Яблока пьянящий аромат

— Что с Максимом не так? — недоумевала мама, внимательно посмотрев на меня. Да, ее относительно спокойному поведению в этой ситуации оставалось только позавидовать. Но в семье, где двое мальчишек, которые так и норовят что-нибудь натворить еще с детства и драка между которыми практически обычное явление, подобная выдержка с годами лишь закаляется. — Он… получил двойку за самостоятельную по алгебре. Мы же с отцом договаривались, что не ниже тройки… — искренне возмутился младший, словно он реально из-за этого тревожился. Врать научился, что ли? Хоть бы что посерьезнее придумал, ведь такое детское оправдание… Хотя, слово за слово, и правда так можно разодраться. Но, признаться, после того, что я услышал, у меня резко отлегло от сердца. Такое ощущение, когда в определенный момент эмоции зашкаливают, а в следующую секунду, резко расслабившись, такое испытываешь облегчение, что словами так просто и не передашь и это нужно ощутить в полной мере на себе. — Ну, не стоит из-за этого так ругаться да драться. Сколько тебе лет-то? — улыбнулась мать, качая головой. — Зато у тебя по алгебре и физике почти всегда, когда не ленишься, хорошие оценки. А самостоятельная… ничего, перепишет… — она окинула нас тревожным взглядом и, усмехнувшись, подошла сначала ко мне, поцеловав в щеку, затем чмокнула и Никиту, после чего направилась на кухню, вероятно, готовить ужин, так как папы еще не было дома. Скорее всего, она ощущала, что причина была несколько иной, но лишний раз лезть не стала. И только когда мама вышла, я свободно выдохнул, ощущая, как из-за пережитого в раз сотрясает все внутри. Обратил взгляд на младшего, который, пройдя к своей кровати, сел на нее и закрыл лицо ладонями. Наверное, случившаяся взбучка не только меня привела к какому-то результату, ведь он также был не в лучшем состоянии, хотя и строил из себя непоколебимого. — Спасибо, — тихо поблагодарил его я, несмотря на наше разногласие. Он имел право сердиться, я также обладал не меньшим, чтобы протестовать. Мы оба в чем-то виноваты. Он — потому что лез туда, куда его не просили, да еще хватило смелости для чего-то встретиться с Сашей, а я — в том, что не рассказал раньше. Может, все сложилось бы по-другому, и сейчас мне не было бы так гадко, словно помоями окатили, если не хуже. Словно прогнив изнутри, все то плохое, копившееся на душе, вырвалось наружу. Будто воздух, вмиг превратившийся в опасный яд, отравляет то хорошее, что срывается с наших губ, оборачиваясь в сквернословие. Положив ладони на колени, Ник, покачав головой, горько улыбнулся, словно в чем-то разочаровался. Я не знал, почему он остановился, передумал, также не догадывался, что сподвигло его именно сегодня, так сказать, прояснить ситуацию, всего этого я не знал, но собирался узнать, как только все чуть поутихнет. И с Сашей переговорить тоже следовало. Все обернулось не так уж и плохо, в принципе, но… Если бы только он сказал матери… Встав, близнец вышел из комнаты, ведь наверняка ему нужно было уединиться, как и мне. Я улегся на кровать, закрыв глаза, не обращая внимания на ноющую боль в скуле и на то, что плечо адски саднило от крепкого удара младшего; я просто хотел отдохнуть. От всего и от всех. Напряжение сковало все тело, но я пытался ни о чем не думать. Я сожалел о многом, но так же был рад, что это многое не претворилось в жизнь, так как последствия были бы неизбежны. Словно догоревший фитиль свечи, превратившийся в невесомый пепел, наше терпение вмиг растаяло. Будто некое озеро, находящееся глубоко-глубоко, где-то там, в области сердца, переполнилось из-за накопившихся осадков и дошло до того, что оно прорвалось. Где здесь правда, а какое занимает место в наших словах ложь, превалирует ли она над истиной, которая для каждого своя? И он, и я решаем по-своему, как будет лучше, находя для себя же нужную и, порой, выгодную правду, содержание которой вполне может отличаться от настоящего, ставя нас же в тупик перед необходимым решением. Никита не заходил в комнату около получаса, а когда же пришел отец, мама всех позвала ужинать. Как оказалось, младший вызвался помочь ей в готовке, что было правильным с его стороны. Нам не хотелось давать лишних подозрений родителям, обременяя их своими подростковыми проблемами. Переходный возраст — весьма трудный и сложный период, скрывающийся за беззаботностью, стремлением к идеалу и прочей возвышенной херне. Однако я уже сто раз убедился, что в реальности стремись не стремись, провалов все же больше, а идеал так и останется недосягаемым. Наверное, все же лучше там, где