Яблока пьянящий аромат

После услышанного я какие-то доли секунды находился в смятении, был в коей-то мере ошеломлен, да складывалось такое ощущение, будто этот момент застыл во времени на короткий миг, так поразило меня всего лишь одно услышанное предложение. Брат же смотрел мне в глаза, не отводя взора, при этом хитро ухмыляясь, явно довольствуясь своей попыткой застать меня врасплох. В голове сразу же возникла тысяча, если не больше, вопросов, но именно несколько требовали немедленного ответа: что именно известно и с каких пор? — И что тебе известно? — с трудом сглотнув, проговорил хрипло я, совсем не замечая, как мой голос прозвучал уж совсем тихо. Я внимательно смотрел на младшего, чтобы ничего не упустить из виду, попутно активно размышляя о том, как бы аккуратней все сгладить, чтобы это не обернулось против меня. Однако я не был подготовлен сейчас об этом даже думать, не то, что разговаривать. — Ну, — наигранно задумчиво протянул Никита, уже присаживаясь на кровать, но не разрывая зрительного контакта. — Что ты у нас, оказывается… как там было? — тот посмотрел на потолок, словно вновь призадумался. — Бисексуал, — произнес он это слово так, будто какое крепкое ругательство. — А дальше-то что? Проблемы? — не растерялся я, понимая, к чему тот ведет. С моей стороны было упущением — вовремя не поговорить с братом о таком, хотя об этом я размышлял столько раз, но так хотел его держать подальше от этого, но в то же время довериться, так желал оттянуть этот момент, немного подготовить себя морально, так как сам еще разбираюсь, но тут… дело приняло неожиданный исход, а «вовремя» все больше и больше становилось растяжимым понятием. Но сейчас самым главным было не бросаться наутек, не отступать назад, столкнувшись с этим, не показывать хотя бы внешне свою неуверенность. — Нет, совсем нет, — гадко улыбнулся Ник так, что меня аж передернуло. Мне не нравилось, когда он так вел себя, словно специально это делал. Но, наверное, так оно и было, ведь провоцированием наверняка пытался чего-то добиться, если же не выведать. — Во-первых, проблемы, по-моему, как раз у тебя, а во-вторых, нужно не забывать подчищать историю… В кое-каких сообщениях содержалась весьма интересная информация. Я стиснул зубы, когда услышал последнее, ведь если первое я еще как-то выдержал, то второе… Когда, когда я упустил за собой такое? Я же всегда подчищал историю, чтобы не дай Бог! Сжав руки в кулаки, я чуть двинулся вперед. Мои мысли опережали события, но именно вечер у озера вдруг вспомнился мне. То, как брат сам интересовался насчет нашего доверия друг другу, да и то, каким он был в последние недели, как смотрел на меня, словно о многом подобном догадывался, и пытался как-то вывести меня на чистую воду… Я неверяще глядел на своего младшего брата, который имел наглость залезть в мои личные сообщения. Блять, да он же все, скорее всего, там прочитал… И про Ленку мои мысли, и про ориентацию, и про него самого различное… Боже, да там столько всего… Глубокое чувство злости и обиды вторило обрывкам мыслей так поспешно, что мне хватило всего ничего, чтобы вспылить. То, что так стремился закрыть от ненужных глаз, то, что касалось не только меня. То, за что я мог ненавидеть себя… слова, все это было известно ему уже какое-то время. — Сука! — вскочил я резко из-за стола. — Да как тебе совести хватило это все читать?! Что, любопытно так, да?! — меня словно подменили, и с обычно спокойного мой характер внезапно распалился. Внутри меня клокотал целый огонь негативных эмоций, которые больно опаляли, стоило только задеть за живое, да хоть прокрутить в голове слова близнеца, а особенно его тон, выражение его лица, которое тут же отложилось в памяти. Он не имел права, даже если я забыл что-то убрать… Он не должен был туда совать свой