Яблока пьянящий аромат

Но я промолчал и, высвободившись из объятий парня, поспешно направился на кухню, попутно ощущая, как быстро колотится сердце, заходясь в таких частых ударах, но... Я не мог ничего ему сказать на этот счет, как бы ни хотел его задеть, как-то обидеть, чего уж точно не желал. Но мое молчание все же, скорее всего, сделало свое мерзкое дело, прозвучав тишиной в ответ, тем самым лишь причиняя определенную моральную боль парню. А в этом я даже не сомневался. Однако понимание подобного не так уж и беспокоило меня, помимо того, иного… Я поражался самому себе, а именно тому, как нечто личное могло развить во мне такие алчные чувства, которых я попросту не понимал, однако испытывал так явно. Но несмотря на это… Сегодня за кухонным столом я вновь наслаждался свежими заварными пирожными с шоколадным кремом, который чуть ли не таял на языке. Болтая с Никой, по которой, незаметно для себя, уже соскучился, постепенно влился в былую атмосферу, когда вот так же сидел с ребятами, когда приезжал в гости к другу. Саша же больше молчал, лишь кидал в мою сторону редкие взоры, преисполненные задумчивостью и, как мне показалось, простой усталостью. Однако это не ускользнуло, как я рассчитывал, и от внимательной старшей сестры, которая деликатно молчала на этот счет, но, вероятно, после моего ухода они об этом еще поговорят. Или же Вероника постарается сделать попытку относительно этого. Пробыв в гостях у приятеля чуть больше часа, я засобирался домой. Сашка, как и всегда, вызвался меня проводить, однако разговор по дороге до остановки между нами едва клеился, несмотря на то, что я вовсю старался его поддержать. Я все понимал на этот счет, но делал вид, что не придавал этому никакого значения. И поэтому я также злился на себя относительно того, что к подобному относился чуть ли не беззаботно. Наверное, такое происходило отчасти даже из-за того, что мне это незнакомо, а именно такие, на первый взгляд серьезные чувства, ведь когда сталкиваешься с тем, что тебе пока неизведанно, чего-то начинаешь невольно опасаться, но вместе с этим понемногу все же интересуясь. Но... мой интерес зашел уже далеко, обернувшись не только в слова. А поэтому то, как я поступал, было несколько иным, чем уже простое любопытство. Спустя какое-то время я уже был в пути до дома, однако, уехав из гостей, я прихватил с собой не только остатки теплой атмосферы, но также и весьма тяжелый груз недомолвок, и чувствовал себя чуть ли не каким-то обязанным, словно был в неоплаченном долгу перед кем-то. Это тяжкое бремя обладало каким-то сковывающим воздействием, так все внутри меня словно замкнулось, что каждый вздох давался с определенным усилием. В то время как автобус медленно двигался в пробке, я так же раздумывал обо всем произошедшем сегодня вечером, ведь все же получил ответ на то, что хотел услышать, и даже как-то больше, нежели чем рассчитывал, но подобное что-то мне напоминало. То, что я, кажется, уже с таким когда-то сталкивался… — Ну, наконец-то заявился! — возликовал Никита, лежа на кровати и лениво потягиваясь. Кажется, мое появление разбудило близнеца. — Неужели заждался? — усмехнулся я, бросая короткий взор в сторону брата. То настроение, которое я захватил с собой из гостей, сейчас несколько поднялось, и я уже не ощущал былого неприятного осадка. Более того, тот груз некоего долга, обязанности будто бы и вовсе исчез, мигом растворившись, стило мне только добраться до дома. — Ага, как же! — засмеялся Ник. — А домашку кто делать будет? Или же думаешь, что получится все свалить на меня? — мой близнец, встав с кровати, принялся вытаскивать из сумки нужные учебники с тетрадями и скидывать их в конец мебели. — Сейчас-сейчас, — устало выдохнул я, совсем позабыв, что некоторые школьные обязанности никто не отменял. — Максим, — привлек мое внимание Ник, садясь за компьютерный стол. — Как там Сашка? — услышав вопрос брата, я более чем удивился. Обычно он таким не интересовался, не влезая ко мне со своими расспросами, как я его просил, однако также помнил его привычку возвращаться к той или иной теме. — Нормально, — и, подсев на край своей кровати, ближе к компьютерному столу, я также достал учебники с тетрадями, положив их на рабочее место. Младший же больше не спросил и не сказал на этот счет ничего, почему-то лишь ограничиваясь кивком головы, типа что-то там себе смекнул на этот счет. Ну и пусть… Поначалу во время выполнения домашки я попросту слушал своего близнеца, который, казалось, болтал обо всем и сразу. Но чем дольше мы сидели за различными заданиями, тем больше я старался обратить внимание на младшего: то вопрос какой задавал, то просил помочь со своей половиной, то