Мстители. Чистое сознание

      Покидая кабинет председателя, Бэтси понимала, Пирс в живых ее не оставит, и что выиграла она себе всего пару часов форы, не больше. Как оказалось, Александр поступил проще, слил ее «Руке», не желая тратить ни время, ни силы на ее уничтожение, предоставив право бывшим хозяевам самим разобраться с дезертиром, который умело скрывался непозволительно долгое время.       Целый год она только и занималась, что спасала свою шкуру от агентов, дышавших ей в затылок, не имея возможности вылезти на поверхность. Когда на электронный ящик, предназначавшийся для зашифрованных заказов и подтверждения платежей, пришло письмо, с координатами, временем и припиской «Услуга за услугу, Бэт», Брэддок почти не сомневалась, от кого оно. Ip – адрес устройства обнаружился где-то в Гонолулу, и письмо исчезло через минуту после его открытия. Большой одноглазый брат, вот только ныне официально мертвый, во что она ни минуты не верила, дал ей подсказку, воспользоваться которой она не преминула.       Она прочла «Дело №17». Прочла дважды, прежде чем осуществить попытку прорваться к Фьюри. Свежеразмороженный Роджерс казался плохим помощником, более того, помощь требовалась ему самому, поэтому Брэддок выжидала удобного момента, когда Пирса не будет в городе. Она, кусая губы и сдерживая желания прикончить председателя голыми руками, пробиралась сквозь толпу по направлению к Трискелиону, сомневаясь, правильный ли она делает шаг. Ведь Фьюри поступит так, как посчитает нужным, не беря во внимание чувства, чьими бы они не были.       Не то, чтобы Бэт была на сто процентов уверена, что никогда больше не пересечется с Зимним Солдатом, она скорее опасалась этой встречи, потому как предугадать его поведение она не могла, ведь ни в ее личной психиатрической практике, ни в практике всего пси-отделения У.Д.А.Р.а подобных прецедентов не было.       Поэтому, услышав поворот ключа в замочной скважине, она сжалась в комок под одеялом, натянув его на самый нос, пытаясь успокоить сердце, отбивавшее рваный ритм в груди так, что он, казалось, слышен был на всю комнату. Дверь отворилась. Не спеша, аккуратно, стараясь не шуметь, вошел человек, затворил дверь за собой и ненадолго замер, оглядывая пленницу. На столике еле слышно звякнул поднос, под одеяло проник соблазнительный кофейный аромат, чья-то теплая рука аккуратно убрала волосы с ее лба. Шорох металлических пластин раздался над самым ухом.       - Бэт, - шепот и тепло человеческого тела совсем рядом. – Я же вижу, ты не спишь.       - Шокер – это подло, - разведчица вынырнула из одеяла, ставшего ей последним рубежом обороны. Зимний Солдат - такой нелепо домашний, в абсурдной белой футболке, очевидно с плеча Роджерса, предстал перед ней в полный рост, такой уютный, что невольно хотелось прижаться к широкой груди и забыть обо всем на свете. А ведь она привыкла видеть его в ином амплуа - в неизменно черной спецэкипировке или вовсе без одежды.       - Ты мне выбора не оставила, - он едва улыбнулся уголками губ. Взгляд серых глаз, который она запомнила в последнюю их встречу ледяным, пустым, полным сомнений и недоверия, сейчас был совсем иным, непривычным, согревающим, как солнце ранней осенью, открытым, немного обеспокоенным и, черт возьми, полностью осмысленным. Он ясно понимал, где находится и кем является, и казалось, был на удивление в совершенном порядке. Душевный настрой его был несгибаем, Бэт чувствовала это и не могла не удивляться.       - А это? – она вытащила из-под одеяла ногу, звякнув цепью. – Если захотел поиграть в доминанта, мог бы просто попросить.       - Это Романова, - он усмехнулся, доставая из кармана свободных светлых штанов, опять же капитанских, связку ключей. – Она предлагала еще наручники.       Повисшее в комнате неловкое молчание разбавлялось щелчком открываемого браслета и шуршанием падающей на пол цепочки. Бэт чувствовала его волнение. Весь внешний облик выдавал его состояние - непривычно аккуратный, гладко выбритый, отросшие, всегда растрепанные волосы собраны в хвост, сжатые губы и слишком бережное, осторожное касание металлической ладонью тонкой девичьей щиколотки. Закончив манипуляции со стальной привязью, Барнс опустился на корточки возле нее.       - Я думала, ты ни черта не помнишь и вырвешь мне позвоночник, если я замешкаюсь, - прошелестела она.       - Как ты? Что произошло? – солдат хмуро осматривал ее. Скулы и нос заострились, вены на руках проступали под тонкой бледной кожей, темные круги под глазами предавали наемнице изможденный вид. И новый шрам, тонкий, будто от обоюдоострого меча, бордово-красный, как финальный штрих общей композиции, тянулся от брови до виска, едва не задев глаз. – Я запомнил тебя другой…       - А ты был менее красноречив, – секундный огонек в ее глазах вслед за мыслями, убежавшими в прошлое. – Меня загнали, милый. Я год уже, как в бегах…       Мужчина потянулся рукой к шраму, нежно, едва ощутимо обводя его контур пальцем, задевая густые черные ресницы, отчего Элизабет непроизвольно вздрогнула. Не то от недоверия к новому знакомому, сержанту Джеймсу Барнсу, не то от почти забытого нежного прикосновения Зимнего Солдата, словно разряд тока, пронзившего все ее существо, на которое тело так предательски откликнулось. Разбираться в своих чувствах рядом с ним она так и не научилась. С ним, единственным, она когда-то была настоящей и не боялась показать свою уязвимость. Словно маленькая девочка, могла спрятаться за широкую спину от внешнего, недружелюбного мира, ощутить себя в безопасности пусть всего лишь на несколько часов. Но время неумолимо, и с потерей любимого она смирилась. Смирилась со своим положением - снова одинокая, снова хищница - голодная, затравленная, но все еще сильная.       Напрасно было пусть даже на секунду подумать, что он снова обретет в ее лице действительно близкого человека, знавшего солдата в самый неприглядный период его жизни, в самый нелегкий период. Человека, перед которым не нужно оправдываться и испытывать чувство вины и неловкости, пряча за спиной, в карман или за длинным рукавом бионический протез, удар которого в недавнем прошлом мог оказаться смертельным для людей, не побоявшихся стать ему союзниками буквально на днях. Сегодняшняя Бэт не поднимала взгляда, говорила, четко произнося каждое слово, как на допросе, была напряжена каждой клеточкой тела, будто готовилась защищаться.       - Ты боишься, - Барнс разочарованно вздохнул, убирая руку от ее лица. С той открытой, нежной, теплой женщиной, его женщиной, у этой Брэддок, казалось, не осталось ничего общего. - Но тебе не меня надо бояться. Что ты там вообще делала? Одна? О чем ты думала, Бэт?!       - Это был единственный шанс выйти на того, кто достаточно близок к Братству. Мне не привыкать работать одной, а ты со своей бравой командой спутал мне все планы! - отрезала она. – Ты теперь в «ЩИТе»?       - Вынужденно.       - Не можешь без приказов, да?       Он ничего не ответил. Напряжение в комнате нарастало. Бэт стиснула зубы, сдерживая гнев и обвинения в адрес старого знакомого, возомнившего себя спасителем, который на деле спекулируя слишком живыми чувствами, устроил ей подлую ловушку.       - Чтобы там Фьюри не говорил…       - Фьюри мертв. Я его убил. Ты, должно быть, читала Дело…       - Оно не имеет значения! – Бэт, в конце концов, сорвалась на крик. - Ты, черт побери, перевернул все с ног на голову! Это по твоей вине я потеряла все, что могло бы привести меня к ответу! В прошлый раз, когда я вступила в «Гидру», это закончилось очень-очень плохо, потому я и работаю одна! И вербовать меня зря они прислали тебя! Потому что в особенности тебя мне следует избегать!– угомонившись, добавила твердо, уничтожающе, нарочито хладнокровно. - У меня от тебя одни неприятности, солдат.       Гневная тирада наемницы возымела эффект. Мужчина дернулся, словно от пощечины, опустил взгляд, мгновенно подернувшийся льдом, поджал губы. Если у Брэддок было время, чтобы отпустить чувства и смириться с потерей, то его время было выжжено огнем и сковано морозом. И срез памяти был свеж, он кровоточил, будто бы только вчера они виделись в последний раз.       - Я не собирался тебя вербовать. И благодарностей тоже не ждал, - он поднялся. Запустив руку в карман, достал смятый бумажный листок и бросил на кровать. – Это уже ничего не значит, как я понимаю?       «101 Main St Groton. Люблю тебя ***»       Удар под дых. Последний козырь в рукаве. Безжалостный ход. Бэт придумывала сотни причин его ненавидеть, винила во всех своих бедах, но в итоге оказалась виновна сама. За то, что влюбилась - раз, за то, что влюбилась не в того – два, за то, что потеряв всех близких, поклялась больше их не иметь и так малодушно это клятву нарушила – три. Мужчина с глазами полными пустоты и боли, без имени, без возраста, без памяти вдруг так легко разрушил все границы, смял годами выстроенные бастионы, оставив беззащитной, обнажив душу, заставив чувствовать, и исчез так же, как и появился, из никуда в ниоткуда, словно и вправду призрак.       - Ты ведь знаешь ответ, - голос предательски дрогнул. Нет, черт подери, какая уж тут эмоциональная стабильность?       - Нет, значит, нет или нет, я не могу себе этого позволить? - бескомпромиссная решительность в голосе, предлагавшем варианты ответа, непреклонный стальной взгляд внушали дрожь по всему телу, как и сжавшаяся в кулак бионика. Бэт теряла остатки самообладания, глаза поднять не решалась, отвечать тоже не спешила, потому что знала – он прочтет ее за секунду, как и всегда, по одному лишь ее несмелому взгляду снизу вверх, в котором пылали огоньки, взгляду, наполненному восхищением и покорностью, по осипшему от волнения голосу…       - Хорошо, - тихо, с расстановкой, сквозь зубы процедил Барнс, так и не дождавшись ответа, резко развернувшись, вышел за дверь. Бэт шумно выдохнула, закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки и угомонить заходящееся сердце.       Дверь распахивается настежь и тут же хлопает за спиной вошедшего. Бэт подскакивает, как ужаленная.       - Нет, черт возьми, ни хрена не хорошо! – Барнс в два шага достигает девчонки, та, не успев сообразить и начать защищаться, оказалась прижата к стене, любое возможный отпор блокируется крепкими стальными объятиями. Бороться бессмысленно, с собой – особенно, Бэт отвечает на поцелуй, горячо, со стоном впиваясь в губы любимого, смотрит в глаза, уже не опасаясь быть разоблаченной, тянется за новой дозой наслаждения и растворяется в ней, как никогда ни с кем прежде.       - Меня зовут Джеймс, - вдруг произносит солдат, отстраняясь от обжигающего поцелуя.       - Вот и познакомились, - усмехается Бэт, крепче прижимаясь к сильному телу. - Хотя я предпочла бы никогда тебя не знать.       Бэтси нарочно избегала называть его по имени, думала, оставайся он просто Солдатом, очередным увлечением, частью калейдоскопа лиц, с которыми сводила ее судьба по долгу службы или по личным предпочтениям, она бы не влипла так безнадежно. Казалось, стоило его имени поселиться в ее сознании, стоило безымянному солдату обрести личность, то спасти ее не могло бы уже ничто. Зимний Солдат был просто еще одним несчастным, попавшим в безжалостные жернова войны, а вот судьба Джеймса Бьюкенена Барнса задевала ее лично, став на одну ступень важности с ее семьей. И запоздалый ответ на заданный тогда в Питере вопрос, как контрольный в голову, не оставил Бэт ни единого шанса выстоять. Джеймс остается с ней до утра, говорит мало, больше целует, овладевает ей раз за разом, стремясь доказать самому себе, что желанен, что Элизабет все так же безоговорочно принимает его таким как есть, со всем его багажом, убеждая себя, что она – его неизменная постоянная в этом мире, где все изменилось так резко.       Когда Бэт удалось добиться для себя пары часов сна, пусть поверхностного и беспокойного, она отметила про себя, что Джеймс не засыпал ни на минуту, то задумчиво изучая потолок, то измеряя шагами крошечное помещение жилого отсека авиабазы, то рассматривая с высоты десять тысяч метров океанскую гладь в иллюминатор. Значения она этому не придала по началу, пока он не скрылся в ванной, да так оттуда и не вышел. Бэт почувствовала легкий укол беспокойства, которое по пустякам ее не посещало. Следом за дверью что-то с лязгом грохнулось и со звоном рассыпалось на мелкие осколки, следом финальным аккордом послышались ругательства, кажется, на русском, и сдавленный стон.       - Джеймс! – она подскочила к запертой изнутри двери, дергая ручку. – Что там с тобой?       - Порядок, - словно охрипший от сдавленного крика голос раздался откуда-то снизу.       - Не надо сочинять, это бесполезно, - она дернула ручку сильнее, попыталась сконцентрироваться и настроиться на биоволну мужчины за дверью, вдруг почувствовав резкую головную боль, как свою собственную. – И дверь меня вряд ли остановит!       Брэддок еще раз надавила на створку под нужным углом, используя метод рычага, и дверь, наконец, поддалась. Джеймс сидел, раскинувшись на полу, держал бионическим протезом ходившую ходуном правую, живую руку. На лице – гримаса боли и безотчетного страха, а при виде наемницы – к богатому эмоциональному спектру добавилось еще и ярости.       - Уйди! – рявкнул он. – Позови Роджерса!       Дважды просить не пришлось, Бэт, напуганная, растерявшаяся от неожиданности, схватила первую попавшуюся тряпицу, оказавшуюся белой футболкой Роджерса, вылетела пулей из комнаты.