Рабыня моей любви

Я упала на кровать и перевернулась на спину. Черт, это же не моя кровать! И комната, следовательно, тоже. Я привстала, чтобы уйти, но тут открылась вторая дверь, которая вела в ванную, и вышел Макс, который вытирал голову полотенцем. У меня отвисла челюсть. Мужчина был полностью голым и у него стоял огромный член. ВА-А-АУ! Макс положил полотенце на плечи и поднял взгляд. Он стоял в оцепенение, пока я гуляла по его телу. - Саша? – его испуганный вид пропал, и появилось вполне спокойное лицо. – Хватит смотреть на меня. - Я не смотрю на тебя! – я прикрыла глаза руками. – Я просто пялилась…ТВОЮ МАТЬ! Я пошла. Я подошла к двери, но тут меня прижали к ней. Макс уткнулся носом в мой затылок и тяжело дышал, обжигая мою шею. Его плоть касалась моих ягодиц. - Чувствуешь, как я тебя хочу? – спросил он. - О, да… Мужчина развернул меня и страстно вцепился в губы. Он такой смелый. Не боится моей мамы? - Стони…СТОНИ! – приказал аристократ, когда его пальцы уверенно ласкали меня между ног. Блин, шорты натирают! – Не хочешь меня поласкать? Я взглянула на него. - Я не умею…- робко сказала я. Он усмехнулся. - Я тебя научу, - мужчина сел на кровать. – Иди ко мне. Я, прикусив губу, подошла к нему. Села перед ним, он взял меня за руку и провел ей по своему достоинству, нежно простонав. Его плоть была очень твердой и горячей. Я провела пальцем по синей вене и осторожно облизнула ее языком. - Вот так, девочка, продолжай, - он упал на кровать. Я начала ласкать головку. Она такая нежная и гладкая. Затем я приоткрыла рот и сунула в него член, слегка покашливая. Меня немного подташнивало. - Не торопись, - сказал Макс, когда я закашляла, оттого что глубоко засунула член. Я улыбнулась, когда пальцы мужчины вцепились в простыню, и продолжила. Мой язык вновь ласкал головку, пока руки массировали «ствол». Язык устал, а рот уже немел, а Оболенский все еще не мог кончить. Я сильнее начала массировать. Послышались громкие стоны, и даже крики мужчины. И вот сперма уже фонтаном летит на мое лицо. - Молодец, Александра, - хвалил он, вытирая мое лицо полотенцем. - Скажи, тебе понравилось? - Ты неопытна, но мне даже понравилась твоя неопытность, - он хитро улыбнулся и, схватив меня, повалил на кровать. Я смеялась от щекоток Оболенского. - Прекрати!.. я боюсь щекоток. - Боишься, значит? Ну, тогда получай, - он еще сильнее начал щекотать, а потом крепко обнял сзади. – Саша, мне нужно лететь домой. – Неожиданно произнес мужчина, укрывая нас одеялом. Я расстроено повернулась к нему. - Нет. Я тебя не пущу! Элита засмеялся. - Назови причину. Я замешкалась в ответе. Я же не могу сказать тебе, что…люблю тебя… - Мне станет одиноко. Ты ведь знаешь, что я оптимистка. - Саш, ты пофигистка. Тебе все равно на всех. - Нет! – громко сказала я. – Мне не все равно. Я не тварь бессердечная! - Прости, я не хотел тебя обидеть, - его руки крепче прижали меня к себе. – Извини, милая. Милая. Он назвал меня милой. - Спи, малыш. Малыш. Он назвал меня малышом. Что с ним происходит?! Блин, а со мной то что? Я вся трясусь от радости. Утром мне было очень душно, и из-за жары я вся мокрая. Открыв глаза, я лениво зашевелилась. Ох, как тело сводит. Я повернула голову. Рядом лежал Макс и сладко спал. Уголки его губ изредка дергались. Тихо хихикнув, я попыталась выбраться из плена его рук, но тот лишь крепче прижал меня. - Не уходи, любимая… - пробормотал мужчина. Мои глаза вылезли из орбит, а к горлу подступил ком. «Милая» и «малыш» не сравнятся с этим словом. Мне все же удалось вылезти, и я ушла в свою комнату, где прыгала на кровати от радости. - «Он меня тоже любит! УРА!» - Саша? – с улыбкой спросила мама. – А ты чего такая радостная? Я спрыгнула с кровати и, взяв маму за руки начала кружиться. - Просто у меня сегодня отличное утро! – я остановилась. - А я думала, что ты будешь мучиться с головной болью. Саша, тут Борис… - Мам, опять этот Хмельницкий? - Он приглашает нас на какой-то праздник. Сказал, что тебе очень понравится. - Мне? – что-то мне уже не нравится. – Ну, хорошо, сходим. - Какие цвета тебе нравятся? - Черный и жгучий красный. - Мои любимые. - А что такое? - Вечером все узнаешь. Буди своего клоуна, и спускайтесь завтракать. Я кивнула головой, и мы вышли из комнаты. Мама спустилась вниз, а я пошла, будить «своего клоуна». Я приоткрыла дверь. ЭТА ЧЕРТОВА ЭЛИТА ДРЫХНЕТ! То есть, Максим все еще крепко спал. Я села на колени и подула на его глаза. Он заморгал ими и открыл. - Вставай, соня. Пошли завтракать. Я дождалась, пока Макс оденется, и затем спустились в столовую. Мы переглядывались, сидя за столом. И видимо мама это замечала. Она улыбнулась мне и просверлила взглядом Макса. - Сашенька. - Да, бабуля. - Скажи, а ты какую фамилию возьмешь? Мамину или мою? - А это обязательно? - Надо же официально принять тебя. Выбирай: Свиридова или Романова. Александра Свиридова или Александра Романова? Точно! Александра Смирнова! - Мне больше своя нравится. Я взглянула на Макса. Александра Оболенская – звучит неплохо. Так, о чем это я? - Но выбрать все равно надо. - Тогда Свиридова. Софья Романовна гордо подняла голову. - Моя внучка! Вот уже вечер и мама приготовила для меня сюрприз – красное платье и черные туфли. А-А-А!!! Опять эти платья, туфли…бр-р-р… Я нарядилась. Вместе с мамой и Максом мы поехали на праздник. Не знаю, почему, но что-то мне не хорошо, не физиологически, а душевно. Словно плохое предчувствие. Мы вошли в огромный зал, где сидело много людей. Нас посадили на самые верхние ряды. Сцена выглядела немного странно: присутствовала невысокая оградка, возможно, будут какие-нибудь зверьки. Вышел Борис и бросил взгляд на нас. Он сказал речь и ушел. Свет погас, а мое сердце стало колотиться. Что со мной? Включились прожектора, и я чуть не задохнулась, когда увидела, что происходит на сцене. Они устроили оргию! Несколько человек удовлетворяли друг друга. - Мама? – еле произнесла я. - Господи, что он творит? – спросила Рита. - Мстит, - твердо сказал Макс. – Мстит за то, что ты сказала ему. - Всего лишь? Снова появился Хмельницкий. - А гвоздь нашей программы - эта очаровательная девушка. Александра, я посвящаю ее тебе… На сцену вывели…НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЕЕ!