Яблока пьянящий аромат

— Ну вот… А казалось, что совсем недавно вас с отцом отправляли в первый класс, — мама, потрепав по голове сначала меня, а затем брата, радостно улыбнулась, хотя во взгляде и была заметна какая-то грусть. Наверное, слишком погрузилась в воспоминания, которые для нее много значили. — Так, ладно… Стол вечером накроем, а сейчас идите… да смотрите, ведите себя… нормально, — на этих словах она посерьезнела, явно вспоминая уже не то, что вызывало улыбку, — и не чудите… — Ну ма-а-ам, — протянули мы оба в голос, тем самым ее прерывая, так как, если мать не остановить, она может и что-нибудь этакое припомнить, и мы тогда точно опоздаем на линейку, лишний раз при этом убедившись, что мы не самые идеальные и примерные дети, но от этого не менее любимые своими родителями. — Хорошо, хорошо, — быстро заторопилась она и еще раз посмотрела на нас; взгляд ее серых глаз задержался почему-то на наших руках. — Ой, совсем забыла… — мы недоуменно уставились друг на друга, пока мама, растрепанная и в домашнем выцветшем халате быстро ринулась на кухню. Они с папой приехали рано утром, однако он не успел нас проводить, так как пришлось ехать на работу раньше. — Вот, сегодня утром привезли! — быстро всучив нам по весьма увесистому букету из роз и еще каких-то доморощенных цветов, что обычно сажали на дачах для радования глаз, мать искренне улыбнулась. — А теперь, все… — на этом, легонько похлопав нас по спинам, взглядом указала на дверь. Попрощавшись с ней, мы с братом направились в школу, хотя я особо не торопился, несмотря на то, что времени оставалось совсем мало и что скоро начнется линейка. Младший, наоборот, словно бежал на какую-то долгожданную встречу, спешил вперед, при этом размахивая руками так, что от букета полетели листочки и осыпался один цветок. Если такими темпами продолжит, то училке дарить будет пару веток да цветную обертку. Но, в принципе, тоже неплохой подарок в честь начала нового учебного года. — Эй, куда так сорвался? Подумаешь, опоздаем. Дело-то привычное! — решил я чуть притормозить близнеца, который с несвойственной ему прытью в отношении учебного заведения направлялся туда. Дернув его за рукав для большего остепенения, я внимательно посмотрел на Никиту, который, фыркнув, с какой-то раздраженностью глянул в ответ. — Если не поспешим — опоздаем, — и на этом все, словно опоздание и правда было какой-то веской причиной, особенно для него. Я стоял еще какие-то доли секунды в недоумении, так как то, как сейчас проявил себя брат, было чуть ли не впервые. Подобные мелочи вполне заметны время от времени, когда он себя так ведет, словно я узнаю нового «себя». Мы близнецы, люди с неразрывной внутренней душевной связью, которые охвачены невидимыми нитями крепко-накрепко до самой смерти. Раньше хватало и взгляда, чтобы понять, что у него творится на душе, пусть и не в полную меру, но сейчас, походу, такая связь стала тускнеть. Но до этого момента это было не так очевидно, как сейчас… Хотя, наверное, с моей стороны было не меньше странностей. — Так и быть, — тяжело вздохнув, я прибавил шаг и, догнав младшего, постарался не отставать. И чего он так торопится? Не терпится увидеть одноклассников, половину из которых он просто на дух не переносит? Или же учителей? А может, Ленку, которая ему все никак не надоест, хотя он к ней уж такой глубокой любви и не испытывает… Однако, какая она в нашем возрасте? Влюбленность, желание, любопытство? Думаю, не более… Хотя, может он и правда так хотел увидеть ребят, а я уже тут напустил подозрений. По пути до школы мы молчали, но я глазел по сторонам, пытаясь отогнать различные мрачные мысли, которыми так некстати забил свою голову. Я заметил, как несколько прохожих с интересом смотрели на нас с братом, но на это я уже не обращал внимания, так как привык к подобным взглядам, ведь все-таки не каждый день увидишь близнецов. Вскоре мы миновали школьные ворота и, пройдя парк, свернули налево. Достаточно было посмотреть вперед, чтобы понять, что большинство ребят уже выстроились по классам. Несмотря на то, что мы были одеты одинаково, мы отнюдь не выглядели как-то нелепо, так как многие одноклассники были одеты в одинаковую школьную форму, которую я терпеть не мог, хотя мальчикам разрешали носить темные джинсы с кроссовками, да неброские свитера, а девочкам — различного цвета блузки. Поздоровавшись с ребятами, многих из которых мы не видели целое лето, я заметил, как одни из них подтянулись, некоторые девушки похудели, другие же чуть пополнели, да даже было несколько новеньких и вполне симпатичных. Младшеклассники же, стоявшие впереди нас, старшеклассников, были такими счастливыми