нас нет. Глупости все это… Сев на кровать, я, измученный пережитыми эмоциями, получив такое потрясение, ощутил себя почему-то разбитым… Я не мог контролировать себя сейчас, как-то собраться с духом, но это ощущение было более терпимым, чем окончательное падение. Тяжело вздохнув, я поторопился на кухню, чтобы там со своей семьей провести еще один вечер, который, впрочем, уже отличался от своих предшественников. Когда я зашел в помещение, вся семья была уже в сборе, а мама как раз накрывала на стол, в то время как папа ей помогал. Никита же сидел и как ни в чем ни бывало жевал свою порцию ужина, мне же и кусок в горло-то не лез, поэтому я ограничился стаканом сока. — Ребята, а чего вы такие взъерошенные? — внезапно поинтересовался отец, принявшись за еду. Мама лишь неодобрительно на него посмотрела, словно ему вовсе не стоило начинать этот разговор. Молчание с наших сторон его озадачило, да и весь наш вид наводил на многие мысли, чего только распухший нос брата стоил. Я надеялся, что не сломал его, иначе бы все выглядело в сто раз хуже. — Повздорили немного, ничего страшного, — быстро улыбнулась мать. — Максим, а ты чего не ешь? — она нас различала практически без проблем, не то что, бывало, папа. — Не хочу, — лишь ответил я, и в следующее мгновение моя порция была уведена из-под моего носа наглой рукой близнеца. — Я доем, — буркнул Никита, принявшись за мою еду. Отец непонимающе смотрел то на меня, то на брата, явно строя свои какие-то предположения насчет того, из-за чего мы могли подраться. — Ну, раз так, то тогда действительно ничего страшного. Мама в вашем возрасте, даже немного младше, была еще той проказницей, — засмеялся папа, подмигивая матери, на что та лишь покачала головой, будто просила его не начинать. Но куда там… — Как-то раз мы с ребятами решили погонять в футбол на поле, находившимся недалеко от наших домов и небольшого склада, в котором хранилась всякая макулатура и прочая дребедень. Дело было глубоким вечером, родители смотались к друзьям, а поэтому и делать было нечего. Этот склад был ветхим, заброшенным, поэтому его никто не охранял… — заметив наши внимательные взгляды, батя усмехнулся, пытаясь нас заинтриговать. — Олег, если ты про тот случай, прошу, не надо рассказывать, — нахмурилась мама, улыбаясь. Но когда папа ударялся в воспоминания, его уже было не остановить никакими разговорами, разве что вовсе уйти из кухни. Но в принципе мне было интересно послушать про их, так сказать, молодость, а поэтому я нарочито медленно пил свой сок. — Да ладно тебе… наверняка им любопытно, — тот посмотрел на наши скучающие морды и, отодвинув недоеденный ужин, принялся за рассказ. — Так вот, пока ребята разбивались на команды, мы с другом решили немного прогуляться поблизости, как внезапно услышали чей-то шепот… Мы с ним осторожно заглянули в этот склад, а там как раз была ваша мама и ее подружки. Они были тогда в… девятом классе? — задумался на секунду-другую отец. — Да, в девятом… Так, сейчас ваш папа будет как всегда все детально описывать, так что давайте лучше я вам расскажу, что было дальше. Мы с девчонками решили вызвать… уже не помню, кого именно, но в то время это вызывало дикий интерес. Для этого нужно было одновременно зажечь в круг пятьдесят спичек, сказать какую-то лабуду и ждать, что произойдет, — начала мама, едва сдерживая смех, на что отец лишь поджал губы, так как увели его внимание. — Мы были так увлечены, что не заметили, как ваш папа и его долбанутый друг, — на этом мы с Никитой одновременно уставились на маму как-то странно, — да, да, вы не ослышались… тихо подошли к нам и как заорут… В свою очередь мы так напугались с девчонками, что вовремя не затушили спички, а принялись отчитывать парней. А потом… — …загорелся склад. Ваша мама была мелкой поджигательницей, хоть и случайной… — тут уже засмеялся папа, с нежностью смотря на нашу мать. Да уж, это называется, развлекались, как могли. Наши девчонки еще в началке всякую такую ерунду вытворяли. — И чем же все закончилось? — поинтересовался Никита. — Естественно, мы напугались, пытаясь как-то потушить огонь, но толку-то от наших стараний. Мы разбежались кто куда, так как кто-то заметил склад полыхающим… Нас не поймали, склад был потушен, а затем его снесли и построили какой-то магазин, — закончила мама историю, разряжая ей напряженную обстановку, образовавшуюся из-за нас с братом. — Офигеть, — тут уже удивленно пробормотал я. Судя по ее характеру и другим рассказам отца, она вовсе не была примерной девочкой и часто получала от родителей или сидела под домашним арестом, в то