Научи меня не чувствовать боль

Тьма. Черная, густая, непроглядная тьма окутала все кругом, и как из нее выбраться — известно только Богу. Первый раз Сэй приходит в сознание всего на пару секунд — юноша даже не понимает, где находится и что за странный писк режет слух. Он все еще не может четко видеть, только какие-то силуэты и белую дымку кругом, которая вскоре окутала и его. Он не успевает ухватить последний кусочек сознания, вновь падая в пропасть. Второй раз, когда он открывает глаза, удается определить, что он в комнате в белых тонах, и раздражающий писк все никак не прекращался. Глупо думать, что это рай, но надежда, что удалось выжить в том аду, меркнет так же быстро, как и все краски перед глазами. В третий раз он просыпается от боли, пронизывающей голову. Этот слабый импульс окончательно прогоняет тьму, полностью взбадривая сознание, и позволяет определить, что белая комната — больничная палата, а порядком надоевшее пиканье издает аппарат, стоящий по правую сторону от койки. Значит, ему все же удалось выбраться из ада. В памяти всплывают отрывки того ужасного дня, но почему-то не покидает чувство, что он потерял самый главный фрагмент воспоминаний. Парень помнил, как его пытал Тоэ, как заставлял сделать что-то ужасное, а потом ворвалась группа захвата. На этом воспоминания обрываются. Но в груди какая-то пустота, словно у него забрали что-то важное, отняли самое дорогое, но что это, он и сам хотел бы знать. Сэй не сразу замечает мужчину в белом халате и юношу с синими волосами, которые вошли в палату. Врач, замечая, что пациент вполне осмысленно рассматривает гостей, улыбнулся. Он сразу же подходит к койке и начинает осматривать больного, задавая вопросы и довольно кивая, когда брюнет ему отвечает, быстро что-то записывая при этом. Эта процедура продлилась не больше пятнадцати минут, в течение которых второй посетитель просто молча стоял в стороне, не делая никаких попыток подойти или что-то спросить у врача. Парень стойко выждал, когда осмотр закончится и доктор покинет палату, а уже после почти подлетел к койке. — Как же ты меня напугал, братец! — Синеволосый улыбается, с нескрываемой радостью глядя на Сэя. — Ты все никак не приходил в сознание, и доктор говорил, что твои шансы очнуться с каждым днем близятся к нулю. Я так испугался, но до последнего верил в тебя. Верил, что ты справишься, ты же такой молодец у меня, — юноша не переставал говорить. — Даже если мы и не общались, мы все равно остаемся братьями. У меня же нет никого роднее тебя. — Тихий всхлип, и брюнет замечает, как по щекам брата текут слезы. — Я каждый день приходил в больницу. Мы с Коджаку приходили. Он тоже очень волновался, — парень все не переставал трещать, пока Сэй осторожно не коснулся холодными пальцами его руки. Юноша резко замолчал, даже не договорив последнюю фразу, и посмотрел на брата, который лежал на койке с перебинтованной головой, подключенный к каким-то аппаратам, но все равно слабо улыбался. Сэй ощущал, как пустота внутри постепенно заполняется. Как тепло проходит по телу, заставляя кончики губ приподняться, пусть даже это вызывает боль. Но он рад, искренне рад, что Аоба сейчас рядом. Пусть он не понимает до конца, что именно говорил парень, когда упоминал о причине их ссоры. Он был просто рад, что сейчас не один, что его не оставили. — Я очень счастлив, что ты рядом, — слова даются с трудом, но ему просто необходимо, чтобы Аоба знал. Брат лишь хмыкает, быстро вытирая рукавом кофты слезы, которые все же удалось остановить. -Ты знаешь, я тоже рад, что ты рядом, — говорит юноша и сильнее сжимает руку брюнета, но затем так же быстро подскакивает на месте, словно от удара током, и кидается быстро что-то искать в сумке. — Нужно сказать. Сказать ему, он тоже ждал, — он повторяет эту фразу еще несколько раз, прежде чем находит телефон. — Нойз должен знать, что ты в сознании. Он первые два месяца даже от постели не отходил. А ведь сам был не в лучшем состоянии, все