Яблока пьянящий аромат

Картошка, приготовленная на костре, была необычайно вкусной, зажаристой и с дымком, особенно она была в охотку на свежем воздухе в вечернее время. Мы сидели, собравшись всей семьей, до глубокой ночи, и я даже ощутил, как настроение, несмотря на некоторые обстоятельства, было хорошим, так как сама атмосфера в этот вечер не давала думать о плохом. Но все хорошее, как известно, не может длиться долго, ведь, когда мы разошлись по палаткам, мне пришлось остаться наедине с братом, который, как мне показалось, не думал о том, что уже пора спать. — Может, пройдемся немного? — внезапно предложил тот, откидывая свое одеяло на меня, спустя полчаса безуспешных попыток завалиться на боковую. Фыркнув, я неодобрительно посмотрел на него, так как тоже упорно пытался уснуть, несмотря на относительную усталость из-за поездки. Делать было совершенно нечего, к тому же становилось скучновато, а поэтому… — Давай. Только фонарь возьму, чтобы не заблудиться, — с этими словами я поторопился выбраться из душной палатки и, разыскав в сумке в тенте большой фонарь, направился к младшему, который, съежившись, ждал меня у палатки. Ночью здесь было еще холоднее, чем утром. — А чего ты внезапно подорвался? — поинтересовался я у Никиты, идя вперед вдоль тропинки, освещая путь. Близнец топтался за мной, время от времени матерясь шепотом, так как часто спотыкался. Я же еще специально «вилял». Когда тропинка чуть расширилась, Ник со мной поравнялся. Ночью здесь было сравнительно тише, до меня лишь доносилось щебетание птиц, успокаивающий шелест листьев и практически неразличимые слова какой-то популярной песни, мелодия которой была мне знакома… Видимо, кого-то тоже мучает бессонница. — Все равно делать нечего. Ведь не спится… Ты ни о чем со мной не хотел бы поговорить? — внезапно произнес брат. Его вопрос почему-то вызвал недоумение с моей стороны. Посветив в лицо близнецу фонарем, за что тот несильно толкнул меня в сторону, я заметил, что он был серьезен. — Нет, — улыбнулся я для пущей правдоподобности. — А как насчет тебя? Нет того, чем бы ты хотел со мной поделиться, посоветоваться? — не упустил возможность и я как-то подначить младшего. Тот, посмотрев на меня, отрицательно покачал головой. И мне, и ему было что сказать, насчет себя я уж точно не сомневался, однако были некоторые моменты, из-за которых этого делать не стоило. Ну вот… так и получается, что никто не хочет друг другу ничего рассказывать. Или не может, все-таки, это немного разные вещи. — Кстати, все хотел спросить, а что ты забыл в «Фотолэнде»? — внезапно полюбопытничал младший спустя миг молчания. Я чувствовал, как начинаю замерзать, а поэтому можно было уже идти обратно, все равно ничего интересного не выведал. Услышав же вопрос Никиты, я немного растерялся, совершенно забыв про свое якобы оправдание. — Потом узнаешь, — ограничился этим я, давая тем самым понять ему, что не собираюсь отмалчиваться и скрывать это от него, а также некий намек на то, что придется подождать. Ник же лишь усмехнулся, покачав головой, явно что-то уже соображая на этот счет. Дойдя до озера по другой тропинке, мы оба уставились вверх, смотря, как на темном покрывале неба вразброс сияют маленькие звезды, похожие на крошечных мотыльков. Здесь, на природе, звезды были намного ярче, чем в городе, и их было заметно больше. Сейчас же я просто довольствовался этим, казалось бы, волшебным моментом, который определенно запомню надолго. Словно в суете повседневной жизни, обратил на что-то подобное внимание: яркое, запоминающееся, заставляющее остановиться… Мгновение. — Я замерз… давай возвращаться, — голос брата вывел меня из некоего оцепенения, ведь я совсем в это время не испытывал ничего, кроме внутреннего восторга, приятным теплом