Яблока пьянящий аромат

Внезапно я словно лишился доступа к воздуху. Я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, да вдруг стало так жарко, что у меня все поплыло перед глазами, которыми я, открыв, уставился прямо на оголенное плечо младшего, который увлеченно читал вслух информацию. Неожиданно нагрянувшее пугающее желание я испытал, когда невольно потянулся рукой к плечу брата, пальцами украдкой касаясь его кожи, двигаясь дальше, к шее… Необъяснимое, такое непреодолимое, но вместе с этим жуткое, подобное желание словно вышло из-под контроля… — Ты какой хуйней там занимаешься? — Никита легонько хлопнул меня по руке, которую, задрожав, я поспешно убрал. Близнец, развернувшись, сердито посмотрел на меня. Его и без того темно-карие глаза, казалось, потемнели еще больше. — Волос убирал… — едва прошептал я, раскрывая ладонь, в середине которой находился тонкий рыжий завиток. Внимательно посмотрев на него, брат хмыкнул и вернулся к своему занятию, вновь принявшийся читать вслух различные функции очередного автомобиля. На его плече и правда лежал волос, но… Отступив от младшего, я посмотрел на свою дрожащую руку так, словно она была не моей, будто она жила отдельной жизнью и творила, что вздумается. Судорожно выдохнув, я попытался сосредоточиться, и, скользнув взглядом по плечу младшего, которого я коснулся, а затем переведя взор на свою руку, я вновь испытал легкий испуг, находясь в недопонимании того, что со мной происходит. Того, что я ощутил, когда прикоснулся к его коже, того, какие мысли у меня были в тот момент, казалось, их вообще не было, ни единой, ни одной чертовой мысли. О чем думал я в эти секунды, пока необъятный жар и тягучесть распространялись по моему телу? Что именно сподвигло меня на такой необдуманный поступок? Да, я убрал волос с его плеча, ну, а дальше какого хера моя рука начала двигаться в направлении его шеи, а затем спустилась бы еще ниже? Ведь если бы брат не возмутился, это так бы и произошло. Наверное, выражение лица сейчас у меня было до смехоты нелепым. Растерянность, недопонимание, даже стыд из-за своей глупости, все это смешалось в своеобразный микс эмоций, каждая из которых по отдельности не опишет мое состояние, приходящееся на этот момент. Неприятным и скользким ощущением чувство страха все больше охватывало меня. Я разнервничался, попутно пытаясь унять мелкую дрожь тела, которая никак не желала проходить. Но я поспешил выйти из комнаты, после чего отправился на кухню. Здесь я был один хотя бы на некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя. Усевшись за стол, я коснулся ладонями лица, затем провел по волосам, в которых путались пальцы, из-за чего я лишь больше раздражался. А еще из-за того, что не мог объяснить произошедшее. Ни словом, ни эмоциями, ни взглядом, ни жестом. Ничем. Просто так случилось, и все. Никак. Хоть так, хоть так, все выходит не так… Мотнув головой, я попытался собраться с мыслями, но не смог. От этой резкой недосказанности, рвущей горло, хотелось выть. Но сейчас было не то время, когда я мог хоть так да проявить эмоции. Дома семья, а это, значит, в их пользу. Из-за безысходности я решил плыть по течению, отложив надуманное на второй план, в самый-самый дальний ящик и, по возможности, к этому вообще не возвращаться, не баламутить свое и без того пошатнувшееся душевное состояние. Я словно шел, балансируя, по длинному бесконечному бревну, склоняясь то вправо, то влево, забавно размахивая руками, чтобы не упасть, ведь если это сделаю, неизвестно что тогда будет. Есть одна сторона, и есть другая, а посредине — равновесие-периферия, которое, к сожалению, не сохраняется надолго, стоит сделать шаг вперед, либо чуть в сторону, или же назад. Последствий невозможно избежать в любом случае. Отсиживаться на кухне и хлестать безвкусный чай не было выходом, ибо было пустой тратой времени в моем случае. А поэтому, наплевав на все докучающее, я вернулся в свою комнату, совсем не обращая внимания на младшего. Заткнув наушниками уши и включив погромче музыку, я улегся на кровать, отвернувшись к стене. Так стало намного легче, нежели с открытыми глазами, когда взгляд непременно наткнулся бы на Никиту, сидящего на своей постели. Хотя так, да на короткий срок я мог воссоздать иллюзию одиночества, не душевного, а в физическом смысле, в котором я сейчас так нуждался. А отсутствие таковой возможности затрудняло мое сосредоточение. С включенной музыкой я и проспал до самого утра. Плейлист, не стоявший на повторе, закончился, однако в голове вертелись слова той песни, которую я слушал самой первой. В комнате же я был один. Кажется, кое-кто все-таки может вставать без моей помощи… Встретившись с младшим на кухне, я, просто кивнув, поздоровался с ним. Тот же, не отрывая взгляда от планшета, так же качнул головой, словно