Два лица

Как ни странно, идея с закрытой повозкой вызвала у Цунаде нездоровый всплеск активности. Пятая явно имела свои планы на их счет, но Какаши решил просто не обращать на это внимание. Сакура действительно боялась выходить из своей палаты и ждала этой поездки, как праздника. Какаши, тяжело вздохнув, прошел по всей больнице без маски, помог девушке забраться в повозку и поспешил скрыться внутри от любопытных взглядов окружающих. Но, сев рядом с ученицей на узенькое сиденье, он понял, что рано расслабился. — Не забудьте хотя бы поцеловаться, — бросила Цунаде напоследок, с довольным видом захлопывая дверь повозки. Какаши и Сакура вздрогнули, посмотрели друг на друга и сразу отвели глаза. Повозка тронулась с места, но внутри ощущалась атмосфера неловкости и напряженности. Мужчина мрачно хмурился, про себя ругая непосредственную Хокаге. Девушка сидела, как на иголках, делая вид, что смотрит на проплывающую мимо деревню. — Я не хочу, чтобы глупая шутка испортила твою поездку, — наконец сказал он. — Ах, глупая шутка! — нервно воскликнула Сакура, не поворачиваясь, но явно ничего не видя за окном. Какаши нахмурился, глядя на напряженную ученицу, судорожно сжимающую тонкие пальчики. Казалось, она вот-вот либо взорвется от злости, либо разрыдается от обиды. — А ты, — неуверенно начал он, — этого хочешь? Сакура дернула плечом, не отвечая. Он мягко протянул руку и повернул ее лицо за подбородок. Девушка горько сжимала зубы и смотрела пронзительно-печально. Какаши долго всматривался в бездонную зелень ее глаз, а потом нежно коснулся ее губ в почти невинном поцелуе. Он собирался просто попробовать, просто дотронуться, чтобы дать ей шанс все обдумать, решить: хочет ли она продолжать или предпочтет остановиться. Но вкус ее губ внезапно оказался столь притягательным, что он поцеловал ее снова. И снова. А когда Сакура вдруг стала требовательно отвечать, мужчина понял, что совершенно теряет контроль над происходящим. Ее руки на плечах и на шее, ее пальцы в волосах. Все эти ощущения и, казалось бы, прочно позабытые чувства заставляли сомневаться в собственном здравом уме. Ведь он уже не мальчишка, чтобы так терять голову. Надо остановиться. Поэтому, когда ладони девушки неумело и не очень уверенно скользнули по его животу, пытаясь забраться под водолазку, Какаши перехватил ее запястья. — Это подождет, — поцеловал он руки Сакуры, слегка отстраняясь. — Ты хотела увидеть деревню и лес. Девушка взволнованно дышала и смотрела на сидящего рядом мужчину недоверчиво и радостно. Он усмехнулся и взлохматил ее волосы, как в детстве, заставив недовольно помотать головой и улыбнуться в ответ. Сакура повернулась к окну и стала разглядывать жизнь деревни. Столько нового появилось, столько старых построек вернулось. Люди на улицах улыбались. Какаши не отпустил ее руку, и переплетенные пальцы заставляли сердце замирать от предвкушения чего-то очень хорошего. *** — Я тебя ненавижу! Карин выглядела больной. Дни заключения не пошли ей на пользу. Впалые щеки, черные круги под горящими глазами. Она почти ничего не ела, хотя голодом узницу не морили. В камере сидела бледная тень той несносной куноичи, что была достойна быть в команде Саске. Только чувства остались прежними. Чувства, за которые ее приговорили к смерти. — Я пришел тебя казнить, — Наруто хмуро вошел в камеру, чувствуя странную тяжесть в груди. — Если ты не изменишь своего решения… Девушка хрипло засмеялась. — Я ненавижу тебя и твою деревню! — выкрикнула она. Так просто достать кунай и перерезать горло. Просто на словах. Просто в мыслях. Поднять руку и прервать чужую жизнь. Наруто приходилось убивать. Но всегда в схватке. Всегда — когда враг желал убить. А вот так, когда смотрит прямо в глаза, когда даже не пытается сопротивляться. Хаку… Тогда он должен был убить впервые. Убить в отместку, ради долга, ради друга, ради пути шиноби… Судьба вмешалась, судьба не позволила. Что же не вмешалась во время боя с Саске? Или действительно нет другой судьбы для рода Учиха? Красные глаза за стеклами очков. Горящие, яростные, безнадежные… — Ты не представляешь никакой опасности для Конохи, — вдруг сказал Наруто. — Если тебя отпустить, то ты попытаешься, конечно, но ты слишком слаба. У тебя нет ни силы Дзюго, ни способностей Суйгецу. Ты никогда не станешь новым Пейном. Тонкие пальцы сжались, из гневных глаз потекли яростные слезы. — Убей меня. — Что?! — раскрыла рот Карин. — Ты хочешь умереть, но я не хочу тебя убивать, — пожал плечами Наруто. — Так тебя хотя бы будет за что казнить. И, может быть, станет легче. Нам обоим. Девушка все смотрела. Она даже не шевелилась и почти не дышала. — Саске… — нахмурился Узумаки. — Был моим другом. Почти братом. Человеком, на которого я ровнялся, которым я восхищался. Его смерть такой же удар для меня, как и для тебя. Карин наконец ожила и бросилась на своего неудавшегося палача с кулаками. — Убийца! — она со всей силы била Наруто в грудь, но тот даже не пытался сопротивляться или уклоняться. — Предатель! Удары становились все слабее, а выкрики неразборчивее. В конце концов, Карин разрыдалась, уткнувшись лбом в грудь своего врага. — Я не хотел его убивать, — тихо бросил Наруто, оставляя совершено опустошенную и непривычно тихую преступницу в камере. Выйдя из тюрьмы парень огляделся по сторонам, впервые действительно замечая, что творится вокруг. Дома отстраиваются. В окнах рядом со скорбными венками появляются яркие букеты. Открываются магазины, кафе, кино, бар… Упрямая жизнь берет свое, заставляет отвлечься от потерь и боли. И, может, стоит поддаться?.. *** В палате Гая появилось на одного посетителя больше. — Какаши-сенсей, — непривычно тихо позвал Наруто. Мужчина, погруженный в приятные воспоминания поездки с Сакурой, едва заставил себя сфокусировать взгляд на ученике. — Как вы пережили убийство Рин Нохара? — без обиняков спросил Узумаки. Какаши вздрогнул, нахмурился, весь подобрался. Он сразу понял, почему бывший ученик пришел с таким вопросом. Он сам иногда подумывал поговорить с ним по душам, но был не уверен, что слова дойдут до закрывшегося от всех парня. — С трудом, — вздохнул Какаши. — Пережить — пережил, но не простил. И до сих пор слишком часто вспоминаю тот день, все до последних мелочей. Обдумываю, разбираю, повторяю… Пытаюсь понять, где совершил ошибку, какой шаг был самым неверным. Что надо было сделать, чтобы этого не случилось. Он посмотрел в голубые глаза, горевшие болезненным, тревожным интересом. — Сложнее всего было смириться с ее выбором… — Это к Саске не относится, — поморщился Наруто, чувствуя странное раздражение. Он-то думал, что узнает какое-то тайное средство от пустоты в груди. Надеялся, что сенсей поможет решить нерешаемую задачу. — Еще как относится, — покачал головой Какаши. — Он сделал свой выбор, когда вступил на этот путь. Он ведь прекрасно знал, к чему все приведет. И он отлично понимал, как на тебя подействует то, что он сотворил с Сакурой. Парень задумчиво нахмурился. С одной стороны, у Саске почти не было выбора, все кругом решали за него: Итачи, Орочимару, Обито… С другой, он сам позволил всему этому случится. Последний из клана Мадары сделал роковой шаг самостоятельно. — Ты ведь помнишь, что ненависть сделала с Саске? — тихо спросил Какаши. — При чем тут… — То, что ты сейчас чувствуешь — это ненависть. Ненависть