся локтями на стол, положил подбородок на сплетенные пальцы и доверительно сообщил: — Я тебя знаю. И знаю его. Уточнять, какого именно «его» он знает, не было нужды. Андрей напрягся. Обычно после таких заявлений в кино следует что-то вроде: «Мы с ним трахались за твоей спиной все эти шесть лет» или же «Я знаю, с кем он тебе изменял». Андрей не хотел ничего этого знать и слышать. Пусть лучше Ян останется в его глазах предателем, чем подлецом. — И?.. — Я работаю админом в его компании, — сообщил Вова, прокручивая в пальцах стоящую на столике вазу с полудохлым цветком. — Вот решил помочь. Тебе. — Мне? Прости, я совсем не… — Да не парься ты, — хмыкнул парень. — Шевцов нормальный мужик, справедливый, работу я терять пока не хочу и в ваши дела лезть не собираюсь. Просто помогу. Я видел тебя, когда ты приходил к нам в офис. Андрей мгновенно покраснел, отвернулся, надеясь, что Вова ничего не знает. Блять, да, он приходил в офис. В основном чтобы потрахаться. Он ведь обожал, когда Ян намеренно не закрывал дверь в кабинет на замок, а просто просил секретаря никого к нему не пускать. А потом… — Кхм, ну и? — грубо поинтересовался он, снова взглянув на улыбчивого парня. — Так вот, есть у меня одна квартира. Я ее на продажу готовлю. — Не многовато у тебя квартир? — не пытаясь быть вежливым, буркнул Андрей, но Вова на его колкость и внимания не обратил. — Хочу быть рантье, — поделился он. — Продам одну большую хату, куплю две маленькие и буду их сдавать. Итого будет четыре обычные квартиры и одна на почасовку. Этого вполне достаточно, чтобы жить безбедно и не работать. — План надежный, как швейцарские часы, — процитировал один известный фильм Андрей и отвлекся на официанта, который принес им кофе. — Ну, хорошо, так ты мне предлагаешь снимать ту квартиру? — Да, — снова улыбнулся Вова. — Она в центре, правда, и по рыночным ценам недешевая. Но я же сказал, хочу помочь. Андрей помотал головой, не понимая, зачем этому незнакомому парню ему помогать. Хотя, с другой стороны, он друг Карины, значит, надежный? Да и блять какая ему вообще выгода? Он может за обычные деньги нанять риелтора или найти хату на сайте объявлений. Да, чуть более убитую, маленькую и где-нибудь на окраине, но зато ни от кого не зависеть. — Нет, не понимаю, в чем прикол, — делая глоток сладкого капучино, пробурчал он. — Ты друг Яна что ли? — Нет, я просто… — улыбка с лица Вовы куда-то подевалась. Он покрутил чашку в руках и вздохнул: — Ну, я давно работаю на него. Пришел на фирму еще до того, как вы познакомились. И я знаю Яна лучше, чем ты. Он сложный человек, часто безэмоциональный, но вчера, когда он пришел на работу… — парень поморщился, будто воспоминания доставляли ему боль, — я никогда его таким растерянным не видел. Раньше, когда он ругался с тобой по телефону, это слышал весь офис. А вчера… — Вова махнул рукой, а Андрей даже дыхание затаил, так ему хотелось узнать, что же было вчера. Но так и не узнал, а спрашивать не позволяла гордость. — Но я сразу понял, что случилось. А потом позвонила Карина, и я сложил два плюс два. Чувак, у меня правда нет другой хаты, но я не против пустить тебя в единственную свободную на время. Пока вы не помиритесь… — Мы не помиримся, — глухо отозвался Андрей и залпом допил до омерзения сладкий карамельный капучино.

***

Андрей соврал бы себе, если бы сказал, что спустя три дня его попустило. Нет, стало только хуже. Каждое безмолвное утро в новой квартире, каждый одинокий вечер заставляли его сжимать зубы так, что, казалось, вот-вот эмаль начнет осыпаться мелкой крошкой. Отвлекала работа, на которой он старался загонять себя до изнеможения, но все равно когда-нибудь из офиса приходилось уходить. Просто потому, что у него уже не оставалось дел, а новые обязанности Карина на него упрямо вешать не хотела. Ян не звонил, не писал — и это хуже всего. Потому что до крика хотелось услышать его голос, пусть даже этот голос произнесет: «Приходи и забирай свой хлам». Да, Андрею нужны его вещи. На улице слишком холодно в осеннем пальто, поэтому пришлось купить новое. Все что угодно, лишь бы не звонить первым. Звонок раздался в субботу почти в половине десятого. Андрей как раз почти успел выпить чашку кофе и немного полистать новостную ленту. Телефон сперва завибрировал в руке, потом раздалась мелодия, а только потом на экране возник прямоугольник с коротким именем, состоящим всего лишь из двух букв. Да уж, Андрей думал, что хуже всего то, что Ян ему не звонил и не писал, но, как оказалось, то были лишь цветочки, а ягодки… ну вот они, черные ягоды паслена в его руках. Он так долго смотрел на экран, что звонок прекратился, а может, это Ян быстро сдался. Он ведь не обязан, он ведь и без звонков ясно выразился. Все кончено. Баста. Хватит рвать себе душу. Андрей сделал глоток кофе, сморгнул слезы, убеждая себя, что это от горячего кофейного пара, и попытался вникнуть в какую-то новость о разливе нефти в Мексиканском заливе, но он не успел даже дочитать до конца первый абзац, как телега сообщила о новом сообщении. «Позвони, как сможешь» Охереть, блять. Позвони. Вот так возьми и позвони! Он уже хотел удалить нахер сообщение и заблокировать чат, а вещи… ну попросит Карину забрать. Но внутри что-то выло, ныло и пинало его по яйцам, так что хотелось упасть на пол и сжаться в комочек. Андрей смотрел ошалелыми глазами на экран и понимал, что физически не может ничего с собой поделать. Не может удалить. Он даже уже начал убеждать себя, что корчить маленького обиженного ребенка как-то не по возрасту и не по статусу, что можно позвонить и спокойно поговорить, раз уж все кончено, но не успел. Новое уведомление пришло от Вовы. «Сегодня в галерее выставка. У меня есть два билета. Не хочешь пойти?»

***

Андрей поперся в эту галерею с одной единственной целью, но из-за парализующей, доведенной до абсурда гордости, эту цель достичь не смог. Он ходил за Вовой как привязанный, такой же неуместный, как и он, среди этого вышколенного, вылизанного высшего общества. Джинсы и рубашка свободного кроя — единственная приличная одежда, что нашлась в шкафу. Можно было бы купить что-то новое, но объективно не было времени. А Вова… ну, ему просто было плевать, что о нем подумают. Он все еще выглядел как гик и активно этому радовался, не без удовольствия ловя на себе удивленные взгляды одетых в красивую одежду посетителей и щедро одаривая их своей лучезарной улыбкой. Да уж, учитывая цены на билеты, которые Андрей на всякий случай успел проверить за пару минут до выхода, обычные люди в таких местах не водились. — Думаю, эта ебанина стоит бешеных денег, — задумчиво рассматривая какую-то инсталляцию, пробормотал Вова, засовывая руки в карманы. Андрей посмотрел на непонятную скульптуру и вроде бы даже узнал какие-то детали, но общую картинку собрать не смог. Все мысли об одном, а Вова как назло ни слова не говорил о самом главном. — Не хочешь пообедать на набережной? — с улыбкой поинтересовался он, и Андрей сперва хотел отказаться, но потом представил свою одинокую тушку, запертую в четырех стенах чужой квартиры, и согласно закивал. Он думал, они найдут какую-нибудь приличную забегаловку, но Вова потащил его в супермаркет, где они закупились нарезным хлебом, колбасой, сыром и прочими радостями жизни. А потом уселись на парапете