разошедшегося по телу. — Конечно, — и, развернувшись, мы направились обратно. Эту дорогу, как и другую, в отличие от младшего, я знал хорошо, поэтому к месту мы пришли довольно-таки быстро. Нашу прогулку я не мог оценить как пустую, ибо, даже находясь в полнейшем молчании, нам хватало и этого. Эта тишина, не нарушаемая словами, гораздо о большем сказала, намекнув на некоторые обстоятельства, давая почву для размышлений. Но в одном я убедился наверняка: Ник стал более внимателен к мелочам. Интересно, когда это началось? Думаю, относительно недавно, но… Я мог, конечно, воспользоваться этим случаем и все-таки поговорить с близнецом хотя бы о некоторых моментах, но не знал, с чего стоило бы начать, так как мысли казались весьма глупыми. Смог бы он меня понять? Раньше я столько раз об этом думал, но сейчас… я еще не был готов морально. А может, и был, однако оттягивал этот момент до последнего, чтобы это произошло, если такому и суждено случиться, как можно позже. Если бы это случилось раньше, то… наверное, я бы не вынес насмешек, его осуждающего или же строящего догадки взгляда, ведь был во всем этом относительно него уверен. Но не сейчас, когда пройденное позади и мы немного повзрослели. Завалившись спать, я спустя некоторое время испытал неудобство, так как привык спать в комфортной кровати, а тут палатка, места мало, хотя она и была рассчитана на троих, однако я всегда, когда ночевал подобным образом, чувствовал, словно что-то давит на меня. Прикрыв как следует одеялом ноги, я попытался расслабиться, что получалось плохо. Ни младший, ни я не могли сразу уснуть вне дома: хоть в гостях, хоть у друзей, хоть на отдыхе, а поэтому… Уснуть мне удалось лишь под утро, а когда же пришлось вставать, то я заметил, что брат меня опередил, помогая родителям затаскивать сумки да разбираться с их палаткой. Было уже обеденное время, а поэтому, наскоро перекусив, мы собрались и поехали домой. Мама и папа были в приподнятом настроении после поездки, в отличие от их детей, особенно старшего. Не выспавшийся, в скверном настроении я старался не злиться на родителей, которые пытались меня разговорить, при этом младшего они не трогали вообще. Он украдкой наблюдал за нашими перепалками и делал вид, что вообще не с нами, хотя я точно уверен, что в душе он ржал диким голосом. Когда же мы добрались до дома, Никита первым делом попрощался с нами и побежал до остановки — к Ленке. Сколько бы мать ни уговаривала его остаться да поесть как следует, тот пропускал мимо ушей все ее наставления по этому поводу. Я же остался дома, думая про то, как же девушка будет смотреть ему в глаза с нечистой совестью. Она… да в глаза… это без проблем. После ужина делать ничего не хотелось, в том числе и уроки, поэтому, наскоро пробежавшись по злосчастному замудренному стихотворению, которое училка задала, чтобы немного растормошить учеников после лета, ведь считала, что зубрежка стихов очень полезна для памяти, я попытался запомнить его, а на остальные уроки попросту забил, просто валяясь на кровати и размышляя о чем-то своем, но вскоре уснул, окончательно сморившись. Утром же началась новая неделя совершенно непредсказуемых моментов и событий. Уже на втором уроке алгебры нам с братом пришлось выкручиваться, когда училка по списку выборочно спрашивала выполненное решение. Ее выбор пал на младшего, а так как она, как и многие другие учителя, нас путала, мы сразу вдвоем глянули на нее, не вставая. Мы не сделали домашку по этому предмету, даже не читали материал, а поэтому тут уже безвыходная ситуация, особенно, когда не хочется получить «два». — Ну? — женщина напряглась, разглядывая нас. — Никита, вы будете отвечать или же нет? — она заметно разнервничалась, а поэтому нужно было ответить скорее, даже если