же сломанные ребра и рука быстро не заживают. — Синеволосый подавил слабый смешок, который готов был сорваться с губ, и начал быстро что-то набирать в телефоне. — А кто такой этот Нойз? И почему он был в моей палате? — Аоба перестает набирать сообщение и удивленно смотрит на брата, не понимая, то ли тот всерьез, то ли решил пошутить. Правда с чувством юмора у Сэя всегда были проблемы, так что остается только первый вариант. — Ты сейчас серьезно? — парень все еще надеется, что брюнет шутит, но по его лицу видит, что тот спрашивал серьезно. — Ты забыл Нойза? Этого самодовольного засранца, которого так сильно любил? — Я действительно не понимаю, о ком идет речь, — спокойно отвечает Сэй. — Я помню тебя, Коджаку, нашу бабушку, Тоэ, — на последнем имени парень поежился. Уж кого хотелось забыть, так этого ужасного типа. — Но никого по имени Нойз я не знаю. — Он пожимает плечами, давая понять, что просто не понимает, о ком говорил брат. — Ну, врач допускал, что ты можешь кое-что забыть. — Аоба задумчиво чешет затылок. — Но я думал, что ты забудешь какие-то события, а не конкретного человека. Неужели ты не помнишь, как… — договорить не удается. Неожиданный стук в дверь, и в палату входит собственной персоной предмет обсуждения братьев. На секунду блондин даже замирает на месте, впиваясь взглядом в Сэя, который смотрит на него с полным недоумением. Но, кажется, Нойз этого не замечает — он смотрит на парня так, словно тот восстал из мертвых. Когда же удается справиться с эмоциями, он делает пару решительных шагов к постели. — Вы кто? — вопрос раздался так неожиданно, что блондин резко остановился в шаге от цели. — Сэй, это Нойз, — быстро отвечает синеволосый юноша, кидая сочувствующий взгляд на блондина. — Я о нем тебе только что рассказывал. — Сэй внимательно осматривает посетителя, задерживая взгляд на лице, отмечая удивительные точные линии и глаза изумрудного цвета. Да, он красив, даже очень, но разве мог брюнет допустить, что мог хоть чем-то привлечь его? Он, всегда тихий и незаметный, теряющийся в тени брата, никогда бы не смог понравиться такому парню, как этот Нойз. — Простите, но я действительно вас не помню, — виновато опустив голову, проговорил Сэй. Как бы он ни старался, память не хотела выдавать информацию по этому человеку. — Ничего, не нужно извиняться. — Блондин наступает на горло эмоциям и все же подходит вплотную к постели. — Я рад, что ты пришел в себя. — Он осторожно касается рукой темных волос, при этом не отводя глаз от лица парня. Сэй в недоумении наблюдает за действиями незнакомца. Как бы Нойз ни пытался совладать с собой, юноша видел тень боли на его лице. — Поправляйся быстрее. — Он наклоняется к брюнету, на секунду застыв и посмотрев на его губы, но затем быстро берет себя в руки и целует Сэя в лоб. В этом жесте столько нежности, что брюнет начинает сомневаться, что видит этого человека впервые. — Вспомни меня как можно скорее, — шепчет Нойз и покидает палату, даже не обернувшись напоследок. Брюнет пару минут неотрывно смотрит на дверь, а затем переводит взгляд на брата. Аоба молчит, смотря куда-то в сторону, а после, заметив взгляд брата, быстро натягивает на лицо улыбку и, взяв юношу за руку, начинает вновь болтать о всякой ерунде. *** Он забыл. Помнил всех, кроме него, и это причиняло сильную, почти физическую боль. Раньше Нойз никогда бы не подумал, что душа может так болеть. Блондин вообще сомневался, что у него есть эта самая душа. Он не замечал побоев и сломанных костей, не ощущал, как его избивали в тот день, но сейчас едва смог выйти из палаты, в которой сидел день и ночь, ожидая пробуждения человека, который стал таким необходимым. Именно Сэй изменил его, дал то, чего ему не хватало раньше. И сейчас он это отобрал, одной лишь фразой, вырвал все хорошее из груди блондина, оставив там пустоту. Боль, которую он испытывал сейчас, было невозможно ни с чем сравнить. Казалось, что внутри все сгорает, было тяжело сделать