набережной и устроили импровизированный обед. — Ты не думай, — сосредоточенно составляя бутерброд, произнес парень, и Андрей весь обратился в слух, — что я к тебе шары подкатываю. Я как бы не гей. — Окей… — Я просто представляю, что ты сейчас переживаешь, — Вова пожал плечами и кинул на него задумчивый взгляд. — Меня недавно девушка бортанула. Мы, конечно, с ней только год встречались, но я любил ее. Хотел предложение сделать. Даже кольцо присматривать начал, но потом… — он вздохнул, махнул рукой и снова улыбнулся, уже через силу. — Что потом? — наплевал на вежливость, поинтересовался Андрей. — Ну, она, как оказалось, давно уже хотела разойтись. Просто я ей не очень нравился. Это нормально. Нормально не любить. Андрей в который раз сжал зубы и отвернулся, решив промолчать. Да, это нормально. Главное сделать глубокий вдох-выдох и идти дальше. Не любить — это нормально. Говорить о «нелюбви» так же правильно, как и о любви. Говорить. Говорить, блять, словами через рот, а не просто закуривать, замещая присутствие человека, с которым бок о бок прожил шесть лет, сигаретным дымом. Говорить, а не… Он дрожащими руками выудил из кармана поставленный на беззвучный телефон. С самого утра миллион звонков, в том числе и от Карины, и с неизвестного номера. Сообщения, как текстовые, так и голосовые. Видимо, нехило его прижало. — Ян писал? — поинтересовался Вова, не пытаясь заглянуть в его телефон. — Угу, — кивнул Андрей, не решаясь зайти и почитать. Он ведь увидит. Может, лучше оставить без ответа? Но Карина… Вот же ебучая гордость! — Может, ответишь? — Я не знаю, что говорить, — признался Андрей, гипнотизируя взглядом гаснущий градиентом экран. Они помолчали еще какое-то время, а потом решили, что пора и по домам. …Домой откровенно не хотелось. Там его снова ждала пустота бетонной коробки, до краев заполненная его отчаяньем, которым уже, кажется успели пропитаться стены.

***

— Не хочешь сегодня выпить чего-нибудь? — голос Карины в трубке телефона прозвучал каким-то натянутым и вымученным. Андрей подумал о том, что не у него одного была тяжелая неделя. — Отличная идея, — ответил он, прикрывая глаза рукой. Вставать с кровати не хотелось, но и лежать всё воскресенье трупом тоже нельзя. — Где? — Ну-у, — она задумчиво помолчала, а потом неуверенно протянула: — В «Амбаре»? Странный выбор. Бар «Амбар» был скорее излюбленным местом молодежи. Там постоянно происходили какие-то движухи. — Ладно, ок. В семь? — Ага, успеешь собраться? — Вполне, — Андрей нажал на отбой, рывком поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Посмотрел на свою небритую физиономию, на круги под глазами от чрезмерного сна и недоедания, и решил, что ему похер. Вот просто похер, что он выглядит как бродяга. Одежды новой у него не прибавилось, а та, что он постирал, даже не успела до конца просохнуть. Вечера становились холоднее, а у него даже не было теплого свитера… Он наскоро принял душ, вымыл волосы, почистил зубы впервые за день и, вздрагивая от прикосновения сырых тряпок к распаренной после душа коже, принялся натягивать на себя вчерашние джинсы и рубашку. До бара решил добираться пешком. Идти, конечно, минут двадцать по жуткой холодине во влажной одежде, но брать такси не хотелось. Андрей накинул пальто, замотался шарфом и, проверив, взял ли ключи-кошелек-телефон, выдвинулся в путь. Погода была, откровенно говоря, скотская. Ветер трепал волосы, тянул назад своими ледяными невидимыми пальцами, то и дело швырял в лицо принесенный с набережной песок и мелкий мусор. Он дошел до бара уже измотанный стихией, придерживаясь за перила, спустился по винтовой лестнице и, сверившись с часами, окинул взглядом залитый уютным теплым светом зал. Карины нигде не было видно. Он пересекся взглядом с барменом, который, очевидно, ждал, что он сейчас подойдет и закажет выпить, как и многие другие одиночки, которых загнала в заведение непогода. — Тише, — на плечи легли тяжелые ладони, и Андрей вздрогнул, выдохнул и попытался обернуться, но