попросту невзначай касался его руки своею. Я придавал значение тому, на что мой близнец и ни разу-то не обратил внимания, что было для меня к лучшему, ведь мог продолжать действовать исподтишка, осознавая, что меня все же могут подловить, если буду уж чрезмерно навязчив. Но то, что для меня было важным, было также неосознанным, что я подмечал лишь тогда, когда это уже произошло. «…он тебе становится все более интересным, с ним хочется проводить все больше времени, как можно чаще уделять внимание», — нежданно промелькнули слова Саши у меня в голове, из-за чего я нахмурился. Вновь обратил свой взгляд на близнеца, из-за чего мои мысли лишь помрачнели, а сердце охватила щемящая пустота, из-за которой становилось как-то неприятно. А поэтому-то я и поспешил с окончанием домашки да лег спать немного раньше, чем младший, который вновь переписывался с кем-то в социальной сети. Но уснуть мне сразу так и не удалось, ведь не давали покоя слова друга, которые обрывками фраз кружились в голове, словно назойливые насекомые. Слова, на которых я буквально зациклился, до самой глубокой ночи, до головной боли, которая не прошла и к утру. Но прежде чем в чем-то убедиться основательно, нужно было многое подметить на этот счет, особенно неосознанное, которое, на мой взгляд, было именно той правдой, не окрашенной навязчивыми идеями и убеждениями. В связи с чем на следующий день я с самого утра старался что-то этакое подмечать относительно своего отношения к брату, стараясь контролировать свои слова, продумывать вопросы, даже самые банальные, но… Если же со словами еще что-то получалось, то с поведением, увы, было несколько сложнее... Но до тех пор, пока его не подкрепили ощущения. В этот день два первых урока прошли как всегда, однако на третьей перемене младший, не сказав ни слова, куда-то смылся от нас с Пашкой. Поначалу я не придавал этому значения, однако спустя весьма малое количество прошедшего времени отсутствие близнеца оказалось уж очень заметным для меня. Подобное я отметил, когда сбросил пару сообщений, пытаясь узнать, где он, затем позвонил, однако телефон либо был отключенным, либо опять разряженным, в связи с чем до него так и не достучался. И от этого я даже ощутил раздражение, которое не прошло и мимо одноклассника, ведь его, в отличие от меня, нисколько не тревожило неизвестное отсутствие Никиты. А когда же младший заявился, то я сразу устроил ему допрос по поводу того, где был, но мой близнец лишь удивленно смотрел на меня, не понимая, чего я так взъелся. Да я и сам слабо понимал, испытывая былое спокойствие, когда он вновь вернулся в кабинет. Как выяснилось сотовый традиционно был разряжен, за чем брат, собственно, не следит, а он сам ходил до учителя, забыв нас предупредить, ведь сорвался с места как только прозвенел звонок с урока… Но… я попросту не выспался, а поэтому и мое поведение было таким. Странным… Но я лишь извинился за свою, казалось бы, импульсивность. «Об этом человеке ты будешь думать словно помешанный…» — вновь слова приятеля пришлись весьма кстати, иначе не скажешь, ведь приличное количество интересующих меня вопросов приходилось именно на то, что было связанно с братом, однако… Навязывая ли ошибочные предположения, либо же вовсе их заменяя, я заметил, что подобное было уж действительно в чем-то схоже с тем, что я услышал от Саши, хотя… Заблуждение также не отменялось. Все могло оказаться вообще другим, в отличие от того, что я там сам себе напредставлял. Но у меня все было впереди относительно того, когда я мог разграничить правду и свое заблуждение, на которое у меня было всего лишь три дня до того, как многое стало ясным. Тогда, когда осознание подобного вылилось в один момент, когда я запаниковал, оказавшись в несколько ином положении, когда времени на раздумья не было вообще, а я вовсе как будто лишился разума, действуя вопреки здравому смыслу. Однако лишь благодаря подобному я докопался до истины. Страшной, реальной и безысходной. Глубоким вечером понедельника я лежал на кровати, перекидываясь сообщениями то с одноклассником, то с другом, который внезапно активизировался, все выспрашивая, чем я занимаюсь да как у меня настроение. Мне было приятно, не скрою, что он так вот проявлял свою заботу, если подобное можно было таковым назвать, но молчание с его стороны было недолгим за прошедшие дни, ведь уже на следующий он ближе к вечеру позвонил, и мы проболтали чуть ли не целую ночь. — Можно с тобой поговорить? — внезапно мои мысли прервал младший. Улыбнувшись, я кивнул, пододвигаясь ближе к стене, чуть посветив телефоном в сторону брата, заползающего на мою кровать, так как свет в комнате был выключен. Младший до этого