Мстители. Чистое сознание

Наши дни.       Пять утра. Тренировочная база «ЩИТа». Бессонница, любезно доставшаяся в наследство от «Гидры». Беннер говорит, со временем пройдет. Прямо по коридору — спортивный зал. Из-за неплотно прикрытой двери — возня, звуки шумных выдохов, скрип инвентаря. Подъем только через час. Кто там, черт возьми, нарушает распорядок?!       Бионическая конечность, опережая команды мозга, распахивает створку настежь. Девчонка. Подтягивается на брусьях широким хватом. Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Темные волосы собраны на самой макушке в смешной, неаккуратный пучок. Мокрая черная майка, насквозь пропитанная потом, липнет к телу. Растянутая ткань связана под грудью небрежным узелком, обнажая стальные мышцы спины и пресса, налившиеся от напряжения.       — Какого хрена ты творишь! — мужчина ощущал, как с каждым толчком девчонки наверх к перекладине, внутри волнами накатывает чувство ярости напополам с бессильным отчаянием от невозможности что-либо изменить. Нарушительница распорядка, которая никогда его особо не придерживалась ввиду своего привилегированного положения, спрыгнула, наконец, с турника с невозмутимым видом.       — С каких это пор физические упражнения стали вредны?! — спросила она, посмотрев в упор на взбешенную личность напротив абсолютно бесстрастно, даже слегка вызывающе вскинула бровь, будто он не был способен оторвать ей голову голыми руками, стоит ему чуть сильнее разозлиться.       — Тебе сказано оставаться в постели! — руки, живая и металлическая, сжались в кулаки.       — Ты предлагаешь мне сидеть безвылазно в своем блоке, читать книжки о радости материнства, жевать соленый арахис и толстеть?! — девчонка перекинула полотенце через шею и подошла вплотную к агрессору.       — Соленый арахис?! — его настрой моментально поменялся, и теперь по лицу расползлась загадочная ухмылка.       — Нет! Нет! Нет! — Бэт живо представила себе грозного Зимнего Солдата, вытаскивающего из багажника вместо гранатомета десятикилограммовый мешок с пресловутым арахисом.       — Я серьезно, Бэтс. Пока Беннер не сделал все тесты, ты должна беречь себя… — Барнс осторожно взял ее за руку. Девушка выдернула ладонь.       — Я не понимаю твоего энтузиазма, Джеймс, — она обогнула скамью Скотта*, так чтобы та оказалась ровно между ними. — Нам нельзя иметь детей. Таким, как мы, нельзя!       Капитан Роджерс не одобрял выбор Баки, хотя правильнее сказать, он был этим выбором шокирован, несмотря на то, что послужной список самого Барнса был гораздо обширнее, чем у нее. Элизабет Брэддок, вольнонаемная разведчица, успевшая поработать на десяток стран, не особенно разбиралась в нравственно-этической составляющей своих заданий. Да и мнение Роджерса Барнса не сильно беспокоило. Беспринципная наемница и блистательный убийца, чем не пара?        — Какая разница, Роджерс, у всех своя правда. Я не хочу в этом разбираться. Уверена, что и Красный Череп, и Пирс, и У.Д.А.Р.* благородно намеревались подарить миру свободу. В своем роде, конечно. И эта твоя вера в человечество, равенство и братство давно пропахла нафталином, — Брэддок не раз приходила в голову дурная мысль напрячь свое обоняние возле Роджерса, одетого в украденную им из музея униформу, может и вправду, нафталин?        Не сказать, что она всецело принадлежала противоположному лагерю, Бэт лишь умело лавировала среди множества оттенков серого, из которых состояло ее восприятие действительности, тогда как в черно-белом мире Роджерса она была далеко не на светлой стороне. Романова однажды высказалась верно, режимы рушились каждый день, надоело их оплакивать, поэтому иметь свой собственный кодекс было удобнее.        