руки Яна держали крепко. — Просто поговорим. Вот же, блять, подстава! — Чья была идея? — прорычал он, замирая. — Вовы, — признался Ян и подтолкнул его в сторону соседнего зала. Андрей был вынужден сделать пару шагов вперед, но потом остановился, как вкопанный. Осознание к нему приходило медленно, но верно. Обида и злость снова занимали свое законное и заслуженное место, вытесняя своими расплывшимися сумоистскими тушами здравомыслие и рассудительность. — Нет, — прохрипел он, выкручиваясь из хватки. — Нам не о чем разговаривать. Дай пройти. Он поднял на Яна взгляд, посмотрел прямо в печальные голубые глаза и сжал зубы до тупой боли в челюсти. Слова рвались из него вместе с выдохами и, вопреки своим же убеждениям, что говорить им не о чем, он прорычал, не переживая, что их могут услышать: — Ты выгнал меня из нашей квартиры! Из твоей квартиры, да, но мы прожили в ней шесть лет! Ты выгнал меня, ты… — Андрей, — Ян протянул руки, будто хотел обнять, но не успел. Парень рванулся вперед, задевая его плечом. Они своими телодвижениями едва ли не повалили стол. — Осторожнее! — прокричал кто-то, но пока что никто не спешил выгонять их на улицу. Андрей хотел уйти. Ему было душно и плохо, он чувствовал, что задыхается, но не от астмы, а от нахлынувших чувств. Он не был готов к разговору и не понимал, почему Карина решила что он готов. Зачем вообще надо было его обманывать?! — Нет, стой! — Ян перехватил его за руку, дернул на себя, и в голосе его впервые за все это время прозвучала сталь. Андрей замер, зажмурился. Вот оно. Начинается. Снова. Просто чтобы доказать и себе, и ему, и, блин, Карине, что расстаться — это единственный правильный и возможный вариант развития событий, он больше не стал спорить. Пошел за Яном туда, куда он хотел, молча сел на полукруглый диванчик подальше от сцены и замер, глядя в одну точку. Он даже не хотел снимать с себя пальто, просто стянул шарф. — Что будем пить? — Ян с фальшивим интересом принялся рассматривает меню, а Андрею было плевать. Он молча наблюдал за ним, и никак не мог поверить, что это конец. Он до крика, до слез не хотел расставаться, но именно это и собирался сделать. Вот сейчас, набраться смелости и сказать о том, что все кончено. Но не успел. Подошел официант и они, не особо заморачиваясь, заказали два негрони и сырную тарелку на закуску. Заказ принесли достаточно быстро, да еще и на маленькой сцене началось какое-то странное выступление. Как и вчера в галерее Андрей видел музыкантов, видел инструменты, но никак не мог понять, в чем же суть. Все это действо напоминало музыкальный стендап, но ему было не смешно. Он не понимал шуток и не понимал, почему все с этих шуток смеются. Хорошо, что они сидели далеко от сцены. Он так глубоко зарылся в пушистый космос своих мыслей, что не замечал ничего вокруг. Оторвался от созерцания перфоманса только когда Ян произнес: — Тут неплохо. Андрей торопливо отвел глаза в сторону и сделал глоток сладковатого напитка. Облегчения это не принесло, в голове тоже не прояснилось. — Чего ты хочешь? — спросил он, подцепляя пальцами ломтик сыра с деревянной доски. — Извиниться, — прямо ответил Ян, глядя ему в глаза. — За то утро и все предыдущие дни. Я вел себя, как уебок, а в последний день… Он забарабанил пальцами по столу, потом принялся размазывать конденсат по стеклу стакана, и Андрей наконец-то понял, что не так. Ян просто хотел курить. Он слишком хорошо изучил все его повадки. — Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел… Слова его падали в пропасть. Андрей его просто не слышал. Смотрел на него, изучая взглядом, пытаясь запомнить. Он и так знал его лучше, чем себя, и вряд ли когда-нибудь забудет, но ему мучительно хотелось сохранить и эти мгновения близости. Вот такого спокойствия. Ведь ему всегда нравилось в Яне именно это… блять, все это. Он просто нравился Андрею. Нет, Андрей любил его. Любит. Он уже даже открыл рот, чтобы остановить его и, наплевав на то, что они в общественном месте, просто