и смотрелись так забавно с большими букетами в руках и громоздкими ранцами за плечами, что я улыбнулся, едва сдерживая смех, даже жалея их, так как скоро многие поймут «прелести» школьной жизни. Однако некоторым моим одноклассникам нравилось учиться, но… не мне, хотя мои оценки в прошлом году не так часто скатывались к тройкам, в отличие от брата, которого пришлось вытягивать. А это все из-за лени. Не успел я выйти из своих раздумий, как внезапно гомон стих и послышался голос одного из учителей, который начал первым толкать речь. На улице сегодня было прохладно, так как вчера ночью прошел дождь, прибив пыль и сделав воздух чище и свежее, из-за чего стоять было не так муторно. Стоя рядом с Никитой, я заметил, как тот переглядывается с Ленкой, которая слишком укоротила юбку из школьной формы, и, казалось, блузка была ей маловатой, так как ее грудь чуть ли не вываливалась из выреза. Говорят, что близнецам обычно нравится все одинаковое: одежда, еда, фильмы, да и, бывает, они чаще всего влюбляются в одного и того же человека, но… Это большое заблуждение среди людей, так как моя неприязнь к Ленке уже о многом говорит, но, вообще, у нас с братом вкусы в чем-то совпадают, в чем-то разнятся… Думаю, этот момент вполне очевиден и среди обычных братьев и сестер. Отвернувшись, я уставился на директора, который вновь увековечивал в нашей памяти свою речь, некоторые слова из которой я знал наизусть, так как он даже не потрудился ее хоть чуточку изменить. После занудной речи другого учителя последовало еще несколько выступлений наших дарований среди младшеклассников, затем было предоставлено слово выпускникам, а позже класс за классом за учителем, выстроившись по двое, стали уходить в школьное здание под весьма бодрую музыку, от которой хотя бы спать не хотелось, в отличие от всего предыдущего, которое я все же стойко выдержал. За то время, пока классы расходились и очередь доходила до нашего, десятого, мы с Никитой и словом-то не обмолвились. Он молча наблюдал за происходящим, попутно болтая с одноклассниками и успевая еще переписываться с Ленкой по сотовому. Но и я, в свою очередь, не пытался его разговорить, так как мог с ним наобщаться в любое время. Миновав коридор учебного заведения, первый и второй этажи, мы поднялись на третий и зашли в самый последний кабинет — нашего класса. Мы с младшим как всегда сели за среднюю парту первого ряда, что была ближе к окну, и вскоре мне скучать не пришлось, так как подоспел один из наших общих хороших друзей — Пашка, который традиционно второй год пропускал линейку, считая подобное мероприятие пустой тратой времени, ведь можно было поспать лишний часок, с чем в принципе я был согласен, однако мелкие ростки совести все-таки давали о себе знать: как-никак важное, хоть и отстойное событие, да и учиться нам осталось всего-навсего два года. Пока отсутствовала классная руководительница, отвлекшаяся на телефонный звонок, я окинул взглядом кабинет, замечая, что некоторых одноклассников я все-таки рад был видеть. Затем, разговорившись с другом и братом, который удостоил нас своим вниманием, некоторое время спустя мы перешли на шепот, когда в класс зашла Маргарита Александровна. После представления нам новеньких девчонок, кое-каких пометок в записных книжках и дневниках мы, просидев урок, были отпущены домой, чтобы завтра с новыми силами начать первый полноценный учебный день, который уже казался чем-то угнетающим. Выйдя из школы, мы попрощались с Пашкой, договорившись, что тот приедет к нам вечером, и, пройдя школьный двор, перебрасываясь незначительными фразами, внезапно у ворот увидели выпускников — Ленку, ее подружек, а также нескольких ребят, которые о чем-то болтали. Я сразу заметил, как младший заинтересованно уставился на них, когда девушка ему помахала. И как всегда она вовремя… — Максим… может, ты пойдешь один домой, а я чуть позже вернусь? — остановившись, тот с каким-то напряжением глянул на меня, а затем опять в сторону своей ненаглядной. — Или же, если хочешь, можешь пойти со мной к ребятам? — он знал, что я с той компанией практически не общался, в то время как он все-таки знался с несколькими из них благодаря Лене. Я словно почувствовал себя непрошенным гостем: так от них веяло холодом и недоброжелательностью, что тут поневоле захочешь прогуляться один, нежели с ними. Но, может я просто-напросто их плохо знал, а поэтому мое мнение могло быть ошибочным. Однако, скорее всего, не в этом случае. Было в них что-то такое, из-за чего я не хотел находиться рядом с этими ребятами, а поэтому я не понимал своего близнеца относительно этих его как бы друзей, которых я так мог назвать с