Мстители. Чистое сознание

Однажды утром Элизабет поймала себя на мысли, что этими самыми руками, которыми год назад собирала винтовку меньше, чем за минуту, она просеивает муку для блинчиков. Занятие это, тем не менее, было куда приятнее, чем лежать пластом под бдительным взглядом Брюса Бэннера семь долгих месяцев, изображая аквариум и инкубатор попеременно. Плод опережал все нормы, и к середине срока Брюс вовсе запретил ей вставать, чтобы снизить риск травм. Палата была заставлена цветами всех возможных сортов, которые Брайан приносил ей каждый день вагонами, и в скором времени Бэтси расчихалась и попросила брата прекратить потрошить цветочные ларьки и купить ей лучше копчёного сыра, на что Бэннер отрицательно качал головой и тяжело вздыхал. Брэддок упросила сестру позволить ей выползти из палаты ненадолго, жалуясь на боли в пояснице и уверяя, что позвоночник её уже ссыпается в трусы без движения. Она прошаркала в коридор, держась за огромный живот, житель которого исполнял попеременно арабское сальто и вытанцовывал джигу очень старательно, так что ей приходилось тормозить у стены, чтобы переждать самую активную часть его «произвольной программы». Она мечтала поколотить грушу или пробежаться – до того окаменели её мышцы, привыкшие к постоянным тренировкам, и никогда раньше она не ощущала себя столь беззащитной. За время беременности она ничуть не поправилась, скорее наоборот – острые ключицы и скулы обтягивала тонкая, бледная без солнца кожа, грудь совсем впала, хотя питалась она, как бодибилдер перед конкурсом Мистер Вселенная, догоняясь питательным витаминным раствором из капельниц – чудо-ребенок забирал себе всё. Брэддок-близнец с огромным букетом лилий под мышкой и с сияющей, как стоваттная галогенная лампа улыбкой, вывернул из-за угла и направился к Бэтси чуть ли не вприпрыжку. Он был жив и более чем здоров, благодаря Бэннеру и Старку, которые сумели безопасно вести его из криосна, но Бэтси каждый раз хотелось бросаться ему на шею и рыдать в голос от счастья и от ужаса пережитого… - Привет, племянник, - Брайан вручил ей букет, прислонился ухом к плотному её животу, и малыш тут же ощутимо пнул дядюшку в щёку. - Я начинаю ревновать, - буркнула разведчица, держа белоснежную охапку лилий на вытянутых руках и стараясь не дышать пыльцой. – Опять цветы, я же просила! - Они совсем не пахнут, - брат, наконец, обратил внимания на Элизабет. - Не пахнут? – Бэтси заломила бровь. – Останься как-нибудь на ночь, дорогой, и я посмотрю, насколько тебя хватит. Брайан вручил цветы первой попавшейся на дороге молоденькой медсестре, получил в ответ томный, многообещающий взгляд, и, придерживая Бэт под локоть, повёл её на свежий воздух. - Восточные единоборства! – воскликнул вдруг брат, получив в ответ фирменный вопросительный взгляд сестры - она только у виска не покрутила. – Отдайте его на самбо или кунг-фу, он здорово дерётся! - Я отдам его на скрипку, - отрезала разведчица. – Хватит с нас крови, синяков и переломов. - А Барнс что на это скажет, а? – он от души рассмеялся, за что тут же получил костлявым кулачком в грудь, всё ещё ощутимо, не смотря на слабость его обладательницы. - Я не думаю, что у него вообще есть до нас дело, - ответила шпионка едва слышно, вспоминая, как редко виновник её состояния бывает здесь. - Ты несправедлива, - шепчет ей в ответ Брайан, помогая ей усаживаться на лавочку под весенним солнцем, чтобы та немного погрела косточки. - Хилл ненавязчиво вербует меня в «ЩИТ», думает, я могу заменить им Капитана Америку. - Ну, а ты? - Я же Капитан Британия, - он усмехнулся. – Нужно возвращаться в Лондон, Бэтс, собирать остатки «У.Д.А.Р.а» и переломать «Руке» все её пальцы. Старк изучает вооружение с того корабля, где мы все чуть не сдохли. У каждого бойца «ЩИТа» теперь антиволновые чипы, и инфразвук на ребят теперь не действует. Они почти схватили Братство за задницу... - Жаль, что меня там нет… - С тебя довольно, - возразил Брайан, сжимая её узкую, сухую ладонь. - Будь снисходительнее к Джеймсу. Он едва освободился от дерьма, в котором варился семьдесят лет, потерял друга и чуть вас не потерял. Его цели и цели «ЩИТ» сейчас совпадают, - он поцеловал сестру в холодный лоб, легко сжимая её за плечи. – Обещай мне быть сильной, Бэт. Брэддок смотрела в голубые глаза своего единственного родного человека своими бесцветными, уставшими глазами, отвечая без слов на его вопрос положительно - она всегда будет