Яблока пьянящий аромат

Утро пятницы для меня началось в три часа, хотя, проснувшись из-за того, что сильно захотелось пить, и поторопившись на кухню, я пока еще чувствовал, что усну без проблем. Выпив прохладного сока, возвратился обратно и только было закрыл глаза, как услышал, что Никита начал ворочаться. И нет бы раз, два… ему словно не спалось, как будто что-то его беспокоило. Не став обращать на это внимания, я накрылся одеялом с головой, но внезапно осознал, что долго так не пролежу, потому что становилось жарко, и в скором времени я понял, что мне уже не заснуть. Откинув одеяло, я попытался вглядеться в темноту, в ту сторону, где спал брат. Тот, взяв телефон с компьютерного стола, стоявшего рядом с его кроватью, разблокировал девайс и, поморщившись из-за резкого света, внимательно посмотрел на экран, а затем резко направил мобильный в мою сторону. — А тебе чего не спится? — прошептал он, продолжая светить сотовым в мою сторону, из-за чего мне снова пришлось накинуть на лицо одеяло. — Всего лишь четвертый час… — послышался тяжелый вздох брата, а затем тот, наверное, заблокировал мобильный, так как тусклый свет в комнате погас. — Из-за тебя… ты ворочаешься слишком громко, — младший едва слышно захихикал. — А вновь мне не удалось уснуть. А ты чего? Что-то случилось? Или же просто мысли атаковали? — я, подложив одеяло под щеку, удобно улегся и притих в ожидании ответа. — Да нет, все… хорошо, — прошептал Никита так, будто сам уверял себя в этом. — Сначала вроде ничего… затем различные мысли. Все как всегда… — на этом младший, развернувшись, замолчал. В комнате повисла продолжительная тишина, которая показалась мне напряженной. — Бывает, — на этих словах, нарушив минутное молчание, я посмотрел еще раз в сторону брата и закрыл глаза. Постепенно расслабившись, почувствовал, как, наконец, засыпаю, ведь так ненавидел бессонницу и ее последствия на следующий день в виде головной боли, недосыпа или же раздражительности. Продолжение пятничного утра началось в половине седьмого, так как, встав по будильнику, я еще около получаса распихивал близнеца, который вовсю храпел, не обращая внимания на мои манипуляции относительно него. Поняв, что того не добудишься, я, хитро посмотрев на него, поторопился на кухню и, наполнив кружку холодной водой, не раздумывая и совсем не задумываясь о явных последствиях, все с тем же хитрым выражением лица вылил на Никиту воду, надеясь, что хотя бы этот метод сработает… И слова, полетевшие явно в мой адрес в следующую секунду не опровергли ожидаемого результата. — Ах, ебать налево! Какого хуя тут происходит?! — заорал брат спросонья, резко открыв глаза, и, привстав, ошалело заозирался по сторонам. Я едва сдерживал смех, стоя перед его кроватью, так как младший выглядел уж на редкость забавным: растерянный вид, бешенный взгляд и капли воды, медленно сползающие с волос и падающие то на лицо, то майку. — Пора собираться в школу, — спокойно ответил я, делая безразличный взгляд, попутно пряча кружку за спиной, будто я не при делах. Секунда недопонимания, и близнец, нахмурившись и осознав ситуацию, неодобрительно посмотрел на меня, и в следующий миг в меня полетело одеяло. А так как я не был готов к таким приключениям с самого утра, то, не устояв на ногах, свалился на пол. — Эй… не стоит так бурно реагировать. Тебя же хер добудишься, — сразу нашел я оправдание и метод, как пробудить крепко спящего брата взял на заметку. Вот только нужно отходить как можно дальше, иначе можно серьезно схлопотать, особенно, когда человек — неадекват… Застелив постели, мы направились на кухню и в полном молчании начали завтракать. Никита почему-то хмурился, хотя я знал, что таким моим выходкам он не сильно удивлялся, а поэтому не принимал уж так серьезно на свой счет, но сейчас… Казалось, все совсем наоборот. Его взгляд блуждал по всей кухне, а затем сосредоточился на мне на какие-то доли секунды, после чего младший уставился в пол, медленно потягивая кофе. Стоило ли мне как-то разговорить его? — Как спалось? — хотя бы с такого тупого, но начать надо было, если я хотел пообщаться. Возможно, мне этого вообще не стоило делать, так как после моего вопроса младший еще больше помрачнел, словно я в его адрес кучу гадостей наговорил. Но и это, как я знаю, его бы ни каплю не расстроило, наоборот, только больше бы раззадорило. — Отлично… — недовольно пробурчал тот, — пока ты не разбудил, — обратив на меня свой взгляд, наполненный чем-то устрашающим, мой близнец вдруг переменился в лице. — Спасибо, а то просыпать первую учебную неделю как-то не хочется, — так и не допив кофе, Ник направился к