неправильно. Помимо строгой дисциплины, она также славилась в нашей школе своей нетерпеливостью. — Хорошо, — я встал с гордым видом, давая понять, что готов к ответу, хотя это было совсем не так. Некоторые одноклассники повернулись в нашу с братом сторону, другие же смекнули, что младший, которого спросили, сидел и с удивлением смотрел на старшего, который вызвался. Пашка же вообще уткнулся взглядом в тетрадь, тихо хихикая. — Ну, так выходите к доске и… дерзайте, — она с нетерпением уставилась на меня, совсем не понимая, что встал-то не тот человек. Я же тяжело вздохнул, осознавая, во что вляпался и что лучше стоило бы сказать, что не готов. Но что сделано, то сделано. Выйдя из-за парты, чувствуя себя при этом чуть ли не героем, я, встав около доски, взял мелок и начал записывать пример, который хрен знает как можно было бы решить, так как алгебру я совсем не открывал, пока брат сидел сейчас и разбирался, что к чему. Неожиданно я понял, что дела таким способом не сделаю, а поэтому вдохнул побольше воздуха и с улыбкой на губах с выражением начал рассказывать домашку по лит-ре, тот самый стих, который я никак не мог запомнить, но который пригодится завтра. Сказать, что училка удивилась, значит промолчать о ее вселенском охуении, которого она не могла, к сожалению, в эти минуты выразить словами. Одноклассники же были крайне удивлены моему поведению: кто-то смеялся, некоторые перешептывались, девчонки же вовсе широко и одобрительно улыбались. Я чувствовал себя уверенно, а поэтому, пока меня никто не останавливал, рассказал домашку по лит-ре до конца, да еще, развернувшись, поклонился училке в пояс, чем вызвал дикий смех со стороны одноклассников. — Никита… я… даже не знаю, что и сказать… — женщина чуть покраснела, наверное, из-за внезапно накатившей злости. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. Я же стоял и улыбался. Отступать на попятную уже было поздно, как и растеряться. Я был готов ко всему: к беседе с завучем, директором, да хоть даже на учет встать, где мы с братом уже практически засветились, но… — Ладно, четверка, — смерив меня серьезным взглядом, учительница поставила отметку в журнал. — Но в следующий раз готовьтесь лучше, я знаю, Вы можете… — с этими словами она отпустила меня, а сама принялась дальше опрашивать по списку. Некоторые из ребят смотрели на меня с какой-то злостью, пока я шел к своему месту, другие же кивали головой в знак того, что все-таки выкрутился. — Но… — внезапно резкий тон женщины заставил меня обратить на нее внимание и остановиться. — Сегодня после уроков я вас жду, Вербицкий, — на мой удивленный взгляд она чуть улыбнулась, а затем добавила: — Телефон… — я, тяжело вздохнув, спрятал сотовый в сумку, до этого лежащий на парте, спрятанный за учебником. — Хорошо, — понимающе кивнул я, все-таки попав. — Ну ты… круто, — прошептал Пашка, развернувшись к нам с братом, когда я сел на место. — Самое главное, что не растерялся, — друг быстро встал, когда спросили его и, честно признавшись, что не сделал домашку, получил заветную «двойку», из-за которой вообще не парился. — Спасибо, — прошептал Никита, записывая новую тему. Посмотрев мне в глаза, он чуть улыбнулся. — Но это того не стоило… я бы сам выкрутился, пересдал бы… — Ничего страшного… Все-таки должны же мы пользоваться своим преимуществом, — усмехнувшись, я тоже записал тему и только хотел было начать вникать в новый материал, так как алгебра давалась мне не слишком легко, как в кармане штанов завибрировал телефон. Вытащив сотовый, быстро просмотрел сообщение, отмечая, что оно было от Сашки. У него сегодня вечером было свободное время, и он бы хотел со мной встретиться, если же я, конечно, не против. Мне нравилось общаться с этим парнем, нравилось, что рядом с ним