податься вперед и поцеловать его гребанный незатыкающийся рот, смять его горькие от вермута губы и целовать-целовать-целовать до головокружения. А потом трахнуть собой. Выебать до состояния полной деморализации. Правда, стоило ему об этом подумать всерьез, как он услышал рядом с собой визгливый женский голосок: — Ян, какая встреча! — прощебетала какая-то дамочка с перекачанными губами и круглыми, как футбольные мячи, сиськами. Андрей резко повернул голову в сторону застывшего Яна. Тот сидел неподвижно и смотрел на фифу равнодушным взглядом. Он снова закрылся. — М-м, да, привет, Инга, — кивнул он, и девка тут же с самым независимым видом наклонилась к нему, целуя в щеку в опасной близости от губ. — А мы тут с Наденькой сидим, разговариваем, а потом я смотрю, что это за мужчина такой сексуальный. Дай думаю подойду. Да, Наденька? Андрей заметил другую такую же пластмассовую барби за ее спиной и сделал большой глоток коктейля, пытаясь перебить невесть откуда взявшуюся горечь во рту. — Мы к вам присоединимся, — улыбнулась девка и потянула свою подружку за руку. Ян вздохнул и чуть сдвинулся ближе к Андрею, освобождая девушкам место на диване. К ним тут же подскочил официант. — Два баракади, — заказал он, и Инга тут же защебетала: — Ой, ты даже помнишь, что я люблю! Ей, кажется, было похер, что ее мнение никто не спрашивал, она продолжила перекрикивать музыку и всех в этом зале: — А что это за паренек с тобой? Андрей ответил ей злобным взглядом, понимая, что не может вежливо улыбнуться, как раньше. Он даже задержал дыхание, ожидая, что же скажет Ян. А Ян медлил, будто тоже думал над ответом. Ведь официального разрыва не было. Раньше они бы в шутку сказали, что женаты, показали бы кольца… Андрей опустил глаза на свою руку. Он так и не снял эту глупую обручалку. А теперь… Не до конца понимая себя и собственные мотивы, но взял стакан правой рукой, демонстрируя Инге кольцо. Может, сработало, а может, и нет, но она заметила. На мгновение посмотрела на его руку, скользнула хищным взглядом по лицу и вся переключилась на Яна. А он… он тоже заметил жест Андрея. Улыбнулся с едва различимой под слоями ледяного спокойствия надеждой и поднял вверх ладонь, показывая кольцо, как девушка, сообщающая подругам о помолвке с любимым. — Мы живем вместе, — лаконично ответил он. Инга задрала нос, растянула губы в какой-то злобной, хоть и приторно сладкой усмешке и посмотрела Андрею прямо в глаза. — Прости, я забыла, как там тебя зовут? Он повертел в руках стакан с коктейлем и холодно ответил: — Я не представлялся. Андрей. — М-м, — Инга снова ядовито улыбнулась и протянула: — Легко запомнить. Ян, твоего бывшего тоже Андреем звали? Или как-то иначе? Я не могу помнить всех. Официант принес коктейли девушкам, и та, вторая, молчаливая Наденька сразу схватила свой. Ей, кажется, тоже было некомфортно… А вот Яну будто плевать. Он продолжал наблюдать за выступающими музыкантами, только изредка кивая на слова никак не желающей успокоиться Инги. — Хороший бар, — выдала она, поигрывая коктейлем в высоком бокале, — помнишь, мы как-то сидели здесь с Кариной, Степкой, его женой и этими, как там их… китайцами? — Японцами, — поправил Ян, а Андрей едва ли зубами не скрипнул от злости. Значит, эта девка была его подружкой, так что он даже брал ее с собой на встречи? Когда? Шесть лет назад, когда бизнес только-только открылся? Его-то он не звал на встречи с японцами. Только если приезжали какие-нибудь либерально настроенные европейцы! Сука, вот же сука! К несчастью, Инга заметила его выражение лица. — Ой, не ревнуй, — улыбнулась она, наматывая на палец прядь ламинированных волос, — будешь таким мрачным, Ян тебя бросит. Он не любит неприветливых мальчиков. «Зато ты пиздец какая приветливая!» — подумал Андрей, отворачиваясь. Он старался не слушать, но все равно невольно улавливал обрывки фраз. Говорила в основном Инга. Смеялась, вспоминала какие-то истории, а Андрею с каждой секундой все это начинало напоминать дешевую