Яблока пьянящий аромат

Мои глаза расширились от удивления, когда я увидел девушку своего брата, обжимающуюся с другим парнем. С одной стороны, по поведению этой особы было заметно, по крайней мере мне, какой ее характер, так что этому нечего было даже изумляться, но с другой же… Как так можно крутить на два фронта? Если ей разонравился Никита, можно было бы просто расстаться с ним, а не вести себя подобным образом. Такого отношения я не понимал, да и не хотел. Проследив взглядом за скрывшейся за переулком парой, я быстренько направился домой, наскоро миновав от греха подальше то место, где встретился с собакой. Но зайти в квартиру я не торопился, так как, стоя возле двери, я раздумывал о том, как мне стоило бы поступить: рассказать брату или же оставить все как есть, до поры до времени? Я разрывался между двух огней, не зная, как будет правильно, ведь и с одной стороны, и с другой, результат будет не самый приятный. Если же я расскажу младшему об этом, он может мне не поверить и продолжить дальше встречаться с этой девкой, да еще может сказать, что я специально наговариваю на нее. Но мы с братом многое друг другу доверяли… раньше, поэтому, возможно, он мне сможет поверить. Но это маловероятно. Мне не хотелось оставлять ситуацию в подвешенном состоянии, также я не желал быть доносчиком… Как же было бы лучше? Тяжело вздохнув, я зашел домой, понимая, что родители уже приехали и, судя по их голосам, сидели на кухне. Зайдя в помещение, я поздоровался с ними, пытаясь выдавить улыбку, ведь понимал, что мне может влететь за сравнительно позднее появление. Рассказав родным про ситуацию с телефоном, я выслушал про свою безответственность в мягкой форме укора от папы, после чего пошел к себе, но как только я увидел близнеца, сразу же в мыслях возникло воспоминание, где Ленка целовалась с каким-то хахалем… Рассказать или нет? Сможет ли он спокойно воспринять услышанное? Зная его характер, который во многом схож с моим — не сможет. — Забрал мобилу? — вставав с кровати, брат начал переодеваться, постепенно готовясь ко сну. В комнате было прохладно из-за того, что тому вздумалось проветрить ее ближе к ночи, из-за чего воздух в помещении казался влажным. — Да… — кивнув в ответ, я направился в ванную, пока ее не занял близнец. Иногда такое случалось — как что нужно было сделать или же взять одному, так сразу же приспичивало и другому. Подобное происходило неосознанно и уже стало чем-то вроде привычки. — Знаешь… — посмотрев напоследок младшему в глаза, я только было открыл рот, чтобы рассказать ему об увиденном, как замолк, понимая, что выбрал не самое лучшее время — перед поездкой. — Что? — поинтересовался у меня Никита, расстилая кровать, остановившись на мгновение, внимательно смотря на меня. — Нет… ничего, — все-таки промолчал, а затем пошел в ванную, надеясь хоть под теплой водой немного расслабиться. Однако и это не оправдало моих ожиданий. Стоя под чуть горячими струями воды, опустив голову, я загрузился так, что она заболела, но… Это не было моей проблемой, сколько раз я говорил близнецу, что эта девушка несерьезная и рано или поздно они расстанутся, я даже месяца не давал их отношениям, которые, к моему удивлению, продлились гораздо дольше. Подожду еще немного, сдерживая позывы раскрытия правды, которая, впрочем, никому не нужна. У меня еще будет время обдумать это положение, которое странным образом коснулось и меня. Вода, попавшая на лицо, застлала глаза, которые тут же начало жечь… О чем Никита думает сейчас? Что творится у него в голове? Наскоро вымывшись, я направился на боковую. В зале свет был погашен, однако свечение от экрана телевизора мягко рассеивалось по комнате. Родителям не спалось. Младший же стоял возле открытого окна и куда-то, задумавшись, смотрел, не обращая внимания на ледяные порывы ветра. Сев на кровать, я вновь взглянул на Никиту, все еще находясь в определенных сомнениях, но, как только я улегся поудобней, сразу уснул, не в силах больше ни о чем таком думать, даже не стал возмущаться на Ника по поводу сквозняка. Ему нравился холод. Впрочем, как и мне. Субботнее утро не радовало жителей нашего города теплой сентябрьской погодой и безоблачным небом, так как еще глубокой ночью, сквозь сон, я слышал, как резкие струи дождя ударяли о стекло окна, а само же проявление непогоды резко усиливалось. Вставать мне пришлось в шесть утра, и все благодаря будильнику. Младшему же потребовалась капитальная встряска и куча известных и неизвестных мне