догадавшись о форме моего приветствия. Мне было что сказать или же спросить, но с другой стороны, вовсе нечего. Мне было трудно молчать, но в то же время так легко не нарушать тишину пустым словом. Мне было не проблемно смотреть в глаза, но если за этим не стояла правда или немой вопрос, на который, впрочем, не последует тот ответ, который так хотелось услышать. Но смотреть в свою кружку, на расплывчатое отражение самого себя же в кофе, было не лучшим вариантом, хотя бы потому, что подобное ни к чему не приведет и ничего не изменит. Наскоро позавтракав, мы с братом направились в школу. Обычное утро, обычная улица, обычная погода, необычные мысли. Сколько раздумья занимают времени в нашей жизни? Час, полчаса или же целый день? По-моему, это непрекращающийся процесс… Интересно, каково это, не думать вообще? Не забивать голову всякой ерундой, либо же вовсе не загружать ее ненужной информацией? Глупые вопросы, друг за другом возникающие в моей голове, не казались мне таковыми, вместе с этим, наоборот, все больше давали повод думать о чем-то более далеком, чем сейчас. Проболтав с другом, который как всегда рассказывал то недавно прочитанные анекдоты, то о девчонке, которая ему так нравилась, однако к которой он смущался подойти, я больше не заморачивался о чем-то своем. Все-таки люди разные, и порой это разное не идет им на пользу, так как Пашка был действительно озабочен тем, что не может преодолеть себя и просто пригласить девушку прогуляться. От одного ее вида он сразу замыкался в себе, не в силах сказать ни слова. Вроде бы достаточно взрослый парень, но на подобное так реагирует. Со стороны это, если честно, выглядело жалким, однако мы другу ничего не говорили на этот счет, наоборот, поддерживая его. После всех уроков я договорился с училкой по алгебре переписать самостоялку завтра. Брат же решил меня подождать на улице. Когда я вышел из учебного заведения, посмотрел по сторонам, в поисках младшего, и внезапно заметил его у школьных ворот вместе с той девчонкой, которой я якобы нравился. Я сразу помрачнел, понимая, что с этой проблемой мне придется столкнуться к лицу, хотя о ней совершенно забыл. Это было не то, о чем мне нужно было постоянно напоминать себе. Не то чтобы девушка была несимпатичной или же меня настораживало ее поведение, нет. Просто именно сейчас я не хотел подобных отношений, разрываясь на два фронта. Я сердился на брата за этот поступок, но даже просто прогуляться с девчонкой я не желал, какой бы хорошей она ни была, так как понимаю, что она, вероятно, будет надеяться на что-то большее. — Вот, приперся наконец-то! — возмутился Никита, словно они ждали меня часа два. Девушка, внимательно посмотрев на меня, сощурила глаза. Наверняка сомневается, кто из нас есть кто. Ну сама же связалась с близнецами. Пропустив колкость брата мимо себя, я уставился на Наташу, которая, казалось, была немного смущена. Как же ей хватило смелости вообще подойти ко «мне»? — Ты хотела о чем-то поговорить? — начал я разговор, когда взор младшего то и дело указывал в сторону, что типа «давай, действуй». Я был в подавленном состоянии, а поэтому сейчас было не самое лучшее время для подобного. — Да, — чуть улыбнулся девчонка, немного зардевшись. Ее взгляд больших темно-голубых глаз выражал до боли очевидное неудобство. — Ты мне нравишься, и я хотела бы с тобой… дружить, — ее голос слово от слова становился тише, видимо, признание давалось ей нелегко. Может, недели две назад, подойди она ко мне, я бы с удовольствием с ней начал встречаться да гордился бы своей девушкой, но сейчас… Я не мог с ней поступить иначе. Слишком многое навалилось. — Ты хорошая девчонка, но, извини, мне сейчас не до отношений, — я постарался улыбнуться как можно доброжелательней, показать ей то, что в моем отказе нет ее вины. Разочарование, сменившее надежду во взгляде, было неподдельным. — Он придурок! — внезапно встрял брат, до этого околачивающийся возле нас. — Макс немного… стесняется, — начал тот оправдываться, хотя это и было полным враньем. — Он общительный… — начал было мой близнец, как я прервал его. — Я много матерюсь, — тут же добавил я, кивая головой, подтверждая свои слова уверенным взглядом. Посмотрев сначала на меня, а затем на младшего, девчонка явно озадачилась. Я же начал чувствовать себя каким-то обманутым, однако попытался пресечь это противное ощущение, которое давало о себе знать короткими вспышками. — Не слушай ты этого идиота… Он веселый, в драки не лезет… — продолжал он пиарить меня, из-за чего я только больше рассердился. Ну какого хуя лезть не в свое дело? Какой ему толк из того, что я встречался бы с этой девушкой? Девушкой… И тут до меня кое-что дошло. Оказалось, Никита меня так и не понял… Но… на что я только рассчитывал? — То-то так и хочется кому-нибудь морду набить, — зло