мелодраму. Правда, одно не клеилось — обложка этой дамочки. Вот уж кого, а такую фифу рядом с Яном представить было невозможно. Это даже смешно, ведь Ян явно не из тех людей, что покупают «лишь бы подороже», а Инга эта явно недешевая дрянь. В ней одних только пластических операций на несколько сотен тысяч… Девки исчезли как-то неожиданно, будто и не было их вовсе. Андрей понятия не имел почему они ушли, но это и не важно. Он просто радовался отсутствию постороннего шума. В сторону Яна он даже смотреть боялся, но все равно чувствовал его сканирующий взгляд. А потом на колено легла его ладонь и крепко сжала. Андрей не посмотрел на него, делая вид, что увлечен перфомансом. — Эй… Прости за это. — Ничего, — ледяным голосом ответил парень, стараясь не замечать телодвижения мужчины рядом с собой. Правда, когда тот обнял его за плечи и потянул назад, заставляя откинуться на сиденье, не смог промолчать: — Что ты творишь? Мы в баре. — Пусть смотрят, — обжигая горячим дыханием его ухо, прошептал Ян, плотнее прижимая к себе. — Мне тебя не хватает. Андрей замер, выискивая в толпе неприязненные взгляды. — Понимаешь, Инга, она… — начал Ян, но слушать это не было сил. — Не объясняй! Ты не обязан ничего мне объяснять. Мужчина замолчал на пару секунд, а потом тихо ответил: — Нет, обязан. В который раз сжав зубы до боли, Андрей повернул к нему лицо и холодно отрезал: — Нет, не обязан. Мне похуй на Ингу и других твоих баб. Я не такая ревнивая свинья, как ты. Ян слабо улыбнулся и кивнул виновато: — Я пиздец ревнивый, это да. Стоит мне просто подумать о том, что ты с кем-то… — Иди на хуй! — взвился Андрей, отстраняясь от него, отсаживаясь на другой конец диванчика. — Я никогда не давал повода! Я… — Ты поехал с тем ублюдком за город, — напомнил Ян. — Начина-ается! — застонал Андрей, мученически возведя глаза к потолку. — Вот об этом я и говорю. Я могу тебе сколько угодно твердить о своей верности, а ты мне все равно не веришь. Так, если ты мне не веришь, нахуя я тебе нужен?.. — Я верю, — мужчина мотнул головой и подсел ближе, но уже не пытался снова обнять. — Ты просто… блять, объясни мне… Андрей уже хотел возмутиться, заявить, что ничего никому объяснять не обязан, что много раз уже пытался, но его просто не слушают, но Ян и сам прервался, завертел головой, выискивая что-то. А потом нашел. Поднялся на ноги, развернулся к кому-то за соседним столиком и прорычал: — Эй, мужик, затуши сигарету, это зал для некурящих! Пьяный посетитель в ответ что-то взревел. Андрей не разобрал ни слова, но по выражению его раскрасневшей толстой физиономии понял, что заставить его затушить сигарету удастся лишь если этот ебаный окурок затолкать ему в глотку… Теперь уже и Андрей почувствовал дым. Пока еще слабо, вытяжка справлялась, но вскоре… — Если ты не… Ян говорил что-то еще, мужик ему отвечал, но когда началась потасовка все равно сказать было сложно. Андрей сидел еще пару секунд, отупевшим взглядом наблюдая ярость в стремительных движениях так и не захмелевшего, сосредоточенного Яна, а потом вскочил на ноги и ввязался в драку со всем свойственным ему безрассудством. Им и раньше приходилось драться бок о бок, особенно в юности, но потом они научились сдерживать свои порывы и не выставлять их отношения на всеобщее обозрение, хотя порой им хотелось друг друга до такого состояния, что они не брезговали ебаться и часами просто сидеть, обнимаясь и целуясь, в тесных кабинках общественных туалетов. Охрана подоспела раньше, чем кто-то кому-то успел нанести серьезный вред. Их разняли, выставили счет за битую посуду, а потом выгнали взашей. Андрей очнулся, только когда они с Яном сидели на холодном бордюре возле клуба и смотрели пустыми глазами в окна дома напротив. — У тебя кровь, — заметил Андрей, мельком взглянув на совершенно спокойного мужчину. Протянул руку, коснулся разбитых губ, размазал по подбородку жирные капли крови. Ян медленно повернул к нему голову, посмотрел в глаза, скользнул взглядом по лицу вниз, тоже