Яблока пьянящий аромат

Что скрывает в себе истина? Случайное ли это оброненное слово, за которым последует толика размышлений? Спор ли двух товарищей, каждый из которых отстаивает свою точку зрения, но, придя к компромиссу, они выявляют то самое, что искали? Возможно, она совсем где-то рядом, но вот только с какой стороны? А может, она познается в сравнении, возможно, ее можно обнаружить, лишь стоит только чуть глубже копнуть в себе, и тогда, вероятно, станет хоть немного очевидней то, чего ты так пытался достигнуть? Последним занимался и я, стремясь найти и определить то, к чему стремился, чего боялся, чем интересовался и что в итоге пришлось принять за некую правду, поняв отчасти, что она скрывала в себе. В прихожей царила полнейшая тишина, до моих ушей лишь доносились звуки неумолкаемой уличной жизни, будь то едва различимые голоса прохожих, безудержный рев машин, которые в это время, скорее всего, выстроились на проезжей части в плотные ряды. Водители некоторых авто неистово сигналили, ожидая, когда дорога хоть немного разгрузится и можно будет проехать дальше. Подойдя чуть ближе к зеркалу, я с особой внимательностью смотрю на себя так, будто до этого ни разу не видел, не знал, как выгляжу внешне, какой взгляд обычно бывает у меня в моменты раздумий, какое выражение лица я мог уловить за секунду, не навязывая ложных эмоций. Чуть нахмурив брови, я пытаюсь вглядеться в до боли знакомые черты лица, на которые и смотреть-то не надо было, они каждый день маячили передо мной, но… Нет, вроде все так… С момента осознания кое-чего я иногда вот так встаю перед зеркалом и, вглядываясь в свое отражение, пытаюсь понять, что изменилось во мне, но, к сожалению, ничего конкретного, как я предполагал, пока не произошло. Та же внешность, та же чуть напряженная улыбка, но взгляд… вот он все-таки подвергся некоторому воздействию — стал более задумчивым, каким-то отрешенным. Поначалу, когда я только начал разбираться со своей, как бы это ни казалось смешным, проблемой, на доли секунды во взоре мелькал неприкрытый страх, замеченный мной вот так же в зеркале, а позже моим братом, друзьями, но затем… безудержная тревожность и какая-то мания сменяли друг друга с завидной частотой… Боязнь того, что все об этом знают. Странное ощущение навязывания чего-то лишнего, построенного на догадках, из которых появлялись вполне весомые аргументы и подозрения, не представлялось мне таковым. Но это же бред. Однако я сам себя накрутил до такого состояния, только столкнувшись с этим, что, казалось, все знакомые и близкие знали о том, что было спрятано глубоко в моей душе. То, о чем вряд ли кому-то просто так расскажешь, даже если очень хочется. То, что постоянно рядом с тобой, но далеко для других. То, чего можно было стыдиться, либо же принять и как-то жить дальше, упростив жизнь себе же… Несмотря на то, что мы с моим близнецом всегда делились друг с другом мыслями, какими-то идеями, с возрастом это несколько изменилось. Теперь и у него, и у меня появились свои секреты, о которых даже своему близнецу так сразу не поведаешь, а поэтому… Это было выше моей решительности, да и ни к чему было об этом кому-то знать. Осторожно, тихонько подкрадываясь, ощущение своего отличия от многих сверстников становилось настойчивей, а вместе с этим убедительнее. Еще в самом начале, когда я только-только начал обращать свой взгляд на некоторых парней из школы да прохожих ребят чуть постарше меня, я не замечал, как мой взор с безразличного плавно перешел на оценивающий. Это случилось однажды, а затем и второй раз, после которого последовал третий… Я стал все чаще замечать подобные повторения, а затем внезапно задумался о том, почему это происходит, ведь до определенного момента такого за собой не примечал. Что приносили с собой эти мимолетные взгляды? Долю интереса, любопытства? Отчасти, однако… с этим возникало еще более странное ощущение чего-то неизвестного, которое до ужаса пугало так, что, стоило только задуматься, как предательски дрожали колени, в горле пересыхало, но чуть позже, правда, подобное перестало казаться таким уж устрашающим, а поэтому некоторое любопытство все-таки взяло вверх и я начал разбираться в себе. Откуда, зачем, почему и как? Мне, подростку, никто не мог ответить на эти вопросы, по большей части потому, что никто не был осведомлен о моих странных мыслях, с которыми я со временем свыкся и пытался день за днем потихоньку разобраться, чтобы не сойти с ума от того, что навалилось на меня внезапно и сразу. Мое пятнадцатилетие, в отличие от младшего брата, не было наполнено беззаботностью, легкомысленностью и жизнерадостностью, которые я строил на показуху, чтобы никто не заметил во мне перемен, что происходили на то время и, казалось, были затяжными, подобно длительной болезни с осложнениями, когда вроде вылечился, но последствия все-таки остались. У моей болезни последствия оказались практически неизлечимыми, принося с собою различные беспокойства, порой