я могу свободно говорить о том, что меня беспокоило относительно некоторых моих изменений в предпочтениях, делиться мыслями об этом и не быть при этом осмеянным, а поэтому я с радостью соглашался на встречи с ним. — Ты чего лыбышься? Небось, злорадствуешь? — взглянув на меня, поинтересовался младший. — Нет… но, может… совсем немного, — расслабившись, я погрузился в тему урока, больше ни о чем не беспокоясь. Все-таки уверенность в себе — классная штука. После всех предметов мы, справившись с моим «наказанием» и немного прогулявшись с Пашкой, направились по домам. Друг нас с братом достал по поводу того, что ему нравится одна из наших новеньких — Маринка, однако мы с близнецом охотно выслушали его. Ник посоветовал подружиться с девчонкой, больше общаться с ней, но Пашка вообще не знал, как к ней и подойти-то, так как был относительно девушек весьма стеснительным парнем. Я же убеждал его, что если он будет уверен в себе, то все получится, во всяком случае, он ведь даже не пытался, ограничиваясь в общении с ней «привет» и «пока», думая, что она пошлет его, если он предложит сходить куда-нибудь вместе. Отчасти я его понимал, так как отказ — весьма неприятное, сказывающееся иногда на самооценке человека ощущение. Но бездействовать также не было вариантом. До семи часов я сидел дома, разбираясь с алгеброй и другой домашкой. Никита же ушел раньше меня по своим делам, и я даже догадывался, по каким. Интересно, сколько продлятся их такие отношения? Насколько совесть у девушки пофигистична? Раздумывая об этом, сам не заметил, как время подошло к назначенному, а поэтому нужно было торопиться на остановку. Мне просто не терпелось рассказать Сашке о том, что сегодня на уроке со мной приключилось. Добравшись до его многоэтажки, я был пропущен внутрь здания Вероникой, голос которой был немного раздраженным. Быстро кинув мне «привет», она поспешила на кухню. — Привет, — кивнул я, когда знакомый вышел в прихожую. — Ага, — поприветствовал тот меня, поворачиваясь в сторону помещения, где сидела Ника и кто-то еще. Заметив мой любопытный взгляд, парень улыбнулся. — Дружбан к ней пришел, какой-то совместный проект делать… А он времени зря не теряет, — приблизившись ко мне, Саша взглядом указал в сторону кухни еще раз. — Пытается Нику расположить к себе, хочет с ней встречаться, но она отказывается все время. — А он… знает? — тот сразу понял, про что именно я спрашиваю. — Знает, однако это, как он выразился, ему не мешает. Он нормальный парень, думаю, одних разговор с девушкой рано или поздно ему станет мало, а поэтому сестра так ведет себя. Пусть сами разбираются, — отмахнулся тот, проходя в свою комнату следом за мной. — Кстати, как съездили на выходных? — Да нормально, не считая дикого холода ночью. Знаешь, сегодня… — сев на кровать, я принялся рассказывать знакомому во всех подробностях, как я выкручивался на алгебре. Сашка, сидя на стуле напротив меня смеялся, отмечая, что до такого бы не додумался. Он также в свою очередь поделился со мной некоторыми моментами из студенческой жизни, которые были весьма забавными и поучительными. — Кстати, — внимательно посмотрел на меня Саша. — Твой день рождения относительно скоро и… у меня есть два подарка для тебя, — на этих словах он хитро прищурился. Я же подозрительно глянул на него, не понимая, чего он так рано осведомляет меня об этом, ведь еще чуть ли не полмесяца. — И? — вопросительно уставился на него. — Хочешь узнать об одном из них сегодня? — все так же не сводя взора с меня, тот привстал со стула и чуть приблизился ко мне. — Не бойся, ничего страшного я тебе не приготовил, — начал шепотом он, наверняка заметив мою подозрительность. — Ну… наверное, — я затаил дыхание, смотря в его зеленые глаза, зрачки которых чуть расширились.