натяжкой. — Я, пожалуй, до дома… только долго не задерживайся, вечером родители на стол накрывают, да Пашка приедет… — как бы невзначай бросил я, смотря Никите в глаза. Все-таки у близнецов может быть разным круг общения, увлечения и интересы порой не так одинаковы, как хотелось бы. Скрывать за тонкой кожей век свое отрицание мне было не впервой. Вот только какой в этом был толк, если все было равносильно сказанному слову, которое тот непременно пропустит мимо ушей, действуя по-своему. — Ага, я постараюсь скорее, — с этими словами, улыбнувшись, он направился вперед быстрым шагом, а я, посмотрев на его удаляющуюся фигуру, тяжело вздохнул, наверняка выглядя сейчас мрачно. Но… наверное, с ним нужно просто поговорить, хотя, о чем? О том, что между нами, близнецами, отношения слегка потускнели? Что сейчас у каждого свои приоритеты и мечты? Это да, но вместе с этим мы отдаляемся друг от друга… Последнее меня настораживало. Но… мы же еще подростки, поэтому некоторые перемены в характере вполне приемлемы. Зайдя в пустую квартиру, я, разувшись и бросив сумку на кровать брата, подошел к окну, и, открыв его, уставился на улицу, закрывая глаза, втягивая глубоко в себя воздух, а вместе с этим какое-то непонятное ощущение, которое тут же разошлось по телу ослепительной вспышкой. Яркой внезапности, сильному стремлению и безответным вопросам я поддался так неосторожно, словно это было единственным шансом, чтобы преодолеть многое, будто такая возможность выпадала крайне редко и я должен был ей воспользоваться во что бы то ни стало, пока еще не было поздно. Пока не иссяк запас настроя, пока где-то там, в душе, теплилась слабая надежда на большее понимание самого себя… Открыв глаза и переведя взгляд на компьютер, я закусил нижнюю губу, задумавшись над своей идеей, которая внезапно посетила меня. Я почувствовал в себе какую-то небывалую решительность, а поэтому, пока это чувство все еще хранилось во мне, я поспешил включить компьютер, а когда же он загрузился, зашел на один сайт, где чаще всего бывал и переписывался с местными парнями, которые были в чем-то схожи со мной. Однако ни фотографий, ни личной информации не было возможности загрузить, да и это было ни к чему, так как в личных сообщениях можно было многое узнать друг о друге, что мы, не стесняясь, и делали. Вот только все ли это было правдой? Открыв браузер, я быстро набрал в поисковике знакомый сайт и, авторизировавшись, кинулся смотреть личные сообщения, так как там меня не было около недели. Пять сообщений — различная реклама, около четырех — предложения знакомств с какими-то мужиками, а остальные шесть от того парня, с кем я чаще и уже как полгода переписывался. Я понимал, что то, что пришло мне в голову — наконец согласиться встретиться в живую с ним, казалось несколько внезапным и даже немного легкомысленным, так как его фотографий я не видел, он был зарегистрирован только здесь, а информация, которую он о себе рассказывал, вполне могла оказаться ложной. Двоякие чувства вызывали во мне определенную толику сомнений, которая тут же была погребена под волной порывистого нетерпения, так неожиданно подстегнувшего меня. Но, как говорится: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать, а затем сожалеть об упущенной возможности. Хотя… это еще в какой ситуации применимо. Несмотря на подобные мысли, я был в чем-то все-таки уверен, ведь как-никак общаемся уже весьма длительное время и на различные темы. Пока я отвечал на его вопросы, неожиданно испытал волнение, которое едва ощутимым покалыванием подушечек пальцев прошлось по рукам, пока они спешили напечатать текст, а потом… потом я просто отправил сообщение Саше о том, что хотел бы с ним встретиться, и на этом, быстро закрыв сайт и почистив историю, я с некоторым облегчением выдохнул, почувствовав, что переступаю за какие-то рамки, которыми только ограничивал себя, отказываясь от подобной встречи. Но… встретимся мы, а дальше? Будет ли мне сложно с ним говорить, ведь мне хотелось так много различных вопросов задать ему? А вдруг внезапно меня что-то остановит от этого шага? Может, это все-таки неправильное решение, вот так вот написать о встрече тому человеку, которого в глаза никогда не видел? Не знаю, но думаю, мне это нужно, иначе бы так опрометчиво не поступил. Волнение не на шутку разбушевалось, так, что заурчал живот. Я усмехнулся, понимая, что полный дурак, ведь еще совсем ничего не произошло, так что рано было наводить сомнений. Однако я не испытывал какого-то сожаления, наоборот, ощущал себя так, словно так оно и должно было быть… Внезапно мои размышления прервал звук открываемой двери, и минуту спустя Никита зашел в комнату.