даже вдох. Это было просто невыносимо. Выйдя из палаты, блондин прислонился спиной к стене и просто сполз по ней. -Так вот оно как, — с горькой улыбкой проговорил он. Боль пронизывала все тело, поражая каждую клеточку. Как электрический заряд разносится по проводам, так по венам парня бежало острое, ни с чем не сравнимое чувство. Когда Нойз просил научить его чувствовать, он совсем не ожидал, что это будет так. Что делать дальше, юноша не знал. Все это время, после того злосчастного дня, он ждал пробуждения Сэя. Ждал момента, когда сможет наконец увидеть кроткую улыбку парня и уже потом вместе решить их дальнейшую судьбу. В том, что они будут вместе, Нойз нисколько не сомневался. Но что-то явно пошло не так, и сейчас все, что до этого планировал блондин, рухнуло. Замыслы на совместное будущее полетели к чертовой матери. Все дни, проведенные возле больничной койки, были пустой тратой времени. Сэй его забыл, просто выкинул из головы и даже не пытался вспомнить. От таких мыслей блондин ощущал, как в груди начинают расти гнев и злоба. С силой сжав кулаки, Нойз резко поднялся на ноги и выругался сквозь зубы, на что сразу получил недовольный взгляд проходящей мимо медсестры. Но ему было уже все равно. Почему он должен думать о человеке, который так просто смог выкинуть его из головы? Он ведь всегда плевал на такие мелочи, почему же сейчас его это так задело? Да он чуть жизни не лишился, а ему даже спасибо не сказали! Признаться в том, что Сэй все же его спас, и он по уши влюбился в паренька, было за гранью его восприятия. Нойз просто решил уехать из города, решив этим все проблемы. Со стороны это напоминало трусливый побег, но разве такому упрямому человеку, как Нойз, объяснишь, что от себя убежать нельзя? Этим же вечером блондин собрал вещи и отправился на вокзал. Ему было все равно куда ехать, лишь бы подальше. Взяв билет в один конец, парень еще раз окинул взглядом приевшийся пейзаж родного города и сел в поезд. Смысла с кем-то прощаться он не видел. Никогда такого не понимал. Если решил уйти, уйди молча. Зачем эти слезные прощания с людьми, которые о тебе после и не вспомнят? Возможно, соизволят поздравить с праздниками, отправив дешевую глупую открытку, да и это вряд ли. Нойз как никто понимал, что все беспокоятся в первую очередь о себе и плевать им на окружающих. В то, что, возможно, есть и другие люди, блондин просто не верил. Уже не верил… *** Дни в больнице тянулись невероятно долго. У Сэя складывало впечатление, что неделя длилась словно месяц, а месяц превращался в год. Парень все никак не мог забыть тот случай с блондином. Он не мог его вспомнить, как ни пытался, но в глубине души что-то подсказывало, что он знает этого человека и очень хорошо. Расспрашивать Аобу было бесполезно — брат вечно увиливал от четких ответов, говоря все вскользь и очень неохотно. А Коджаку и вовсе начинал раздражаться после второго-третьего вопроса. Это еще больше наводило брюнета на мысль, что тот незнакомец в его палате был совсем не случайно, и что остальные знают его очень даже хорошо. Почему же Сэй не мог найти у себя в памяти ни одного момента, связанного с блондином? После месяца жалких попыток что-то узнать или вспомнить, брюнет попросту смирился с тем, что это бесполезное занятие. Нужно было думать над своей дальнейшей жизнью. Необходимо было искать работу, обговорить новые цены на его старую квартирку, да и вообще пораскинуть мозгами, как жить дальше. Аоба звал Сэя к себе, хотя бы на первое время, когда парня выписали из больницы, но тот категорично отказался. Не хотелось стеснять брата и его любовника — по-другому называть теперь Коджаку язык не поворачивался. Нужно было начинать новую жизнь. И парень начал. Как только завершились судебные процессы, связанные с его прошлым работодателем, Сэй нашел другую работу, и не одну. Юноше так не хотелось оставаться одному в своей жалкой маленькой квартирке, которая почему-то теперь казалась такой унылой и пустой.