к губам, будто думал поцеловать, но… — Ты такой красивый, — прошептал он, сосредоточенно изучая его. Андрей от такого заявления даже покраснел, но сумрак скрыл это маленькое недоразумение. — Кхм… Ну, на чем мы остановились. — Да похуй, — отозвался Ян, — поехали домой. Пожалуйста, поехали домой. — Н-не… Ты… — Андрей покачал головой, понимая, что и двух слов связать не может. То ли стакан негрони так на него подействовал, то ли стресс. Собрав все свои извилины в кулак, он наконец-то смог выдавить: — Это не закончится. — Закончится. Клянусь, это закончится. И я знаю, что ты хочешь сказать. Что мы проходили уже через подобное. Только вот тогда я нихера не осознал, а теперь — да. Я понимаю, что звучит тупо, но… — он вздохнул и принялся суетливо искать что-то в кармане. Потом, правда, так ничего и не найдя, даже затих. — Закури, если хочешь, — глядя на то, как мужчина без конца теребит пальцами край своей шарфа, предложил Андрей, на что получил сухой ответ: — Я бросил, — а спустя секунду уточнение: — бросаю. Они помолчали еще немного, ощущая невыносимый жар там, где соприкасались телами. Оба чувствовали себя как малолетки на первом свидании, когда нужно много чего обсудить, а как подобраться к разговору, не известно. Андрей вдруг понял, что у него, вероятно, будет значительный ушиб где-то в районе плеча и синяки на ребрах, но вот у Яна разбита губа. Наверное, стоило бы согласиться и поехать домой, чтобы обработать ссадину. А там и на ночь остаться. Может быть… Он уже открыл рот, чтобы предложить это, но Ян начал первый: — Как мне тебя убедить? Андрей не считал, что его нужно убеждать и уговаривать. Ведь это он последний год только и занимался тем, что убеждал любовника в своей верности. — Ты правда считаешь, что я тебе изменял? — тихо, почти шепотом спросил он, отвернувшись от него. Ему было невыносимо больно от того, что приходится вообще задавать такой вопрос. Для него верность и доверие были основополагающими в отношениях. Он раньше даже не задумывался о том, что Ян сомневался в нем и его чувствах. А теперь… — Я идиот. Андрей улыбнулся. — Я знаю, что ты идиот, — беззлобно проворчал он, но тему развивать не стал. Он хотел знать ответ. Самый главный ответ. — Я не думал, что ты мне изменял. Просто посуди сам: в отношениях у нас не все нормально, но ты задерживаешься на работе и ты… ну, — он сел к нему вполоборота и протянул руку, цепляя пальцами прядь волос, — ты такой красивый. Ты понятия не имеешь, как на тебя смотрят мужчины и женщины. А до меня у тебя были любовники и любовницы. После… — Только ты, — зарычал Андрей, перехватывая его руку и крепко сжимая, не позволяя прикасаться к себе, — и похер мне на все их взгляды. Всегда было похер. А задерживался я, потому что деньги были нужны. Ты же разбил машину из-за меня. Я так хотел, чтобы мы поскорее купили новую. — Я бы смог купить машину и на свои деньги. — Я должен был оплатить половину, — упрямо заявил Андрей. — Мы же на равных, помнишь? Это должна быть в равной степень наша общая машина. А то получится как с твоей квартирой! — Не получится. Честное слово, так больше не будет!.. Они смотрели друг другу в глаза, как два разъяренных мартовских кошака, только вот не с желанием вцепиться когтями, а с немного другим необузданным желанием. — Хочу тебя, — прошептал Ян, подаваясь вперед. — Сильно хочешь? — так же тихо ответил Андрей, краем глаза замечая, что мимо вообще-то ходят люди, проезжают машины. Но манящие окровавленные губы были так близко… — До дома потерпишь? — Потерплю, — ответил мужчина, но все равно притянул Андрея к себе, судорожно вдыхая в легкие воздух, будто все это время не дышал. — Я такой идиот. Я так привык, что мы вместе, что даже забыл о том, что ты можешь уйти. Просто взять и уйти от меня. — Я, знаешь ли, тоже совсем забыл о том, что ты можешь меня прогнать, — обиженно пробубнил ему в плечо Андрей, пальцами сжимая его одежду. — Поехали домой, придурок. Хватит на бетоне сидеть, а то потом ни ты мне, ни я тебя…