нос. Не должен, не должен… Не должен. А я… держаться. Нужно держать себя в руках, не поддаваясь этим порывам, не реагировать так стремительно, обнажая свое негодование, подливая масла в огонь. Мысленно я проделывал жалкие попытки успокоиться, попробовать мыслить трезво, попытаться поговорить об этом с младшим нормально, раз уж все вышло так неожиданно, стараясь не обращать внимания на его подъебывания, чтобы только все не усложнить. — Чего ты так всполошился? Хотел доверия, вот, получай… Все рассказал, что узнал… А ты, — Ник, встав с кровати, подошел чуть ближе ко мне, покачав головой, словно осуждая. — Ты… даже мне такого никогда не рассказывал, — тот сделал вид, как будто это реально его как-то задело. Сожаление, так четко отражавшееся в его голосе, было неподдельно. — Никогда. Пока я сам не узнал… Не ожидал, что ты из этих, — он сделал акцент голосом на последнем слове, будто оно было каким-то прокаженным. — Не ожидал, что ты мог так поступить… — а вот последние сказанные слова меня и правда задели, словно я что-то действительно этакое совершил, да благополучно избежал наказания. Я старался его выслушать, однако он сам нарывался, переводя всю вину на меня. Зачем он так со мной? — А сам-то лучше? — вступился и я, решив упрекнуть близнеца, так как было досадно слышать от него подобное, пусть хоть и отчасти, но правду. — Ты… — не успел продолжить я, как тот меня прервал, видя, что не может меня вывести, как, скорее всего, и планировал. Я же, наоборот, держался так, чтобы не сорваться на него, не доставив ему такой радости, вообще не принимать его слова в штыки, продолжая мысленно настраивать себя на это, повторяя раз за разом. — Кстати, Саша неплохой человек… Несмотря на его… замашки, общение с ним вполне как с нормальным, — вот тут я впал в ступор, а мои мысли, которые до этого я так усердно «сгребал», в раз куда-то рассыпались. Какого хуя, спрашивается, здесь происходит? Этот вопрос как нельзя лучше мог озвучить нужные слова, которых, впрочем, я не мог так быстро найти. — Да что же ты делаешь? Когда умудрился с ним-то связаться?! Откуда знаешь про него? Что ты ему сказал? — начал быстро я, подходя к младшему уже вплотную, смотря, как во взгляде темно-карих глаз разгорается огонек, а на губах Никиты играет усмешка, будто он издевается надо мной. Измывается, забавляется, стремится вывести из строя тем, чем осведомлен, наверное, пытаясь таким образом отомстить за то, что я ему ничего не говорил. — А уж это — мои проблемы, — и, пожав плечами, только хотел было развернуться и выйти из комнаты как я, резко и в то же время грубо схватив его за плечи, несильно толкнул. Эмоции прожигали горло, сдавливали грудную клетку, застилая пеленой ярости глаза, ослепляя разум. — Совсем охуел?! — кажется, теперь и близнец взбунтовался, но он сам виноват. Я сейчас был готов на многое, хоть даже придушить собственного родственника из-за большой обиды и того, что, в общем, накипело. Он устоял на ногах, не упав и, в свою очередь, ринулся на меня, так как в долгу никогда не оставался, даже передо мной. Я забил на словесные разборки, которые были бессильны, так как и он, и я были уже на взводе. Сильно размахнувшись, тот чуток промазал, скользнув кулаком по щеке, но наверняка оставив на ней заметный след. Я же, не растерявшись, наплевав на боль в скуле, тоже зарядил брату по лицу и попал прямо в нос, но, к сожалению, не в полную силу. Однако кисть руки словно оцепенела от боли, которая тут же отдалась в висках, и я зашипел, попутно стараясь дышать через раз, задыхаясь. Брат, схватившись за нос руками, странно завыл, а когда же убрал ладони с лица, то я заметил на них кровь, которая шла из носа, тоненькой струйкой стекая к верхней губе. Нахмурившись, Ник растеряно посмотрел на свою кровь, будто не верил, что она