копался в ноутбуке, я же просто лежал... Заблокировав сотовый, положил рядом с подушкой. — Это нечто важное? — уставился я на близнеца, который, развернувшись ко мне лицом, находился всего в каких-то нескольких сантиметрах от меня. То ли от подобного, то ли из-за своих же мыслей, нагрянувших в этот момент, но я словно чувствовал тепло, исходившее от его тела. Он был так близко. Так коротко было расстояние между нами, что, чуть протянув руку, я мог коснуться его щеки, шеи, провести по плечу и руке ладонью, ощущая его кожу… Тут же отогнал подобное куда подальше, однако так хотелось сделать то, для чего возможность была во многом ограничена. И это не касалось буквального смысла, так как было заложено в самом понимании, которое теперь для меня изменилось. Но не для него. — Не слишком… То есть немного, — тут же усмехнулся Ник, смотря мне в глаза, из-за чего мне все же хотелось хоть немного, да довериться ему. Но я не знал, как сделать это, чтобы не было во вред себе... Младший же выглядел немного взволнованным. — Уже больше двух недель я встречаюсь с Дашкой из девятого «Б». Помнишь, у Богдана… Такая низкая темноволосая девчонка… Начав с улыбкой выслушивать брата, я затем буквально почувствовал, как эта улыбка стала какой-то напряженной, чуть ли не превратившись в оскал. Я упирался спиной в стену, однако если бы пространство позволяло, я бы сдвинулся дальше… Больше двух недель… встречается с девчонкой, но… Различные эмоции тут же забурлили, переполняя меня всего за какой-то миг так, что я чуть ими же не захлебнулся, когда горло невыносимо сдавило. — Что? — постарался я быть тише, начав возмущаться. Родители уже спали, а поэтому шуметь не стоило. — Две недели? — задавал я вопросы, ответы на которые уже как бы прозвучали, но… Я не мог поверить в услышанное. Никак. — Да… — как-то виновато прошептал Ник, переворачиваясь на спину и смотря куда-то в потолок. Он вздохнул так, словно о чем-то хорошем задумался… — Она мне очень нравится… — кажется, последнее было произнесено с улыбкой на губах, из-за чего я почувствовал лишь горечь, а каждое слово близнеца отдавалось какой-то колкостью, впивающейся в сознание. В голове творилось необъяснимое, я делал хилые попытки что-то вспомнить… — Почему ты раньше мне не сказал? — едва выдавил из себя хоть что-то. Губы не слушались, отказывались вообще произнести хоть что-то, словно были зашиты, и я с трудом их раскрывал. И обида, и горечь были еще малой толикой того, что сейчас на меня обвалилось как гром среди ясного неба. До этого я не знал, как настроение могло так резко смениться всего лишь за миг. — Прости… Я хотел быть уверенным, что это не на три дня, не на неделю, а больше… Я хотел быть уверенным в этом, прежде чем мы начали встречаться. Да и она… стеснительная. Дашка рассказала мне, что попутала тебя со мной, когда опять решила напомнить про игру, и я подумал… Что уже пора тебе об этом рассказать, ведь ничего на этот счет ты не заподозрил, — так, слово за слово эхом разносилось у меня в голове, возвращая к нескольким моментам из прошлого… Тому моменту, когда я подслушал разговор друга и Ника на кухне у Пашки… То, как тогда у Богдана в комнате ко мне привязалась темноволосая девчонка, попросив, чтобы я вернул ей игру… То, как младший порой вечерами куда-то уходил… И тогда все прошлые неясности стали ясными и очевидными сейчас. И от осознания этого я испытал ощущение, подобное разочарованию, и какую-то необъяснимую злость, вспыхнувшую ярким и ослепительным костерком внутри меня, словно она была действительно живой. Я понимал, что вот, собственно, все сложилось так, как и должно — правильно, однако я был ошарашен, да что там, находился чуть ли не в оцепенении от услышанного, когда вот-вот… — И как она? Не такая, как Ленка? — я словно вовсе не соображал, что хотел сказать или же спросить, действуя как-то на автомате, подбирая совсем невпопад слова и вопросы. — Что ты! Даже не сравнивай. Хотя… время еще покажет, — тихонько засмеялся младший. — Ник… я… — начал было я, ощущая как слова словно застревают в горле. Я сейчас плохо понимал то, что собирался сделать, а именно сказать, это было точно защитной реакцией на услышанное, но... Я хотел это сказать. Я знал, на что шел. Я осознавал, до кого собирался донести слова. И почему-то я был уверен в этом так, как никогда ни в чем не был уверен раньше. — Что? — внимательно уставился на меня брат, а у меня аж сердце сжалось от его взгляда и полуулыбки, тронувшей его губы. Глаза зажмурены, дыхание шумное, а внутри так бушевало волнение, но сейчас… Будь, что будет. — Я… кажется… тебя… «Что для одних благодать, для других проклятье». Правда на вкус была действительно горька…