время как папа лазал к ней через окно ее спальни, так как жила она в частном доме… Родители переглянулись, а затем вновь принялись за остывший ужин, переведя разговор на свою работу. Допив остатки сока, я поторопился к себе, но Никита словно специально остался на кухне, чтобы дождаться, пока я лягу спать, что сегодня вряд ли случится. Мне о многом хотелось рассказать близнецу, равносильно и желанию расспросить. Сашке же я написал о том, что хотел бы встретиться с ним завтра, на что тот согласился. С этим парнем у меня был отдельный разговор, ведь помимо всего произошедшего мне предстояло еще подумать над тем, что случилось между нами лично, чего я делать не хотел. Не желал выглядеть навязчивым, также не хотел быть ему в тягость. Я определенно еще не мог сказать, какое мое «нравится» относительно него, да и есть ли оно вообще. Я не хотел лишних проблем, но их уже было не избежать. Никак. Я ворочался всю ночь, не находя себе покоя, так же, как и брат. Он зашел в нашу спальню поздно, вероятно, смотрел телевизор в зале. Мы находились в одной комнате, стоило лишь встать с кровати, сделать меньше десяти шагов, как я окажусь около него, но… Сейчас между нами было невидимое препятствие в виде неразрешенных вопросов, недопонимая, которое образовывалось на протяжении долгого времени, но сегодняшним днем стало надежной защитой нас друг от друга. Что он чувствует, о чем думает… Я хотел бы об этом знать, но то, что между нами было раньше, восстановить будет весьма сложно. Доверие… Час за часом до прихода рассвета я отмерял томительным ожиданием, когда наконец-то усну. Несмотря на задернутые шторы, в комнате все равно было светло, а это добавляло лишних проблем со сном, хоть лезь под одеяло или же накрывайся сверху подушкой, чтобы не светило. И подобное выжидание так раздражало, что я весь извертелся, пытаясь пристроиться поудобней. Ближе к обеду я все же немного поспал, но когда проснулся, постель Никиты была уже застелена, хотя обычно он ее долго не собирает. Родителей также не было в квартире, однако это было даже к лучшему — оставался некий простор для размышлений, которых накопился целый воз и маленькая тележка. Вспоминая то, что случилось между мной и близнецом, я уже воспринимал произошедшее не столь негативно, словно оно имело место быть давным-давно. Я в меру спокойный человек, не слишком злопамятный, а поэтому уже сегодня весьма трезво мог все обдумать, естественно, стараясь принимать во внимания даже мелочи. Конечно, думать и догадываться — это одно, а поговорить в живую — другое дело, однако сейчас я не обладал такой возможностью. Нужно было выждать. Мой завтрак оказался поздним обедом, после которого я поторопился к Саше, но, выйдя на улицу, немного замедлил шаг, наслаждаясь погодой. Сегодня сентябрь был в самом разгуле, радуя наш город погожим деньком, который был подобен первому дыханию осени и в то же время отмеренным шагом приближающейся зимы, а поэтому на улице хотелось хоть на самую малость, но задержаться. Когда же я добрался до друга, то его дома не оказалось, зато меня встретила Ника. — Привет! — весело поздоровалась она, сразу выбегая в прихожую, как только услышала звонок в дверь. — Саши сейчас нет, он ушел за продуктами, так что пойдем на кухню, подождем его, — в своей привычной манере затараторила девушка, пока я разувался. — Хорошо, — лишь кивнул я на все ее слова и поторопился за ней, замечая, что в помещении на этот раз был полный разгром. Наверное, пытается освоить новый рецепт… — Не обращай внимания, — махнула Вероника в сторону горки грязной посуды и рассыпанной на полу муки, попутно уже наливая мне чай. Гостеприимность девушки уже не удивляла меня, так как к хорошему быстро привыкаешь. — Да ладно, — я улыбнулся, вдыхая яркий аромат травяного чая, который мне сразу же понравился. Попутно я отметил терпкий и немного крепкий запах чабреца, отдающий каким-то лекарством. Мне нравились различные чаи, а поэтому от подобных экспериментов я не отказывался, хотя больше любил все же кофе. Сев напротив, девушка серьезно глянула в мою сторону, словно собиралась сказать нечто важное. — Я знаю, что Сашка тебе признался, — начала она, опустив взгляд в пол. — Также думаю, что вы наверняка… — не успела продолжить она, как я ее перебил, немного прихерев от начала разговора. — Он тебе уже рассказал? — сразу же взметнулся я, хотя… они брат и сестра, возможно, многое друг другу рассказывают и в этом плане, но все же. — Нет, — засмеялась Ника. — Не рассказывал, просто… просто это заметно по его поведению, а ты сейчас лишь подтвердил мои догадки, — она