срывы, конфликты с родителями, которые просто не были в курсе того, что происходило со мной. Тем, чем я заболел и чем для меня все это в итоге обернулось. Немыслимой пыткой с самим собой. — Фу-у-у… ну и жарища! — едва слышно протянул Никита, выходя из нашей комнаты, направляясь на кухню, по пути до которой остановился в прихожей. Облокотившись спиной о стену, он вопросительно уставился на меня, задумчивого и отрешенного так некстати. Отражение в зеркале взгляда его темно-карих глаз, казалось, было насмешливым, хотя внешне он и казался чуть вымотавшимся из-за жары. — Что-то не так? — Нет, просто задумался… — покачав головой, я поспешно обратил свой взгляд на близнеца, который, пожав плечами, двинулся на кухню. Наверное, удивился тому, что стою и довольно-таки продолжительное время пялюсь на свое отражение, хотя взор устремлен в никуда. Именно в таком состоянии я мог всколыхнуть волны памяти, которые словно потоки речки, протекавшие медленным и спокойным течением, вдруг стремительно неслись вперед, сбивая все на своем пути. — Я в магазин, тебе что-нибудь надо? — успеваю выкрикнуть в последнюю секунду до того, как переступаю порог. — Да… сока… — лишь услышав ответ, я быстро сбежал вниз по ступенькам. Интересно, если бы брат узнал кое-что обо мне, как бы он на это отреагировал? Какие эмоции отразились бы тогда на его лице? Омерзение? Отвращение? Стыд или же глубокое удивление? А может, гнев, ярость, либо же простое недопонимание? Наверное, все сразу. Но, если честно, я не хотел с этим сталкиваться пока, хотя отлично понимал, что это когда-нибудь настанет. Может, через год, возможно, через три… Никто из нас не знал, как все могло обернуться в одночасье, как планы, которые мы строили месяцами и даже больше, могли в одну секунду обрушиться, подобно карточному домику. Когда же я вышел наружу, зажмурил глаза от непривычно-яркого света солнца, которое даже ближе к вечеру палило нещадно, а на улице была такая духота, что, казалось, было совсем нечем дышать и каждый вздох давался с определенным усилием, так как воздух был словно раскаленным, чуть обжигающим горло. Кожу также немного обжигало, так как солнце, словно специально, выбирало открытые участки тела и, не жалея лучей, опаляло их. Сегодняшний день был последним особенным днем каникул перед долгим учебным годом. Я тяжело вздохнул, подумав ненароком об этом, так как летнее время пролетело весьма незаметно, но надолго осталось в памяти веселыми моментами, которых было вполне достаточно, чтобы, вспомнив, согреться зимними холодными вечерами. Замедлив немного шаг, так как из-за сильной жары я чувствовал себя весьма уставшим, хотя сегодня вообще не перенапрягался в плане физических нагрузок, я со скучающим видом посмотрел по сторонам, а затем вперед, как внезапно заметил ее. Девушку брата. Мимо никак не пройдешь… — Привет! Давно не виделись, — весело улыбнулась девчонка, словно и правда была рада видеть меня. На секунду-другую она задумалась, вглядываясь в мое лицо, словно еще путала меня с младшим, хотя, наверное, это уже стало привычкой, нежели реальной проблемой. Как-то раз подобное случилось — и она полезла ко мне целоваться. Это было еще по первости, когда она только начала мутить с братом. — Ага, целую неделю, — последние слова я прошептал, но уверен, что и их она прекрасно расслышала, но виду не подала. Мой сарказм был неподдельным. — Что, к Никите идешь? Уже сообщила ему о своем приезде? — безразлично продолжил я, лишь бы быстрее отвязаться от нее. Лена выглядела милой и забавной девушкой, однако ее характер был полностью противоположен внешнему виду. Зная его, я избавился от ошибочных предположений. Когда Никита с ней, он словно сам меняется. — Да, к нему… Нет, не сказала, так как хотела ему сделать типа небольшого сюрприза, — она тихонько засмеялась, в то время как я почувствовал, что уже напекло голову, а стоявшая жара лишь усиливалась, хотя на улице чуть потемнело. Мой близнец не любил подобные внезапности, впрочем, как и я. Надеюсь, она застанет его врасплох… — Ладно, тогда иди, не задерживайся, — усмехнувшись, я скользнул взглядом по загорелому лицу девчонки, а затем, развернувшись, направился в магазин, до которого я все никак не мог дойти, хотя он и был близко. Каждый шаг давался с определенным превозмоганием самого себя. Купив все необходимое, я пошел домой, вовремя вспомнив, что наверняка Ленка все еще там, если они не ушли куда-нибудь прогуляться, хотя в такую жарищу это было маловероятным, но ведь надеяться на подобное никто не запрещал. Такое отношение к ней меня сначала напрягало, так как, несмотря на ее характер, Нику было хорошо с ней. Однако то ли я где-то глубоко-глубоко в душе завидовал его отношениям, тому, что у меня еще не было таких продолжительных, поэтому и раздражался по тихому, то ли именно она вызывала во мне такие эмоции, хотя к прошлым пассиям брата я относился менее раздражительно. Возможно, потому, что он не менялся, а оставался прежним Никитой, нежели