матов, посланных, конечно же, в мой адрес. Мама с папой встали раньше, и пока мы, их дети, еле-еле раскачивались в течение получаса, они бодрячком таскали вещи в машину. Ехали мы отдыхать всего-то на день, но сумок было столько, будто бы на целую неделю собирались. Быстро позавтракав, мы с Никитой в полном молчании заняли места на заднем сидении. Отец включил радио-шансон, музыка которого мне не нравилась, поэтому я надел наушники, слушая свое и смотря в окно на мелькающие пейзажи. Мама же копалась в планшете, а близнец переписывался с Ленкой, которой почему-то не спалось. И все было бы и дальше так обыденно, если бы родаки не включили хиты 90-х и не начали бы петь во весь голос, наплевав на то, что поют не совсем-то под музыку. Им было весело, но мы с братом сидели мрачнее тучи. Ни он, ни я не любили подобные поездки за город на природу. Во время дороги мы с Ником мало общались. Он вскоре задремал, мне же просто не спалось. Вся поездка составляла приблизительно шесть часов, но уже половина ее казалось весьма утомительной. Я с детства переносил дороги плохо, особенно, когда были сильные встряски, поэтому я чувствовал себя не лучшим образом и, смотря в потолок машины, пытался думать о чем-то отвлеченном, ощущая накатывающую тошноту. К моему счастью, до конца поездки ничего со мной не случилось, а когда же, выбрав место, мы остановились недалеко от озера, то самый первый выбежал из машины, но чуть не свалился из-за того, что отсидел ноги. Пока родители и младший обживались на месте, растаскивая вещи, я направился по лесной тропинке, разминая ноги, попутно замечая еще четыре палатки с навесами. Воздух был свежим, но намека на дождь не было практически совсем, только немного сырости. Высокие сосны гордо возвышались надо мной, стоявшие рядом с ними березки чуть прогибались под легким ветерком. Чуть впереди моему взору открылся вид на озеро, которое казалось темным. Этим летом мы здесь были пару раз, а поэтому я знал, что оно также не было глубоким. Подойдя к берегу, я внимательно уставился себе под ноги, разглядывая шишки, застрявшие в земле, пожелтевшие иголки сосен, листья, а также обратил взгляд на муравейник, располагавшийся под большим раскидистым деревом, названия которого я не знал. Не успел я подойти к нему ближе и разглядеть, как внезапно мне в спину прилетела, скорее всего, шишка. Обернувшись, я нахмуренно посмотрел на брата, которого повеселило содеянное. — Ты чего родителям вещи не помогал вытаскивать? А устанавливать палатки? Хитрый, слинял, — начал близнец возмущаться, сокращая между нами дистанцию. Его обувь оставляла четкие отпечатки на мокром песке, чуть увязнув в нем. — Да ничего я не слинял, — начал так некстати оправдываться я, смотря на муравейник. Я не мог почему-то смотреть брату в глаза после того, как увидел кое-что вчера вечером. Но я все-таки решил для себя, что не буду пока ему рассказывать. Совесть у меня при этом оставалась в спокойном состоянии, однако совершала время от времени хилые попытки проснуться и сообщить, что, поступая так, я делаю неправильно. — Что-то не так? У тебя какой-то виноватый вид, — внезапно Никита перешел на более активные действия, приближаясь ко мне, заглядывая прямо в глаза. Словно своим взором он хотел добиться какой-то правды от меня, при этом действуя так уверенно, что мне показалось, что для этого ему потребовалось определенное время. Уверенность так легко не приобретешь. — С чего так решил? — сразу нахмурился я, прогоняя различные мысли, за которые бы мог считать себя виноватым. Кажется, мне стоило бы поучиться контролировать свои эмоции, чтобы не выдавать себя, так как подобное явно не в мою пользу было сейчас. Я ощущал моральное давление со стороны младшего. — Твой метающийся взгляд… — начал было он, как затем замолк, усмехнувшись. — Хотя ничего, просто показалось, — с этими словами тот тоже подошел к муравейнику и уставился на него. Склонившись над ним, тихо добавил: — Когда же доверие между нами ослабло? — последние его слова заставили призадуматься на секунду-другую. Стало понятно, что некоторые перемены заметил не только я, но и он. — Не знаю… Возможно, с тех пор, как мы начали взрослеть… — в последнее время я ненароком вспоминал началку, когда друг другу многое рассказывали, делились мнениями, какими-то заоблачными мечтами, по детской наивности думая, что это все обязательно сбудется. Кажется, наивность растет вместе с нами, становясь все более призрачной. — А ты… что скажешь ты? — я с