сильной, потому что иначе не умеет… В коридоре уже после отбоя раздалось грохание берцев под возмущённый шёпот бесстрашной старшей медсестры, маленькой, сухонькой женщины, которая самоотверженно бросилась под бионическую руку, защищая сон и покой больных. Дверь палаты осторожно открылась, и в помещении, тускло освещенном одним только ночником, протиснулся Джеймс, растрёпанный и небритый, в тактическом костюме, покрытом пылью и засохшей грязью, на который сестра, едва достававшая ему до плеч, безуспешно пыталась нацепить белый больничный халат. Бэтси отложила книжку и жестом попросила женщину не мешать ему – всё равно бесполезно. - Я пришел убедиться, что ты в порядке, - отрапортовал Барнс, всё ещё стоя в дверях. - Тут толпа агентов, и брат навещает меня каждый день, и даже Романофф находит для меня время… - солдат услышал в её словах немой укор за долгое своё отсутствие. - Северная Корея… Я только что с самолета. Бэтси попыталась сесть, но лишь переваливалась с боку на бок, как неповоротливая клуша, чертыхаясь сквозь зубы. Джеймс пересек палату в два шага и подставил руки ей под слабую, постоянно ноющую спину. - Прости, я просто очень устала, и он отбил мне все внутренности, - Бэтси ощутила, как рука Барнса легла невесомо ей на живот (она удивлялась, что он может быть столь осторожным), и сын моментально затих, и так было каждый раз, словно еще не родившийся малыш чувствовал через хитросплетение телесных тканей тепло своего отца. - Скорей бы он уже родился. Редкие набеги Барнса были пропитаны невозможной нежностью, неуклюжей, но такой трепетной заботой. Бэтси гладила его по колючим щекам, пока он, стоя возле больничной койки на коленках, ловил выступающие и пропадающие под натянутой, как барабан, кожей бугорки и гадал, была ли это пяточка или ладошка. Она болтала какую-то чушь без умолку, заполняя звучанием своего голоса гулкую тишину палаты и души солдата, который молчал по привычке больше, чем говорил, обещав один лишь только раз вслух, что он их никогда не оставит… Бэт отвлеклась, и кусок жидкого теста на сковородке начал неумолимо чадить. - Твою мать, - подгоревший завтрак единственное, что выводило её из себя за последние два года, и это было не так уж и плохо. Накануне она совсем не выспалась - Брайан звонил за полночь из Лондона и разбудил её, не обращая внимания на разницу во времени, требуя ежечасно отсылать ему фотографии племянника и снимать видео как можно чаще, на что Брэддок только закатывала глаза и громко вздыхала, крутя в трубку неприличные жесты. Она выбросила чёрную массу в мусор, щелкнула кнопкой вытяжки, мотор мерно загудел, всасывая мутный дым, а Бэтси заглянула в гостиную. Джеймс щёлкал пультом телевизора с убавленным до минимума звуком, пока сын спал у него на коленях после утомительной тренировки. Не по годам развитый и непоседливый двухлетка отжимался десять раз на маленьких кулачках под строгим взглядом отца - отдавать сына на скрипку Барнс категорически запретил. Еще совсем недавно новоявленный папаша наотрез отказывался брать младенца на руки, уверяя, что непременно ему что-нибудь сломает, прятал за спину бионику, пока малыш тянулся к нему, чтобы поиграть жетонами, висящими на его шее. Теперь же эти двое были неразлучны, и Бэт, наконец, начала высыпаться. Брэддок одним полудвижением брови позвала его на кухню – за время, проведенное бок о бок, они научились понимать друг друга без слов, лишь бы не разбудить маленькое, спящее стихийное бедствие, которое прислонило темноволосую голову к отцовскому плечу. Бэтси поливала гору толстых блинчиков кленовым сиропом, когда Джеймс подобрался к ней сзади и крепко обнял, запуская руки под розовый в рюшах передник, который она купила на распродаже в знак безоговорочной капитуляции из шпионок в домохозяйки. - Спит? – Барнс промычал ответное «угу», пропавшее в копне её тёмных волос. - Неужели, - она покачала головой, вспоминая, как ровно в пять утра, с первыми лучами рассвета, мальчишка уже скакал по ним обоим. - Он просит собаку, - солдат целует мягкую, родную шею, отчего та тут же покрылась мурашками. – Или братишку. - Лучше собаку! – она едва не рассмеялась в голос – еще одно такое чудо она точно не потянет. Завтрак можно разогреть, и Брэддок целует его жадно, истосковавшись по любимому, что вернулся из командировки в долгожданный отпуск, в свой личный островок спокойствия, пока Стивен Джейми Барнс крепко спит под тихое бормотание телевизора.