была осторожной и весьма коварной. — И я хотела бы поговорить на этот счет с тобой, пока Сашки нет. — Ну, давай, — сделав глоток вкусного чая, я принялся выслушивать сестру парня, который где-то задерживался. Я не был готов к такому разговору, тем более, с Никой, но этого было уже не так просто обойти стороной, хотя можно было и отказаться, сказав, что это не ее дело. Впрочем, так оно и было… С одной стороны. — Не думай ничего обо мне плохого из-за того, что я перевожу тему разговора на подобное, но… Он мой брат, и я как его сестра за него переживаю. Мы с ним часто рассказываем, что случается в нашей жизни. Мы доверяем друг другу, казалось бы, весьма личные вещи, но для нас это в порядке вещей. С того момента, как Сашке изменил прошлый его… парень с девчонкой, на которой чуть позже и женился, он сильно замкнулся в себе, перестал со мной разговаривать, общаться с друзьями… Это был сложный период, за который он немалое пережил… — Ника тяжело вздохнула, будто сама его вместе с братом переживала, ведь наверняка так и было. — Я понимаю, — вновь кивнул я, продолжая тянуть свой чай, попутно слушая девушку, которая решилась рассказать мне о чем-то серьезном относительно моего… друга. Более того, что-нибудь узнать о нем тоже было интересно, несмотря на то, что суть разговора была далека от этого. — О своих переписках он также мне рассказывал в деталях, не обошло это и тебя. Если честно, то я не воспринимала всерьез подобное общение, думая, пусть брат хоть так да развлекается, раз уж снова не решается на отношения. Про тебя он рассказывал многое, да причем всегда с улыбкой и каким-то оживлением, что ли, — Ника усмехнулась, уведя взор в сторону, совсем забыв про то, что стынет ее чай. — Но подобное общение стало для него чем-то большим, чем простое развлечение… Ну а когда же он встретился с тобой… после этого он весь вечер рассказывал про тебя. Дураком надо быть, чтобы ничего не заметить… — И тебя беспокоит то, что он испытывает ко мне? Ты против подобного? — я не знал, к чему наверняка ведет сестра парня, однако о многом догадывался. — Да… беспокоит. И по многим причинам. Одна из них — твой возраст. Максим, пойми, ты славный, интересный человек и забавный парень, но… Тебе даже нет восемнадцати… В твоем возрасте многое может измениться, это сейчас ты колеблешься, в то время как Саша уже определенно знает, чего хочет… Если ему и нужен кто-то рядом, то только тот человек, который тоже уже определился, — начала грузить меня Вероника, соизволив все-таки добраться до остывшего чая. Отпив немного напитка, она поморщилась. — Извини, что не подхожу под твои рамки, — попытался улыбнуться я, показывая девушке, что сказанное ничуть меня не задело и не смутило. — Да, я пока еще подросток, которому нет и шестнадцати. Да, я не буду отрицать, что многое может измениться и что я еще пребываю в странном состоянии, когда еще определяюсь, что-то пробуя, интересуясь, познавая, но… Саша во многом мне в этом помог, и для меня он хороший друг. Однако я не в праве ему что-либо запрещать, впрочем, как и ты… — Ты прав, я не должна была так поступать из лучших соображений, но… Он тебе признался, а ты? Что же ты ответил или ответишь на его чувства? Уверена, это не так легко, как кажется, — Ника остановилась на том, чего я не хотел пока касаться. — Не знаю… — честно ответил я, потупив взгляд в пустую кружку. — Это и правда немного труднее. Я не могу так просто… — Хорошо, — кивнула Ника с таким выражением лица, словно ей понравился мой ответ. — Тогда думай, решай, но не делай поспешных выводов, которые бы привели к большой ошибке. Но так же это не стоит откладывать в долгий ящик, нужно же вовремя пояснить ситуацию, — давала свои наставления девушка, словно я в них нуждался. Но я молчал, понимая, что и она в чем-то права. — А как твои дела с тем парнем? — решил и я немного полюбопытничать, так как не ей одной можно ставить людей в неловкое положение. Мне также было интересно и насчет того, что у нее в итоге сложится с тем пацаном, которого я знаю только со слов Сашки и Ники. — Пока никак, — сразу улыбнулась девушка. — А там видно будет… Боже, брат опять повторяет свои ошибки… — она деловито отошла от этой темы, прошептав последние слова, как внезапно мы услышали, что дверь квартиры открылась. Переглянувшись с Вероникой, я сразу же направился в прихожую. Саша, увидев меня, на секунду-другую задержал свой взор на моем лице, а после напряженно поздоровался, явно догадываясь, что я приехал сюда не просто так. Но, в принципе, так оно на самом деле и было. Надо начать с этим разбираться…