сейчас, однако, на каникулах, казалось, все вернулось вспять и ничто не навевало сомнений. До поры до времени... Когда я зашел домой, то мои ожидания вполне подтвердились, стоило только взглянуть на обувь, стоящую на коврике в прихожей. Нахмурился, понимая, что все-таки стоило позвонить другу и вытащить его куда-нибудь, либо же посидеть у него в гостях, пока то безобразие, звуки которого до меня доходили из зала, не закончится. Но теперь переться мне никуда не хотелось, а поэтому я поспешил на кухню, радуюсь тому, что родителей хотя бы не будет сегодня дома, так как они уехали на дачу к своим знакомым, а поэтому мы были предоставлены сами себе. Но с другой стороны, я специально решил остаться… Разложив продукты по полочкам в холодильнике и забросив пару бутылок сока в нижний ящик, я решил скоротать время за просмотром какого-нибудь фильма в своей комнате, которую делили вместе с братом, но, пройдя было мимо зала, остановился на секунду-другую, заметив, что помещение было оккупировано по полной. Хватило и мгновения, чтобы понять, как развивали сейчас отношения мой близнец и его девушка, хотя в этом не было ничего зазорного. Но мне… отчего-то стало противно от их зажиманий, а поэтому я поспешил к себе, радуясь, что на меня не обратили ненужного внимания. Возможно, мне стоило бы набраться немного решимости и наконец-то встретиться в живую с одним из тех парней, с которыми я переписывался в социальной сети, но меня подобное смущало, хотя я уже определился с тем, что к мужскому полу меня все-таки тянет, однако я мог еще в чем-то заблуждаться. И если сначала я пытался с этим бороться, отвергать, гнобить самого себя за какие-то там неправильные мысли, пытаясь сконцентрироваться на «правильности», то сейчас такое казалось смешным, ведь мне вскоре надоело из-за этого раздражаться, быть постоянно на взводе и считать себя чуть ли не ущербным. Я все-таки разрешил это самостоятельно, смирившись с тем, что ничего страшного я не делаю, что наверняка существует немало людей с такой же проблемой и они как-то живут, что я не один такой, хотя и отличался от своих сверстников, даже брата. Наверное, нужно иметь какие-то особые силы, чтобы не сойти с ума из-за этого, как-то постараться разобраться и принять себя, а не, наоборот, делать еще хуже, стараясь избавиться от навалившегося. Может, я еще глупый и мои размышления кажутся несколько смешными, но… Время покажет. Дверь в свою комнату я не стал закрывать, хотя окно было открыто вовсю. Только сделал звук на компьютере погромче и, развалившись на кровати, в полудремоте смотрел фильм, не отвлекаясь на различные там раздражители, пока меня хорошенько не потрясли за плечо, так как вскоре я уснул крепким сном. — Хватить дрыхнуть, когда кино идет. Ты его смотришь или поспать под него решил? Тогда сделай тише, — еще не открыв глаза, я уже понял, судя по голосу младшего, что тот слегка раздражен. Открыв глаза, я столкнулся с ним взглядом, но никакого раздражения не было и в помине. Скорее всего, даже какое-то моральное… удовлетворение. Взгляд моего близнеца частенько был хитрым, поэтому нас можно было различить также и по взору, так как помимо почти одинаковой внешности мы редко одеваемся по-разному. Наверное, сказались привычки с детства и то, что вкусы в одежде у нас весьма схожи, поэтому нас такая обстановка вполне устраивала. — Отвали, — лишь вяло бросил я, переворачиваясь на другой бок, хотя сон уже сняло как рукой. За спиной слышались тяжелые шаги снующего туда-сюда по комнате младшего, который будто что-то пытался найти, но буквально через минуту его топот стих, а затем Никита уселся на кровать, вероятно, с ноутом. Приперся, блин, навел свои порядки… — Что-то вы рано разбежались, — все еще не оборачиваясь лицом к брату, я примостился поудобнее, не желая вставать с кровати. — Да Ленке готовиться надо к завтрашнему дню… там что-то недокупила, так что убежала пораньше, — зевнув, медленно ответил Ник, которого также разморила еще не сошедшая обеденная жарища. И, наверное, не только она… — Завтра отстойнейший день… — пожаловался я, а сам после произнесенных слов весь обратился во внимание, ожидая, что скажет младший, который что-то быстро строчил в ноутбуке. — Для кого как, — вне всякого сомнения он улыбнулся. Даже в тоне его голоса слышались эти чуть радостные нотки. И я удивился, так как знал, что и он, и я терпеть не могли первое сентября. Нас всегда одинаково раздражала эта линейка, когда нужно было выстроиться в ряд, заунывная речь директора, которая вряд ли менялась со времен пятилетней давности, эти вечно радостные учителя, их мерзкие и лживые улыбки, словно они и правда были счастливы видеть нас. Особенно некоторых… Все-таки развернувшись, я внимательно посмотрел на близнеца, словно в свое отражение. Тот, отвлекшись от своего дела, глянул в мою сторону. Хватило и зрительного контакта, чтобы ощутить то, что я все-таки изменился в чем-то. Переходный возраст, наверное, сказывается по-разному…