некоторой усмешкой посмотрел на свою копию, которая, облокотившись спиной о ствол дерева, глядела куда-то вверх. — Возможно, ты прав… — он взглянул на меня. Мне же хотелось о многом тут же рассказать брату, который, как я надеялся, сможет меня понять. Мне была необходима поддержка в одно время, когда было слишком тяжело, но тогда Никите было не до меня. Может, он что и чувствовал — беспокойство, тревожность, однако, вероятно, этому не придавал большого значения. Мне вновь хотелось доверять ему самое важное, узнать то, что он думает, но сейчас… было немного поздно. Эта разница уже стала ощутима. Больше мы не успели ни о чем поговорить, так как заметили направляющуюся к нам маму, которая нас обыскалась, чтобы пообедать. Так как есть хотелось очень сильно, то я, не раздумывая, побежал к нашему месту, но успел заметить взгляд младшего: напряженный, серьезный, совсем не свойственный ему. Кажется, кое-кто начал принимать во внимание некоторые вещи… Скорее всего, мои вечерние вылазки как-то повлияли на то, что задал мне брат. Возможно, его это даже как-то задело. То, что я ему не рассказываю об этом подробно. Кушали мы с близнецом молча, лишь изредка переглядываясь друг с другом. Каждый из нас в этот момент ярко ощущал недопонимание и недосказанность с противоположной стороны, однако родители, весело болтающие друг с другом, не обращали внимания на такие мелочи. После того, как закончили с едой, мама и папа направились к озеру, позвав нас с собой, но мы оба отказались. У меня не было настроения куда-то идти, а поэтому, развалившись на стуле, я принялся резаться в игрушки на планшете. Сотовая связь ловила плохо, так что с Интернетом были соответствующие проблемы. Никита же сидел напротив меня, делая вид, что что-то читает в своем планшете, однако, поднимая взгляд, я сталкивался с его таким пронизывающим и одновременно почему-то пугающим взором, в то же время, словно изучающим, будто давно меня не видел. Я напрягся. Ощущение, которое появилось под кожей в этот момент, показалось каким-то скользким и до дрожи в позвоночнике неприятным. Но я не подавал вида, что что-то воспринял не так, наоборот, сделал более увлеченный игрой вид, больше не смотря на младшего. Время, к моему удивлению, не тянулось слишком долго, а поэтому небольшая прогулка и игра в бадминтон с родителями и братом скрасили ожидания до вечера. Стемнело быстро, а так как палатки были уже расставлены, делать было нечего, поэтому папе в голову пришла идея приготовить печеный в костре картофель. Картошка у нас уже была с собой мытая, развести небольшой костер — не проблема, так как даже специально кто-то об этом давно позаботился, натаскав камней и сделав небольшое углубление в земле поблизости с нашими палатками. Пока отец разводил костер, мама выбирала среднюю картошку для приготовления, попутно болтая с соседями. Мы же с Никитой, немного посидев возле папы, направились под тент. Сев за стол, я только было схватился за большое красное яблоко, которое осталось одно в тарелке, как меня опередил мелкий проныра, крепко ухватившись за фрукт. Взглянув на брата, я ясно дал понять ему взглядом, что первый все-таки я, но, нахмурившись, промолчал, только разозлившись, заметив ухмылку близнеца. С его стороны было преимуществом упрекнуть меня в употреблении этого фрукта. — Будешь? — внезапно предложил тот, внимательно смотря на стол, взглядом пытаясь найти нож, который, вероятно, утащил папа, до которого идти не хотелось. Будто дразня меня, он перекладывал из руки в руку темное яблоко. Сглотнув, я словно ощутил его вкус на самом кончике языка, после свободно разошедшийся по горлу, немного пощипывая его. Рот мгновенно наполнился слюной. — Буду, — внимательно глянув на брата, я, схватив того за руку, держащую яблоко, быстро откусил большой кусок, чувствуя во рту приятный кисло-сладкий вкус и немного терпкий аромат созревшего плода, ударивший в нос. Глубоко проникающий внутрь, этот запах будто окутал меня легким флером. Облизнув губы, на которых еще остался сок, я внимательно посмотрел на Никиту. — Если ты так сильно его хочешь — можешь забрать, — тот протянул мне фрукт, так и не попробовав его, на что я отрицательно покачал головой. Я отказывался от того, что мне хотелось, однако в моем случае лучшим было воздержаться, хотя этим кусочком только раззадорил самого себя. Надменный же вид младшего говорил сам за себя. — Этого достаточно… Я к отцу, — быстро встав, я поторопился к папе, больше не обращая внимания на брата.