Политические игры забавляли ее. Мелочные, ничтожные, зажравшиеся политиканы умудрялись стравливать целые народы, засветившись с голым задом на каком-нибудь фото, либо увидев голый зад собственной жены в компании девушки с хлыстом, пожелавшей остаться инкогнито. Для Бет это был просто спектакль, ТВ-шоу с ведром попкорна под мышкой. Ведь деньги не пахнут. А идолов стабильнее золотого тельца Элизабет себе не представляла.       Навязывать ей идеалы было делом заведомо провальным. «Психологически устойчива, к гипнозу невосприимчива», — значилось в ее характеристике, переданной капитану полковником Фьюри для ознакомления. Более того, сама она обладала колоссальным даром убеждения, способная заставить неподготовленного индивида сделать что угодно. Но отчего-то на Барнсе этот метод не срабатывал, либо вследствие действия сыворотки, либо оттого, что она сама была эмоционально нестабильна рядом с ним.       — Меня отстранили от полевой работы, заперли в лаборатории на неопределенный срок. Будто это меня спасет от того, что происходит снаружи! Я же не смогу сидеть тут вечно! Беннер выкачивает из меня кровь литрами, куда это годиться?! — разведчица медленно обходила тренажер, не спуская глаз с солдата, сохраняя между ними ровную дистанцию. Барнс шаг в шаг ступал за девчонкой, выгадывая момент для рывка.       — Тебя не прельщает перспектива иметь ребенка от военного эксперимента с железкой вместо руки? — прошипел он. — Конечно, что с меня взять?!       — Идиот отмороженный! — она бросила в него бутылку с водой, мужчина отбил ее вышеупомянутой железкой в сторону через весь зал. — Ты думаешь, мы с тобой весело заживем на Фиджи большой дружной шпионской семьей? Нет, Джеймс! У меня нет никого, поэтому меня никому не достать! А ребенок, ты понимаешь?! У нас достаточно врагов…       — Я знаю, Бэт.       — Вот именно поэтому я никак не пойму, чему ты, черт побери, радуешься?!       А радовался Барнс просто так. Оттого что таким новостям радоваться положено, не смотря на окружающую обстановку. Не смотря на то, что жизнь и здоровье матери его дитя находилось под огромным сомнением, ведь никто и предположить не мог, да даже и не задавался вопросом, может ли Барнс, генетически измененным сывороткой Золы, собственно говоря, иметь детей. Не смотря на то, что его Бэтси отчаянно паниковала и отказывалась здраво рассуждать. Он, откровенно говоря, не понимал, что она чувствует к нему. Ему было достаточно, что милая сердцу была рядом и не торопилась покидать его комнату с первыми лучами солнца. И разбираться с этим он не спешил. Пока…       — Я хочу понять, как это получилось, и каковы результаты исследований. Если у малыша в крови присутствует сыворотка…       — Вооот! Вот именно! — Бэт всплеснула руками, прервав его уверенную, будто заученную бессонными ночами речь. — Мы не знаем, ЧТО там у меня внутри!       Бэт опустила глаза, и сержант в один прыжок преодолел разделявшее их расстояние, заключив девушку в объятия-захват.       - В любом случает, Элизабет, тебе нужно быть осторожней, - он взял ее за подбородок, пытаясь встретиться взглядом с отчаянно бегавшими в поисках путей отступления глазами. – Ты как будто специально пытаешься себе навредить!       — Меня бесит, Барнс. Бесит твой глупый щенячий восторг, для которого я не вижу ни единой причины, — отчеканила разведчица, глядя жестко прямо ему в глаза, отчего объятия вмиг ослабли. Воспользовавшись заминкой, Бетси рыбкой выскользнула из его рук и удалилась из зала, громко хлопнув дверью.       Он перестал считать, в который раз жестокая девчонка разбивала вдребезги слабую надежду понять ее и преодолеть стену непонимания, враз выросшую между ними после этой новости, заставляя себя возрождать ее снова и снова по крупицам, потому что так было надо. Ведь теперь он был не один. Семьдесят проклятых лет. Семьдесят лет, словно в плену. Ничего о себе не помня, не имея права выбора. Лишь однажды он перешел черту, забыв свое место, зашел за точку невозврата, откуда юная мятежница разбудила ненароком бунтарский дух Джеймса Бьюкенена Барнса.