прошипел я, глядя на своего неугомонного близнеца, еще больше делая подобающий вид. Кажется, энтузиазм Наташи даже как-то стих после моих слов, однако она выдерживала эту дебильную ситуацию куда лучше, чем я. — Но ты казался мне спокойным и сдержанным, — пролепетала девушка, подозрительно глядя на меня, словно узнавала что-то новое. Мы редко с ней общались, то, что я знал о ней, не выходило за рамки учебного заведения, однако я не мог понять, чем именно нравился ей. Почему не мой брат, к примеру, ведь внешность у нас одинаковая? Почему раньше не спросила моего номера телефона, чтобы как-то начать общаться? Или же, сделала упор на живое общение, чтобы уж сразу и наверняка? — Это он сегодня не в настроении, а так, да, сдержанный и спокойный, ты абсолютно права. А еще Максим… — воодушевленно продолжал младший, не теряя надежды на то, что мы с ней будем встречаться. — Хватит, — замотала головой девушка, ведь ей уже наверняка надоела эта ситуация. — Я поняла… Жаль, что тебе сейчас не до этого. Но нравиться ты мне не перестал, — подмигнув мне, Наташа развернулась в сторону школьного парка и, увидев своих подруг, вышедших из здания, побежала к ним. Я почувствовал, как с души словно камень упал. Хорошо, что она не стала навязываться. Странные эти девушки… — Это что сейчас было? — не обращая внимания на младшего, я направился домой. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — перегнав меня, Никита остановился. Встав перед братом, я заглянул тому в глаза. Он явно недоумевал из-за моего поступка. Неужели сложно догадаться? — Что видел, то и было. Я не захотел с ней встречаться, и все… — резко ответил я. И больше не хотел ни заговаривать на эту тему, ни как-то обсуждать ее. Я только желал побыстрее вернуться домой. Своим поступком младший напустил лишних проблем, а до него это не дошло. Он не принял во внимание мое отношение к этому, сделав как всегда по-своему. — Но почему? Встречаться с девушкой правильней, чем бегать к тому типу… Тем более, сам же сказал, что тебе пока никто не нравится, — усмехнулся Ник так, словно уверял меня в своей правоте, голосом выделяя последние слова. И только услышав его фразу, внезапно я испытал такой прилив гнева, какого давно не ощущал. Ну, как давно… Сравнительно недавно, но… Мне стало обидно. И за себя, и за него. Однако по разным причинам. Стало неприятно из-за простого ебанного недопонимания, возникшего между нами. Из-за того, что мой близнец как бы укорял меня за подобные отношения, указывая на то, что я делаю что-то неодобряемое. Он мог промолчать, не высказывать свои мысли вслух, зная, что это может как-то задеть меня. Но я не нуждался в его советах насчет этого. — Правильней? — я насторожено прошептал. — Правильней… — внезапно тон моего голоса повысился, я сам не заметил, как фразы зазвучали с оттенком отчаяния. — Что входит в твое понятие «правильно»?! — разорался я прямо на улице, не обращая ни на кого внимания. Не думал, что простые слова вызовут у меня такую реакцию. Может, из-за того, что я просто взвинченный не только сегодня. — Постой, чего так взбесился? — возмутился мой близнец, улыбаясь, из-за чего я еще больше раззадорился. Его несерьезность к тому, к чему я относился с особой, так сказать, важностью, к тому, что казалось мне уже далеко не шутками, а началом взрослой жизни, когда проблемы только приумножаются и тебе приходится их разрешать в одиночку, просто выбесила меня. — Сам ограниченный, так и меня в это ввязываешь? Позволь, я сам решу, что для меня правильно, а что нет! — кажется, я теперь знаю, каково на вкус сожаление. Такое же горькое, как и отчаянье, когда не знаешь, куда деться, куда приткнуться, куда податься. Когда душат несказанные слова, голова разбухает от ненужных мыслей и хочется просто сдохнуть. Неужели это никогда не кончится? Я, конечно, не надеялся, что брат вот так просто примет меня таким, какой я вроде как есть, однако я просил простого понимания и поддержки. А последнее со стороны близнеца оказалось не таким, как я надеялся. Почему все так должно осложняться? Неужели Ник думал, что, начав встречаться с девушкой, я сразу как-то исправлюсь? От испытанной обиды защемило в области сердца, и, кажется, я слегка поник. Уже давно я так хотел поделиться наболевшим с ним, со своим братом, думая, что он, по крайней мере, сможет меня понять хоть отчасти, однако так не желал сталкиваться с его реакцией… Разочарование в своем же надуманном обнадеживало меня. — Я ценю твое мнение, однако… Не знаю, что происходит между вами двумя, общение это, либо же… но лучше остановись, пока все не зашло далеко. Прости… — младший отвел взгляд в сторону, мне же хотелось просто закричать. Я не хотел ничего слышать или же выяснять дальше, так желал, чтобы он просто заткнулся… Я неправильный, он неправильный. Все неправильное.