к себе самому. И ты не сможешь двигаться дальше, пока не утолишь ее. Не забьешь себя камнями, не запинаешь насмерть, не лишишься всех друзей, всего, чего добивался с таким трудом… Голубые глаза внимательно посмотрели в серые. — Ты уже всего этого лишаешься. Медленно, но неотвратимо. Отстраняешься от всех, уходишь. — И что же мне делать? — хрипло выдохнул Наруто. — Найти силы, — пожал плечами Какаши. — В других. В тех, кто рядом. В тех, кто уже смог пережить. Оглянись, они протягивают тебе руки, не отталкивай их. Узумаки схватил себя за волосы, отвернулся, уткнулся лбом в стену. — Я отправился в ад, чтобы сбежать от той боли, которая терзала изнутри, — спокойно сказал Какаши. — Стал АНБУ, уходил на миссии, каждый день убивал… себя самого убивал. По чуть-чуть, понемногу. Шиноби — только оружие, разящее без чувств, без сожалений. В комнате повисла тишина. — Но у меня был друг, — с легкой усмешкой продолжил мужчина, задумчиво глядя на неподвижное тело на кровати. — Друг, который не позволил сойти с ума. Не дал умереть от одиночества. Заставил перестать искать смерти. Какаши вздохнул и положил руку на плечо вздрогнувшего ученика. — И не говори, что твоим единственным другом был Саске, это не так. У Сакуры тоже никого не осталось, не забыл? Наруто медленно обернулся. В голубых глазах плескалось отчаянное горе, но по крайне мере, там больше не было пустоты. *** Хината высаживала цветы на клумбе возле отстроенного дома. Она старалась занять себя хоть чем-нибудь, не позволить себе и минуты отдыха, потому что тогда приходилось думать. Опять думать об одном человеке. Хьюга вздохнула, а потом внезапно почувствовала чье-то приближение и подняла глаза. — Наруто-кун! — удивленно воскликнула девушка, разглядев посетителя. — Привет, — сглотнул парень, не зная, что еще сказать. Хьюга стащила измазанные в земле перчатки и поднялась. Она некоторое время вглядывалась в лицо Наруто, а потом тепло улыбнулась. Как всегда. — Хочешь есть? Я как раз собиралась обедать. *** — Сакура, я думаю, тебе пора освобождать эту палату, — внезапно сказал Какаши. Девушка, читавшая книгу рядом с ним — практически у него на коленях — удивленно посмотрела в глаза бывшему сенсею. — Твое физическое состояние давно пришло в норму, а пациентов в больнице меньше не становится. Куноичи слегка нахмурилась. Она сама иногда раздумывала над необходимостью переезда. Однако было кое-что, заставлявшее отодвигать эти мысли на потом. В дом к родителям девушка возвращаться не собиралась. Они, конечно, любили ее и не были бы против, но… Сакура несколько раз встречалась с ними в худшем своем образе. И сказать успела достаточно, чтобы ее мать пришлось отпаивать успокоительными после истерики, а отца срочно госпитализировать с подозрением на сердечный приступ. Подвергать их опасности новой встречи с другой своей стороной Сакура не собиралась. Ей, как герою войны, легко позволили бы занять любую отстроенную квартиру. Но жить совершенно одной… И не знать живешь ли ты сама, или кто-то проживает твою жизнь за тебя… — Я имел в виду, чтобы ты переехала жить ко мне, — завершил свою мысль Какаши, заставив девушку изумленно застыть. Дверь в палату внезапно открылась, и на пороге появился растерянный и неуверенный Наруто. — Какаши-сенсей! Вы без маски! — опешил он, разглядывая бывшего учителя. — Так получилось, — выдавил тот, покосившись на притихшую ученицу, все еще переваривавшую его признание. — Прости, что давно не навещал, — тоже повернулся к ней смущенный парень. — Я… — Наруто! — Сакура вскочила, подбежала к другу и повисла у него на шее. — Наруто! Узумаки сначала весь напрягся, а потом выдохнул и крепко обнял девушку.