раковине, чтобы сполоснуть кружку. — Не за что, — тоже улыбнулся в ответ, хотя прекрасно заметил, что его улыбка была натянутой, уж искренность от лжи относительно брата я во многом научился отличать. Но я промолчал насчет этого, решив пока не задевать его своими провокационными разговорами, понимая, что кое-кто сегодня просто не с той ноги встал. Остаток завтрака я провел в одиночестве, после чего мы с братом поторопились в школу. С раннего утра на улице было свежо, а поэтому, глубоко вдохнув, я почувствовал особый заряд бодрости, хотя он уже относительно недавно случился. Легкой, но весьма плотной дымкой туман накрыл неугомонный город, однако, чем ближе день отмерял свои часы, тем прозрачнее становился уличный «занавес». Но пока же приходилось быть внимательнее, особенно на пешеходной зебре, где не было светофора, что весьма осложняло жизнь пешеходов из-за различных аварий. Как всегда, перебрасываясь редкими фразами, потому что болтать с утра мало кому хотелось, мы с братом в среднем темпе двигались по направлению к учебному заведению. Пока младший смотрел вперед и время от времени под ноги, я глядел по сторонам, наблюдая, как городская жизнь постепенно набирает обороты: улицы наполняются людьми, проезжая часть — машинами, открываются магазины и… начинается день. Наблюдать за подобным было отчасти весьма интересно, на минутку отвлекшись от себя. Когда мы зашли в кабинет, в нем уже сидело больше половины класса, так как до звонка оставалось всего лишь десять минут. Радовало то, что мы не опоздали, хотя и медлили с подъемом. Не успели мы с братом приготовиться к уроку, как мой телефон завибрировал. Увидев неопределенный номер, я еще подумал несколько секунд насчет того, отвечать или же нет, так как на мой номер часто шла переадресация с мебельного магазина и отвечать бабулькам и всяким непонятным людям меня уж очень раздражало, поэтому я слегка напрягся, заметив входящий. Мне пришлось выйти из кабинета, так как не прошло и секунды, как раздался звонок на урок, но я все-таки принял вызов. — Да? — посмотрев по сторонам, заметил училку, поднимающуюся на этаж и двигающуюся в направлении кабинета, из-за чего мне пришлось завернуть за угол коридора, чтобы не попасться ей на глаза. — Это Саша… Я, наверное, не вовремя? Не знаю, во сколько у тебя сегодня начинается урок… — я сначала удивился голосу того, кого услышал, так как, если честно, не ожидал от него звонка в ближайшее время, но в то же время обрадовался, осознавая, что парень держит свое обещание. — Уже начался… но ничего страшного. Не ожидал звонка, — нахмурившись, выглянул из-за угла коридора, проверяя территорию на наличие училки, которая вела первый урок. Она была очень строгой в плане дисциплины, поэтому наказывала ребят, которые опаздывали на ее уроки без уважительной причины, либо же не отключали телефоны и тому подобное. Обычно она оставляла после уроков провинившихся, заставляя подготовить класс к уборке, помыть доску, помочь ей проверить самостоятельные и контрольные работы, заполнить бланки с оценками. А так как никому тратить свое время не хотелось, все старались придерживаться дисциплины… — Да я вчера хотел еще позвонить, да спохватился поздно ночью. Ты сегодня вечером занят чем-то? Может, встретимся? – чуть призадумавшись, я улыбнулся про себя, так как не только с моей стороны было желание хотя бы еще раз увидеться, а поэтому меня долго упрашивать не пришлось. — Нет, не занят… И да… можем встретится. Время только сбрось сообщением и место, — на этом, быстро попрощавшись с парнем, я отключился и быстрей направился в класс, понимая, что сейчас влетит по полной. Осторожно приоткрыв дверь, я посмотрел в кабинет, а затем уверенно зашел внутрь. Урок уже шел своим чередом, а некоторые одноклассники смотрели на меня так, словно я что-то серьезное противозаконное совершил. И только я хотел было пройти к своему месту, откуда с каким-то недоумением на меня смотрел Никита, а впереди него Пашка, как вдруг меня остановила женщина… — И далеко Вы, Максим Олегович, направились? — с надменным видом и серьезным выражением лица взглянула на меня учительница, даже правильно угадав, что это я, Максим, не назвав меня в который раз Никитой. Насчет этого мало кто заморачивался помимо нашей классной, так что мы с братом привыкли к такому. — За свою парту, — я посмотрел ей прямо в глаза, а затем хитро улыбнулся, понимая, что разозлил ее еще больше. Ну теперь мне точно пиздец… — Позвольте Вас задержать… Это же ничего? — начала она насмехаться надо мной в открытую. — Или же оговоренное мной Вас не касается? — женщина наверняка не понимала, что сама же задерживает