его, как, подняв взгляд на запыхавшегося меня, опять двинулся в мою сторону, я же попятился назад, к выходу. Взор брата был таким жутким… — Мудак, — слово хрипом вырвалось из горла младшего, который, оскалившись, набросился так отчаянно, словно в нетерпении как следует отделать меня. От его удара я не успел увернуться, и тот попал мне в плечо. Из-за дикой боли я чуть согнулся, хватаясь пальцами за горящее место, а когда же близнец приблизился, я, собравшись, схватил двумя руками его за шею, постепенно сжимая пальцы. В этот момент мной двигало что-то совершенно безумное, но в то же время осознанное, словно я — вовсе не я, а кто-то иной, вселившийся в мое тело, заставляя делать такие вещи. Став заложником своих же эмоций, пусть и на краткосрочное время, я действовал весьма необдуманно и непредсказуемо для себя же. Брат ухватил меня пальцами за руки, а его короткие ногти так впились в кожу, что было просто нереально больно, попутно же он пытался наступить мне на ногу, да еще отбрыкивался, надеясь выпутаться из цепких оков моих рук. Однако он действовал не в полную силу, будто решил меня таким образом проверить. Но только что ему это дало? — Никогда, слышишь… никогда не смей вмешиваться в мою жизнь… если я тебе этого не позволил! — я едва успевал переводить дыхание, крепче сжимая Никиту за горло, пока тот смотрел на меня так, словно я был его давнишним врагом. Внезапно, услышав звук открываемой двери, я ослабил хватку, отпустив брата, и тот чуть отшагнул назад, глухо закашляв, уставился на дверь и… улыбнулся… — Хорошо… А что будет, если мама узнает, что ее старший сынок — пидор, а? Что, притих, да? А если бы кто-то об этом узнал из школы? — не унимался младший, словно ему не хватило того, что между нами произошло минуту назад. Его не останавливали ни полученные удары, ни встряска, которую я ему задал, он был каким-то непробиваемым. — Ты не скажешь… только попробуй! — зашипел я, о чем пожалел в ту же секунду, так как услышал голос матери по поводу того, чтобы мы не шумели. Прищурившись, Ник ухмыльнулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы и подбородка. Бросив быстрый взгляд на выход из комнаты, тот усмехнулся. — Ма-а-ам… — повысил голос младший, смотря мне прямо в глаза. — Ма-а-ам! — уже закричал тот, в то время как я ломанулся к нему, чтобы закрыть рот, раз так не терпелось потрепаться о том, что узнал обо мне. Не так, не так я себе представлял излияние своей души младшему… Почему же все пошло наперекосяк? Почему это произошло именно сегодня, когда вечер был таким относительно тихим? Почему, брат, ты так поступаешь со мной? Впрочем, чего я еще ожидал? На что рассчитывал? — Что такое? — открыв дверь, мать зашла к нам в комнату, так как та оказалась незапертой. Посмотрев растеряно на меня, а затем на брата, она нахмурилась, замечая запекшуюся кровь под носом у младшего. Наверняка она подумала, что мы просто как всегда разодрались из-за ерунды. Это хорошо, что на горле следов не увидела из-за свитера. — Что здесь происходит? — мне пришлось остановиться в полушаге от этого выродка, который решил все испортить. А я… я не знал, что сказать матери, ведь мой близнец смотрел на нее таким взглядом, словно вот-вот его прорвет на откровения. — Мам, а ты знала, что наш Максим, — быстро начал Никита, указывая взглядом на меня. Я задрожал всем телом, широко распахнув глаза. Сейчас мне некуда было деваться, да и покинуть свою комнату я не мог, признав тем самым свое поражение перед близнецом. А поэтому… я приготовился ко всему, что на меня может обрушиться в одночасье. К черту оправдания, к черту Никиту… Пусть все случится сейчас, здесь, нежели когда приедет отец. Я выдержу, я буду стараться… Безмолвно умоляя себя, я не шелохнулся, смотря на мать, испытывая невыносимую боль в груди. — Максим, он…