класс. Ребята сидели тише воды, ниже травы, молча наблюдая за нами, как и мой друг с братом. — Звонок был срочный… — не успел я еще что-то сказать в свое оправдание, как эта стерва перебила меня. — Я ничего слышать не желаю, насчет этого тоже уже говорилось и неоднократно… После уроков останетесь, — с этими словами, указав взглядом за парту, где сидел младший, она подошла к учительскому столу и, взяв учебник в руки, смерила меня презрительным взглядом и принялась дальше за разбор темы, в то время как я направился на свое место, попутно слыша тихие шепотки насчет того, что я лошара, но в то же время герой дня со стороны некоторых ребят, да хихиканье девчонок, которые как всегда раз десять обсудят случившееся за своей глупой болтовней. Но мне было все равно… — Ты это чего? Кто звонил-то? — Никита внимательно уставился на меня. Я надеялся, что он не станет интересоваться насчет этого, однако просчитался, так как брат, так же как и я, был относительно любопытным. Или любознательным в отношении таких вещей… — Ничего, — я посмотрел вперед, на доску, а затем на женщину, пытаясь сосредоточиться на уроке, однако младший мне этого сделать не дал. Он смотрел на меня почему-то подозрительно, а так как я не мог ему всего рассказать, ведь иначе бы посыпались другие вопросы, которые его не касаются, то мне нужно было срочно что-то придумать. — Да папа… Они с мамой утром обсуждали поездку на озеро на выходных, поэтому поинтересовался, поедем ли мы. Они еще вчера вечером об этом разговаривали, но тебя не было, а сейчас надо подумать… — на одном дыхании выдал я, вспомнив, при этом улыбнувшись так, чтобы близнец ничего не заподозрил. — Ага… ну, тогда поедем. Ты же согласен, не так ли? — Никита тоже посмотрел вперед, но, столкнувшись взглядом с училкой, быстро уставился в тетрадь. Я же скользнул взором по спине друга, надеясь, что тот обернется к нам, и тогда мне бы не пришлось выкручиваться. — Наверное, — на этих словах брат, покачав головой, принялся слушать то, что рассказывала женщина, как и я, хотя наверняка каждый из нас витал в своих раздумьях на различные темы. Но что-то было не так… Определенно не так… После этого урока мы направились в столовую, где за едой болтали о всякой ерунде вместе с Пашкой. Остальные предметы проходили как всегда: что-то интересное моментами, что-то до удручения скучное, но когда же прозвенел звонок с последнего занятия, я поторопился к училке по алгебре, перед которой я накосячил. Вопреки моим ожиданиям, со мной поперлась моя группа поддержки — брат и Пашка, которому вечно не сиделось дома, а поэтому с делом справились быстрее: мы с Никитой прибирались, Паша рассказывал малосмешные анекдоты, которые уже раз на сто были переслушаны, однако мы с Ником смеялись, потому что друг рассказывал их так красочно, что только он из всех наших знакомых мог уметь так сразу поднять настроение бородатым анекдотом. Прибравшись, мы, быстро слиняв из незакрытого кабинета еще до прихода учительницы, направились прогуляться, а затем домой. Уроков задано было относительно мало, но я специально медлил с ними, когда сели их делать вместе с братом, надеясь, что ему рано или поздно позвонит Ленка и они соберутся куда-нибудь. Тогда бы не составило труда и мне улизнуть. Однако мои предположения на этот счет меркли с каждым часом, ведь судя по тому, как брат вальяжно развалился на кровати с учебником, который вскоре был отброшен в угол постели, он никуда не собирался, к моему несчастью. Так как мне скоро нужно было выходить, то вопросы со стороны младшего по поводу того, куда я направился, были вполне очевидны. Ну а мне же врать не хотелось, что приходилось активно делать в этом случае. Но что же сказать сегодня? По делам? Так будут иные вопросы, Никита этого без внимания не оставит. К другу? Так к какому? Кроме наших общих знакомых, я больше ни с кем особо не общался. Но а если с другой стороны: какая ему разница? В конце концов, я не должен перед ним отчитываться. Перекусив, я, пробежавшись взглядом по строчкам стихотворения, которое следовало выучить к понедельнику, принялся собираться. Брат же корпел над своей порцией домашки, которую, очевидно, ему делать уж очень не хотелось. Взяв с собой сумку, я только было направился в прихожую, как столкнулся с тем, с чем и думал. — Ты далеко? — вопросительно уставился на меня Никита. В его взгляде открыто выражалось желание смотаться со мной. Я это сразу понял, однако ничего на этот счет не сказал, пропустив мимо себя. — Да… по делам, — отвернувшись от брата, я перешагнул порог и направился в прихожую, попутно слыша позади себя тихий голос: — Понятно…